Грач за минувшие годы изменился. И все признавали, что в лучшую сторону: стал спокойнее, занялся самообразованием, обрел дзен. Было непросто. В первый год он злился и выходил из себя, при малейшем поводе стучал кулаком в стену, сдирая костяшки пальцев, орал и пугал охрану. Соловьев, помнится, притащил ему боксёрскую грушу и подвесил к потолку, чтобы было куда направить лишнюю энергию. Володя колотил ее руками и ногами до исступления. Это почти никак не помогало.

Когда ситуация ухудшилась и Володю окончательно заперли, он метался по бронированной комнате-«каземате» диким зверем, и жена побаивалась в такие минуты к нему приближаться. Лишь Патрисия бесстрашно входила в его клетку.

- Ты соображаешь, что творишь? – кидался Грач на нее, борясь с адским желанием кого-то придушить. Нет, даже не «кого-то», а персонально ее. – Как ты могла придумать этот чудовищный план?

После родов Пат стала бледной, астеничной, с неизменными синими кругами под глазами от недосыпа, но держалась со всеми по-прежнему жестко и невозмутимо.

- Так лучше для всех, Вова. Очень сомневаюсь, что получится превратить тебя в супермена, но благодаря этим исследованиям у нас будут деньги. Они будут и у тебя.

- Плевал я на деньги! – орал он, исходя бессильной яростью. – Я не согласен! Дай мне уйти! Не имеешь права удерживать нас с Аней насильно!

- Аня никуда не поедет.

- Поедет! Она моя жена и будет рядом с мужем!

- Вот именно. Она останется тут из-за тебя. Не будь тугодумом, мы должны представлять, что с тобой происходит. Если найдем способ контролировать мозговые импульсы и менять их характеристики, это станет подспорьем прежде всего для тебя и твоей семьи. Ты перестанешь быть источником случайных катастроф.

- И превращусь в орудие, которое устраивает катастрофы специально, по команде? Никогда!

- Все в твоих руках. Только уцелей и никого не убей, чтобы потом не кусать локти. Прошлое не изменишь, Вова. А вот изменить будущее ты вполне способен…

Грачу потребовалось два года, четыре месяца и восемнадцать дней чтобы осознать: к прежней жизни возврата не будет, ему придется учиться с этим жить. Тот день, когда на него снизошло просветление, он обвел красным фломастером на настенном календаре и с тех пор считал вторым днем рождения. Верней, уже даже третьим – второй случился в Сирии, когда его, раненого, подобрала группа, прибывшая на место недавнего боя. Как оказалось, эти ребята могли и опоздать.

Прежде всего Грач занялся самообразованием. Ему сказали, что проблемы кроются в мозгах, и он стал читать книжки про мозги. Начал с научно-популярных, потом перешел на узкоспециальные. Ученые говорили, что человеком управляют нейроны и гормоны, но они же говорили, что игрой нейронов и медиаторов управляют мыслительные конструкции, мечты, желания и чувства. В этом парадоксе Грач обрел наконец-то смысл...

…Аня вышла из спальни со спортивной сумкой, перекинутой через плечо.

- Пока, дорогой, - она чмокнула Володю в шершавую щеку. – Побрейся, прежде чем идти в НИП. (* научно-исседовательский полигон)

Он потер щетину, наморщив нос:

- Они видели меня всяким. Привыкли.

- Вов, обещай, что на досуге придумаешь, как тактично намекнуть Виктору, что ему самое время предпринять конкретные шаги.

- Какие шаги?

- Сделать девушке предложение, болван! Мы же с тобой только что все обсудили.

- А, ну да… я думал, ты это просто так говоришь.

- Я никогда и ничего не говорю просто так, - Аня присела, завязывая шнурки на кроссовках. Кажется, идея женить Соловьева бесповоротно завладела ее сознанием. - Вик в ее присутствии расцвел. Между ними химия.

- Химия? Ну да...

Он припомнил, как выглядел Соловьев. Нормально так выглядел, без признаков любовной лихорадки. А вот Мила с него и впрямь глаз не сводила. Втрескалась по уши. Может, им и впрямь пожениться? Если девочка выживет, конечно…

Аня слишком хорошо его знала, чтобы не среагировать на внезапную задумчивость. Она резко выпрямилась:

- Ты когда про Москалеву вспоминаешь, становишься очень странный. И лицо у тебя такое…

- Какое?

- Странное. Вчера, когда она приближалась в машине к Межгорью, тебе плохо стало. Головокружения и тахикардия – это ж от нее, да? Она на тебя дурно влияет?

- Нет. Не знаю, - ответил Грач. – Она на меня не влияет, это я на нее влияю. Но я еще не разобрался.

- Когда же разберешься?

- На днях, - Грач вздохнул. – Это и правда странное чувство, Ань. И это секрет!

- Если секрет, как же ты станешь разбираться без Сабурова?

- Как-нибудь.

- А сможешь?

- Ты что – мне не доверяешь? – он изобразил оскорбленное достоинство. – Мне даже Вик доверяет! Ни слова поперек вчера не сказал. А ты!..

- Ладно, не заводись. Мне бежать пора. Вечером обсудим все, хорошо?

- Обязательно. Пока!

- Ну пока! - Аня открыла дверь и вышла в коридор.

А Володя сел на диван. Хотя время поджимало – следовало спешить на ежедневные тесты, он подпер голову руками и действительно крепко задумался.

14.2

14.2/4.2

Четыре с половиной года назад, подземный город Ямантау

Важное свойство человеческого мозга – умение предвидеть. Водитель предвидит траекторию машины, футболист – траекторию мяча, а Грач научился предвидеть эксцессы, связанные с локальной квантовой диффузией параллельных пространств.

У Стивена Хоукинга он прочел: «Поскольку Вселенная постоянно бросает кости, чтобы выяснить, что случится дальше, у неё нет единственной истории, как можно было бы подумать. Напротив, Вселенная обладает всеми возможными историями — каждой с определённой вероятностью. Мысль о том, что Вселенная имеет множество историй, может показаться научной фантастикой, но сегодня она принимается как научный факт.»(*Сноска: Стивен Хокинг, «Мир в ореховой скорлупке»)

Вообще, Хоукинг писал путанно и сложно, но эту часть Володя понял весьма хорошо, потому что она была написана четко про его жизнь. В силу полученных особенностей и постоянных упражнений по методике цигун он развил в себе способность предчувствовать, когда истории его личной Вселенной грозили переплестись в аномальном узле вероятностей.

Начиналось все, как правило, с приступов головокружений. На определенном этапе к ним присоединялись мигрени с тошнотой и спутанные, наполненные кошмарами, сны. Приступы могли длиться несколько дней, прежде чем «Васька» выявлял в потоке данных несоответствия и включал тревожный ревун.

Первоначально Грач списывал недомогания на последствия контузии, приобретенной во время службы в горячей точке, но затем стал замечать, что всякий раз его болезненный вид предшествует сигналам «Васьки», и сообщил об этом Патрисии.

Пат не стала отмахиваться и пригласила в «Яман» медиков, биологов и биохимиков, специализировавшихся на изучении мозговых импульсов. Примерно в то же время Белоконев нашел в архивах записки бурята Дамбо Ульянова, побывавшего в Тибете по заданию царя Николая Второго, и картина происходящего начала наконец-то складываться.

Когда в Антарктическом храме Грача смертельно ранил Доберкур, его сердце не билось несколько минут. Виктору удалось его запустить и даже исцелить огнестрельную рану с помощью субстанции из «Грааля», однако факт Володиной смерти, видимо, уже зафиксировался в истории. Живой Грач внезапно стал «лишним» в изменившемся мире.

- Это не ты неправильный, а мир стал неправильным, - убеждала его жена.

Однако Грач сомневался, что совсем уж не при чем. Масла в огонь подлили и приглашенные нейробиологи.

- Человеческий мозг постоянно погружен в будущее, чтобы сравнивать его с прошлым, - говорили они. - Из многообразия сигналов, получаемых из внешней среды, он выделяет те, что уже соответствуют его опыту. Таким образом мозг готовится к грядущему. А поскольку в вашем сознании прочно засела идея, что вы чудесным образом воскресли, и эта идея противоречит вашей же скептической оценке, что чудес не бывает, вы сами себе отказываете в существовании. Вы ждете, что вот-вот произойдет катастрофа, которая все исправит, - и заказанная катастрофа происходит.