XXIX.
Мы считаем. уместным сказать несколько слов о Петре Ивановиче Рычкове, имя которого нами уже несколько раз повторялось. Рычков один из тех русских людей, которые своею деятельностью переросли окружающую действительность и работа которых даже в настоящее время вызывает удивление. Главным образом очень трудно, почти невозможно объяснить и выяснить те причины, которые влияли на деятельность этих людей. В самом деле: вот П. И. Рычков — сын купца, с молодых лет начавший работать почти исключительно по торговой части, постиг место бухгалтера в таможне, вследствие случайных обстоятельств попадает в Оренбургскую экспедицию. Здесь он делается не только опытным администратором, но — что и странно — ученым: историком, географом и до известной степени политикоэкономом. И вот как сам Рычков поясняет свою деятельность:«в жизни человеческой ничто так быстрого течения не имеет, как то время, которое при всегдашней своей перемене все за собою влечет, а позади себя ничего более не оставляет, как одну обнаженную память; но и сия, если не будет подкреплена писанием, время от времени помрачается и приходит в забвение... Наше настоящее время от того же источника происходит и к той же вечности течет, как и прошедшее и мы, за оным непрестанно следуя, к такому пределу приблизимся, от которого наконец в неизмеримую пучину вечности зайдем и так удалимся, что и наше, то есть нынешнее время за древнее будут признавать. По словам Соломоновым: род минует и род преходит, а земля во веки стоит. По сим начальным и основательным причинам, яко же и от бесчисленных примеров, можно с довольным доказательством сказать что о новой нашей Оренбургской губернии, ежели о ее начале и происхождениях не останется достоверного писания, в следующих веках такое же забвение или неосновательные мнения могут происходить, а особливо в рассуждении города Оренбурга, о котором со всякою несомненною надеждою возможно сказать, что он со временем знатнейшим городам не уступит и подаст причину о начале его любопытствовать».
Итак, побудительным импульсом к деятельности было для П. Рычкова желание сохранить для потомства верные сведения о той местности, в которой Рычкову пришлось работать; Рычков подчеркивает, что его работа будет не для его времени, он не ожидает успеха у современников, он прямо говорит: «сие о начале и состоянии Оренбургской губернии известие поныне так еще общее есть, что некоторые, уведав, одно о том рассуждают и говорят, яко бы в нем, как ведомом, настоящей потребности ни мало нет». И не смотря на такое общее мнение Рычков все таки продолжает свою работу.
И что всего страннее — Рычков явился не исключением, наоборот, при начале нашей умственной деятельности появился сразу, как бы целый кадр работников одного направления с Рычковым. Вот Иродионов священник города Троицка издает «Известия исторические, географические и политические до города Троицка касающиеся» (1778) [(моё прим. Возможно, у Столпянского ошибка, т. к. Пётр Иродионов — священнослужитель Русской православной церкви, служивший в городе Торопце, известный как автор книги «Исторические, географические и политические известия до города Торопца и его округа касающиеся» (СПб., 1777; СПб, типография Академии наук, 2 изд. 1788, тираж 600 экземпляров), написанной на основе материалов из Российских летописей и достоверных свидетельств)], Засецкий собирает известия о городе Вологде (1780), прокурор верховной расправы Сергей Ларионов описывает «Курское наместничество в древних и новых разных о нем известиях (1780), Зиновьев делает тоже о городе Казани (1788), Ильинский выпускает в свет 6 частей описания Пскова (1790), Архангелогородский гражданин Василий Крестинин «начертает» историю города Холмогор. Словом, та же деятельность, которой посвятил себя Рычков, обнаруживается при начале нашей умственной жизни во многих углах и закоулках нашей родины. Наконец, появляется Николай Новиков, который сознательно объединяет всех этих работников, который ставит издательскую деятельность прямо на недостигаемую высоту.
И что же в результате?.. — В результате наступает 19-й век, труды предшествующих деятелей забываются; на смену им не являются другие деятели; наука, принявшая при своем появлении в России правильное направление, искажается, делается достоянием слишком ограниченного класса людей — и проходит более ста лет, пока начинают извлекать из архивов труды людей, пользоваться ими и лишь тогда, когда на западе появился новый метод, новые взгляды. Оказывается на проверку, что то, что на западе открыто сравнительно недавно, так называемый «натуральный метод исследования» предугадывался у нас нашими предками и проводился ими в жизни. Но потомки не могли воспользоваться плодами работы, считали ее за нестоющую внимания.
Таким образом деятельность Рычкова была не одинокою. Рычков явился одним из первых работников по изучению родной страны и надо отдать ему справедливость от Рычкова критического отношения, он не мог подвергать свою работу он производил чрезвычайно добросовестно, стремясь сообщать или только те факты, очевидцем которых он был сам, или которые он мог проверить по документам. Конечно, нельзя требовать документы анализу, не мог отделить общего от частного и дать не только пересказ событий но и полную картину жизни. Для последнего еще не наступило время. И поэтому все те труды Рычкова, в которых он пытался обосновать известные положения, не выдерживают на наш современный взгляд критики — но смотря на работы Рычкова, как на материал, как на первоисточник мы должны признать за ними громадное значение.
Без них мы не имели бы таких полных и точных сведений о начале существования города Оренбурга, тем более, что большинство актов и документов того времени пропали безвозвратно[98].
От невольного и необходимого отступления переходим к дальнейшему изложению, а именно к описанию города Оренбурга, оставленному нам П. И. Рычковым[99]: «для въезда и выезда имеется четверо ворот, называемых: первые Сакмарские, потому что стоят к стороне Сакмары реки, прямо от губернской канцелярии по большой губернской улице; другие Орские для того, что сквозь их лежит дорога в Орскую крепость; третьи Яицкие к реке Яику; четвертые Самарские (Чернореченские) посему, что на Самарскую дистанцию и к городу Самаре зимняя дорога туда лежит. Домов всякого звания людей, а по большей части служивых, воинских и статских чинов внутри и вне города построенных, по переписи по нынешний 1760 год (кроме помещающихся за городом землянок) 2866. Знатные улицы внутри города именуются: первая Губернская, потом Орская, Яицкая, Пензенская, Самарская, Гостинная, Петропавловская. Троицкая, Воскресенская, Посадская, Садовая, Нижняя, Комисская, Преображенская, Успенская, Артиллерийская, Уфимская и Николаевская ».
Ворота в городе сохранились, конечно, вплоть до уничтожения крепости и крепостного вала. В последующее время Самарские ворота получили название Чернореченские, Яицкие — Водяные и помещались они первые около нынешней Чернореченской площади, вторые по Водяной улице. Городской вал шел приблизительно по Безаковской улице. Сакмарские ворота были близ нынешнего окружного суда, Орские около казачьего штаба.
Современному жителю города Оренбурга про бывшие когда-то крепостные ворота должна напомнить калитка, находящаяся в настоящее время напротив дома казенной палаты, на берегу реки Урала при спуске к живому мостику. По всей вероятности многие из жителей Оренбурга смотрели с ужасом на архитектуру этой калитки и задавали себе вопрос, да почему же не уберут этих уродливых статуй с отбитыми носами? А между тем эти статуи заслуживают большого внимания со стороны оренбуржца — позволим себе напомнить их историю[100].
В 1755 году прекратился благодаря энергическим мерам бунт, начатый башкирцем Алаевым. По окончании бунта Неплюев отправил в Петербург своего сына Николая Ивановича с изложением всего хода дела во время бунта. Императрица Елизавета Петровна, выслушав от Неплюева доклад лично, во время аудиенции, между прочим, пожелала, чтобы в Оренбурге выстроены были лицом на киргиз-кайсацкую степь каменные ворота с арматурою в виде своего Высочайшего подарка Ивану Ивановичу Неплюеву и городу Оренбургу. И вот благодаря этой то Высочайшей воле, Неплюев и распорядился построить в Оренбурге, в 1755 году каменные ворота, поставить их на водяных воротах городского вала лицом на киргиз-кайсацкую степь или к меновому двору. Потом ворота эти были перенесены на Сакмарские ворота и наконец попали они на свое настоящее место. Ворота эти каменные, шести аршин ширины, трех с половиною высоты, боковые столбы сложены из кирпича и оштукатурены, перекладина над воротами деревянная, сверх ворот на перекладине, между маленькими, четырехскатными крышами над столбами, утвержден ребром плоский белый камень, на коем высечены арматурные украшения, состоящие из знамен с древками, ружей, секир, ядр, барабанов, сигнальных рожков, задних частей орудий, которые окружают государственный герб. В середине герба снизу поставлены переплетенные инициалы И. Р. Е. и под ними год 1755. Инициалы означают Императрица Российская Елизавета. Кроме этих украшений, в углублениях-нишах столбов с лицевой стороны поставлены два ангела держащих по щиту, копью и пальмовой ветви. Ангелы высечены из белого камня и скорее похожи на каменные бабы, находимые в степи, чем на ангелов.
