Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Грифф внимательно изучал мое лицо. Я понимал, что он, даже против своей воли, заинтригован. Или же ему просто было смешно.

– Мне не нужен любовник, – сказал он, осматривая свои ногти, – хотя я и польщен. Мне бы не помешал работник в драконьих логовах.

Он, несомненно, играл со мной. Но мое отчаяние было столь велико, что мне было все равно.

– Я мог бы управлять делами в твоих логовах.

– Я не говорил, что мне нужен управляющий.

Он хочет, чтобы я убирал дерьмо? Отлично.

Я сделаю все, что потребуется, чтобы искупить вину перед своей семьей, которую предал.

Грифф фыркнул в ответ на мое молчание.

– Хорошо, – сказал он, вставая. – Но твой дракон отправится в Каллиполис.

8

Пока смерть не освободит меня

ЭННИ

После разрушения карстовой колонны и святилища клана Торнроуз Грифф пресекает любое проявление насилия к пятому клану – за исключением выставления на всеобщее обозрение их марионеточного короля, чье тело свисало с крепостных стен. Для павших драконорожденных, по просьбе Дело, разрешили устроить погребальный костер, а шлюпки, на которых Три Семьи должны были отправиться в изгнание, ждали рядом. Их поместья были разграблены, кладовые опустошены, и к полудню по всему острову началось пиршество. Звуки норчианских труб наполняли воздух мелодиями, которые напомнили мне песни из детства, и мне пришло в голову, что, возможно, они произошли от тех же древних песен.

Мы с Даком не участвовали в этом пиршестве. Нам было нечего праздновать.

Вместо этого, расположившись на утесе, с которого открывался вид на костер драконорожденных, мы собираем доказательства и взвешиваем свои шансы. Иксион исчез. Фрейда тоже, вместе со своим Великим Драконом. Треть флота, состоящая из незаконных драконорожденных, известных как Серые наездники-полукровки, пропала. План, о котором злорадно рассказывала мне Роксана, а до этого Иксион и Роуд Даку, запертому в темнице, издеваясь над ним.

Контрпереворот.

Рядом с Даком мой провал кажется не столь ужасным, но время от времени на меня накатывает отчаяние: я поклялась защищать Каллиполис, а потом оставила свой город без защиты. Я нарушила клятву Стражника и потерпела неудачу как Первая Наездница. И из-за меня семья Гриффа погибла в Революции, которая, насколько я знаю, ни к чему не привела.

Все мое тело зудит от нетерпеливого желания взмыть ввысь, и мое нетерпение передается Аэле, свернувшейся в ворохе водорослей рядом со мной. Меня постигла неудача, но я закончу начатое. Нам только нужно вернуться домой.

Но сначала я должна кое-что ему сказать:

– Дак, во время воздушного налета…

Внезапно меня сковал ледяной ужас. Он вернется живым к своей семье, но обнаружит, что сестры больше нет.

– Я знаю, что случилось с Аной.

Аэла почесывалась, ее чешуя зудела после целого дня в доспехах, но, ощутив мое удивление, оторвалась от своего занятия и уставилась на меня. Дак не сводил глаз с горизонта, где серое море сливалось с небом.

– Помнишь, как Иксион тайно вывозил каллиполийские газеты? Там была статья Кора, они с Роудом прочитали ее мне.

Во время бунтов Отверженных Кор написал статью, в которой рассказывал, что из-за железного браслета его сестра не смогла найти место в Бункере, когда случились воздушные налеты. И все потому, что она плохо сдала тест. Статья была сдержанной, но в ней безошибочно угадывалась душевная боль. Я представила, как слова Кора о моей собственной сестре читал бы насмешливый Иксион. Глядя на непроницаемое лицо Дака, я думала: Я убью их всех.

Рядом с нами послышался низкий и грозный рык Аэлы.

Я пыталась найти способ продолжить разговор, переступив через свой ужас и безжизненный взгляд Дака. Но он заговорил первым:

– Я знаю, что были беспорядки. Знаю, что у Иксиона был план попытаться снискать благосклонность Народного собрания, соблазнив людей продовольственной помощью от Бассилеи. Но я не верил, что это сработает. Принятие помощи от Бассилеи означало бы вассальную зависимость. Каллиполийцы не настолько глупы.

Откуда у Дака этот наивный оптимизм и как получилось, что даже после нескольких месяцев в тюрьме он не утратил его?

– Граждане Каллиполиса ничем не отличаются от любых других людей, которым приходится терпеть голодать. Они отчаялись.

А что им еще оставалось с Фрейдой Бассилеон, ее голиафаном и ее войсками?

Дак крепче обнял колени и, уткнувшись в них лицом, пробормотал:

– Ты возвращаешься?

Это не тот вопрос, которого я ожидала.

– Конечно.

– Я думал… остаться. – Дак изучал свои колени. – Лена попросила меня остаться с ней.

Я подумала, что это такое же чудо, как то, как Бекка, живая, вышла из морских волн, отплевываясь от соленой воды, чудо, словно свежий зеленый росток, пробившийся сквозь ворох мертвых листьев.

– Ты счастлив с ней.

Дак кивнул.

– Когда я осиротел, – произнес он, так сильно поникнув головой, что я увидела его затылок. – Это было невыносимо. Я ужасно скучал по Сетре. – Я замерла, внезапно вспомнив о своей руке, которой рассеянно почесывала под хохолком Аэлы, о том, как он ни разу не взглянул на нее, с тех пор как мы присоединились к нему на этом склоне. Но затем он поднял голову: – Но одновременно я испытал облегчение. Я почувствовал, что от чего-то освободился.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять:

– Клятвы?

Мы поклялись защищать город, не заводить семью, полностью посвятив свои жизни служению Каллиполису и его народу, пока смерть не освободит нас.

Дак кивнул.

– Мы были такими юными, когда связали себя этими клятвами, Энни. Ты когда-нибудь задумывалась… что было бы, если бы мы не сделали этого…

Я некоторое время размышляла, прежде чем ответить. Все возможные варианты из моей жизни в основном выглядели безрадостно. Я вспомнила девочек, с которыми росла в приюте, которых в лучшем случае ждала мануфактура, а в худшем – улицы, свою мать, у которой были рты, которые она не могла прокормить, и беременности, которые она не могла предотвратить. Была ли она счастлива, прежде чем истекла кровью на родильной кровати? Я плохо ее помнила и не могла этого знать. Но даже если она была счастлива, я не могу представить, чтобы сама захотела себе такую жизнь.

Теперь моя очередь избегать его взгляда. Я сосредоточенно потирала ногтем большого пальца отмершие чешуйки под седлом Аэлы.

– Думаю, для меня другие варианты были бы не настолько хороши.

Дак не стал спорить. Но по его молчанию я поняла, что он заметил, как я это сказала. Может быть, в детстве меня приводили в восторг полеты на драконах. Но теперь все иначе. Бекка мечтала стать мной, когда вырастет, но я не уверена, что это было бы правильно.

Раньше я представляла, что мы будем героями. Сегодняшняя попытка проявить героизм привела к самому большому провалу в моей жизни.

Если бы я могла повернуть время вспять и снова получить возможность сделать выбор, согласилась бы я дать эту клятву?

Аэла обернулась ко мне, кося янтарным глазом. Мне вдруг показалось, что в ее взгляде промелькнуло осуждение, как будто она почувствовала мои сомнения и обиделась. У меня вдруг возникло желание уткнуться лицом в ее теплую шею, но в присутствии Дака это было недопустимо. Вместо этого я выдавила из себя улыбку.

– Я рада за тебя, – сказала я ему, убеждая себя, что верю в это. – Я счастлива, что ты счастлив.

Я встала и тут же заметила, что он нахмурился.

– Ты тоже имеешь право быть счастливой, – говорит он.

Я не уверена, что это так. Аэла присела на задние лапы, с звонким хрустом встряхивая крыльями, уже стремясь к полету. Она оставила за собой отпечаток увядшей, обугленной травы размером с дракона. Я коснулась плеча Дака:

– Оставайся здесь с Леной, подготовь убежище, которое может нам понадобиться.

Будь счастлив за нас двоих.

Мы с Аэлой спустились на берег, чтобы узнать перед отлетом последнюю информацию. Мне были нужны драконы, целая флотилия драконов, но я понимала, что норчианцы не могли мне их дать прямо сейчас. Они захватили остров, на котором необходимо поддерживать порядок и надежно защитить. Поэтому я попросила то, чем Грифф мог поделиться, – информацию.

16
{"b":"812734","o":1}