Самой же благородной наукой, являющейся «госпожой и царицей» (domina et regina) всех прочих частей философии, получающих свое оправдание в ориентации на ее ценности, выступает у Роджера Бэкона моральная философия, которая «упорядочивает [действия] человека по отношению к Богу, ближнему и себе самому (ordinat hominem ad Deum et ad proximum et ad seipsum)» (Ibid., VII, I), ибо «только она одна учит душу добру» и «трактует о делах настоящей и будущей жизни, посредством которых человек спасается или обрекает себя на гибель» («Ор. tert.», XV). Ей посвящена последняя, VII часть «Большего сочинения», а также шесть глав «Третьего сочинения», в коем она подразделяется на: а) теологическую моральную философию, которая «направляет человека к Богу», Ь) политическую, которая «дает общественные законы», с) этическую, которая повествует о «красоте добродетелей... и о безобразии пороков», d) свидетельствующую учение Христа, которая «опровергает секты так, чтобы было избрано одно только [христианское учение]», е) относящуюся к искусству проповеди, и f) юридическую. При этом в построении собственной этической концепции Роджер опирался на труды христианских и мусульманских авторов, сочинения Цицерона («О природе богов»: «De natura deorum», «Тускуланские беседы»: «Tusculanae disputationes» и др.), а также - в наибольшей степени - на творчество Сенеки, «мудрейшего из людей», которому было дано «откровение, какое Бог дает очень немногим»: «Утешение к матери Гельвии» («Ad Helviam matrem de consolatione»), «О гневе» («De іга»), «О блаженной жизни» («De vita beata»), «О снисходительности» («De dementia»), «Нравственные письма к Луцилию» («Epistulae morales ad Lucilium»). Помимо названного, Роджер цитирует и — считавшуюся в то время аутентичной — переписку Сенеки с ап. Павлом: «Epistolae Senecae ad Paulum et Pauli ad Senecam» («Op. tert.», XXII).
Резко критикуя — особенно в «Компендиуме науки философии» и «Компендиуме науки теологии» - современную ему Церковь за отход от первоначальных идеалов бедности и простоты, а также заявляя о необходимости очищения христианского общества справедливым папой и справедливым государем, мечом духовным и мечом материальным, Роджер Бэкон предлагает свой проект реорганизации социального организма. Структура будущего Государства Верных (Respublica Fidelium), которое объединит в себе все исповедующие христианство народы и установит тем самым всеобщий мир, должна состоять из: 1) сословия клириков во главе с римским папой, обладающим как Духовной, так и светской властью и стоящим во главе всего человечества; 2) сословия воинов, охраняющих это государство; 3) сословия земледельцев и ремесленников, обеспечивающих его экономическое благосостояние. При этом, что самое важное, новое общество будет опираться в своем функционировании на Достижения научного познания, ибо возглавляющие его клирики» «священники знания», должны будут обладать результатами Развития всех наук. Они же с помощью древних языков смогут восстановить исходное содержание и смысл Священного Писания, а также посредством экспериментов благоприятно повлиять на «дух народа», т.е. поспособствовать улучшению людских нравов, зависящих, по мнению Роджера, от климатических условий. Длительность же жизни каждого человека должна быть увеличена до нескольких веков, т.е. до обычного возраста ветхозаветных праотцов: этому, в частности, должна помочь упомянутая в «Большем сочинении» смесь из золота, жемчуга, морской росы, спермацета, алоэ, кости из сердца оленя, мяса тирской змеи и эфиопского дракона, которую, однако, нужно суметь составить в нужной пропорции. Одновременно крайне необходимо будет и принятие закона, по которому «любой, кто бы ни попытался навязать себя [в качестве правителя], опираясь на свое могущество или состояние, должен быть с единодушного одобрения всех граждан схвачен и казнен (quisquis se intrudere voluerit potentia vel pecunia, tota civitas unanimiter irruat in eum et occidat)» («Op. maj.», VII, II, 2). Отмеченным выше доверием к разуму пропитано вообще все нравственное учение Роджера, о чем свидетельствует и текст «Третьего сочинения»: «Разум есть путеводитель правой воли и направляет ее ко спасению. Чтобы творить добро, надо его знать; чтобы избегать зла, надо его различать. Пока длится невежество, человек не находит средств против зла; человек, окруженный тьмой, впадает в зло, как свиной боров. Нет опасности, большей невежества... Нет ничего достойнее изучения мудрости, прогоняющей мрак невежества».
В число иных тем, рассматриваемых в трудах Роджера Бэкона, входит и вопрос об онтологическом статусе общих понятий. Перечисляя четыре варианта решения проблемы универсалий, Роджер присоединяется к одному из них, когда утверждает, что в индивидах можно различить, во-первых, то, что конституирует данную вещь и входит в ее сущность, и, во-вторых, то, чем данная вещь одновременно сходится с одними, подобными ей объектами и отличается от других. Значит, универсалия — это не что иное, как схожесть одних индивидуумов в отношении их отличия от других: «convenientia individui respectu alterius», «convenientia plurium individuorum»; а родовые и видовые признаки укоренены в единичных вещах, обладая хотя и объективным, но не независимым существованием. Индивидуумы, таким образом, согласно Роджеру, онтологически первичней универсалий: «Бог создал этот мир не ради универсального человека, но ради единичных лиц... и искупление имело место не ради универсального человека, но ради отдельных лиц». Помимо этого, Роджер критикует предположение о наличии единой бескачественной материи, являющейся субстратом всех вещей, и заявляет, что конкретные вещи образуются в результате комбинации качественно различных элементов. В данном контексте им выделяются шесть вариантов употребления слова «материя» (materia), из коих три являются основными, а именно когда указанным словом называется: 1) то, на что направлено всякое действие (естественное, моральное и др.); 2) некая сущность (essentia), отличная от формы, вместе с которой она образует составную субстанцию; 3) субъект возникновения (т.е. естественная материя: materia naturalis). При этом в метафизических исследованиях слово «материя» употребляется во втором смысле, а в физических - в третьем. Материя также не может — вопреки мнению Фомы Аквинского — играть роль принципа индивидуации, так как в противном случае это противоречило бы теологическому учению о том, что душа продолжает жить после ее разлучения с материальным телом именно как индивидуальная. Рассматривая же вопрос о первом и последнем моменте качественного изменения (проблему «incipit et desinit»), Роджер, развивая мысль Аристотеля, замечает, что «нельзя указать последнего мгновения, когда вещь находится в terminus a quo, можно указать лишь первое мгновение, когда она находится в terminus ad quem» («Ор. tert.», XLI), т.е., другими словами, если какая-либо вещь изменилась, например, из не-белой в белую, то не существует последнего момента, когда она была не-белой, есть лишь первый момент, когда она стала белой. Выделяя различные типы атомов — в телах (когда они как бы порхают в солнечных лучах), в речи, в числах и во времени, - Роджер отвергает реальное существование первых, т.е. физических атомов: ввиду недопустимости неизбежного, в случае разрушения континуума, существования пустоты. Однако при этом им - как знатоком греческого языка — дается в целом правильное объяснение происхождения самого слова «атом»: «dicitur autem athomos ab “a”, quod sine, et “thomos” divisio» («Comp, nat.», I, 10; II, 1). Касаясь же теории так называемых «семенных причин» (rationes seminales), определяющих процесс самостоятельного развития тварных вещей, Роджер замечает, что они пребывают «в активной потенции материи (in potentia activa materiae»), не присутствуя в ней, однако, актуально.
Кроме того, астрономические наблюдения Роджера Бэкона привели его к мысли о необходимости реформы по исправлению юлианского календаря; а собранные им в «Большем сочинении» сведения по естественной географии («Ор. maj.», IV, IV, corol. 3: Geographia) включали в себя, помимо прочего, и свежую информацию о поездках францисканцев Иоанна Плано Карпини («История монголов»: «Historia Mongalorum[, quos nos Tartaros appellamus]», «Книга о татарах»: «Liber Tartarorum», 1245—1250) и Виллема Рубрука («Путешествие в восточные страны»: «Itinerarium ad partes Orientales», 1253—1255) ко двору монгольских ханов в Каракоруме: первого — в 1245-1247 гг. в составе посольства римского папы Иннокентия IV (1243—1254), второго — в 1253—1255 гг. в составе посольства французского короля Людовика IX Святого (1226—1270). Заслуживают также особого внимания - опирающиеся на мнения Аристотеля («О Небе», II, 14, 298а), Сенеки («Исследования о природе»: «Naturales quaestiones», I, Prologus) и Плиния Старшего («Естественная история»: «Historia naturalis», II, 67) - рассуждения Роджера о близости восточных берегов Азии к западному побережью Европы: «Аристотель говорит, что ширина моря между оконечностью Испании на востоке и оконечностью Индии на западе не столь уж велика. И Сенека в V книге “Исследований о природе” утверждает, что при попутном ветре это море можно пересечь за несколько дней. И Плиний в “Естественной истории” учит, что возможна навигация от Персидского заливало Кадиса... Оконечность Индии на Востоке крайне удалена от нас и от Испании, если она столь удалена от ближней к Индии оконечности Аравии. Но от оконечности Испании на другой стороне земли [пространства] для моря столь мало, что оно не может покрывать три четверти земли... Так, Ездра говорит в IV книге, что обитаемы шесть частей земли, а седьмая покрыта водой (Dicit Aristoteles quod mare parvum est inter finem Hispaniae a parte occidentis et inter principium Indiae a parte orientis. Et Seneca libro quinto Naturalium dicit quod mare hoc est navigabile in paucissimis diebus, si ventus sit conveniens. Et Plinius docet in Naturalibus quod navigatum est a sinu Arabico usque ad Gades... Principium Indiae in oriente multum a nobis distare et ab Hispania, postquam tantum distat a principio Arabiae versus Indiam. A fine Hispaniae sub terra tam parvum mare est quod non potest cooperire tres quartas terrae... Nam Esdras dicit quarto libro, quod sex partes terrae sunt habitatae et septima est cooperta aquis)» («Op. maj.», IV, IV, corol. 3: Geographia). Повторенные впоследствии Петром д’Айи («Образ мира»: «Imago mundi», ок. 1410), не назвавшим, впрочем, свой источник, эти размышления Роджера оказали влияние на открытие Америки Христофором Колумбом (12.10.1492).
