Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А что, армия мало коней затрофеила? – заинтересовался князь.

– Да немало, но скажем так, довести их до России будет непросто. Были уже случаи… – нехотя сказал немец, – всякие…

Время от времени к герою приходили прежние знакомцы – представители австрийской знати и офицеры. По просьбе посланника (улан потом узнал), серьёзных разговоров они не вели – так, байки. Впрочем, попаданец достаточно прилично ориентировался в светских хитросплетениях, чтобы вылавливать из забавных историй полезную информацию. Неполную, разумеется, но он снова стал понимать, что и как происходит при дворе блистательной Вены.

Как только он окреп в достаточной мере, чтобы передвигаться без трости, начались светские визиты – исключительно в карете. Восторженные горожанки норовили поиграть в обнимашки или швырнуть букетик. Учитывая бегающих по прекрасным дамам «зверушек», несанкционированных обнимашек попаданец избегал. Да и букетики некоторые дамы составляли такие, что они могли вышибить глаз…

В декабре князя предупредили, что в его часть собираются дать бал. Расплывшись в «правильной» улыбке, Владимир поблагодарил посланника и Марию-Терезию в его лице. Когда же тот ушёл, парень тяжело упал в кресло и простонал:

– Да когда ж всё это закончится?!

Скромником он не был, да и светской жизни не боялся, однако и находиться в центре внимания было крайне неуютно. Возможно, когда-нибудь потом он искренне будет считать балы и приёмы праздниками, но пока – нет.

Приём улану не слишком понравился – жарко, душно, всеобщее внимание, не до конца оправился от ран… Однако все неприятности искупались простым фактом – ему вручили ордена.

Мария-Терезия – рыцарский крест своего имени, лично. А Август III Саксонец – король Польши и Саксонский курфюрст – вручил (через посланника) военный орден Святого Генриха. Приятно? А если учесть, что ордена нынче давали крайне скупо и мало кто из заслуженных царедворцев высокого ранга имел хотя бы один… То награждённый сразу двумя орденами человек становился известен всей Европе.

Глава десятая

Рождественские праздники пролетели в балах и приёмах. Однако пришлось несколько раз навестить католические храмы – редкое событие в жизни попаданца. За все эти годы Владимир посещал мессы и приходил на исповедь от силы раз тридцать, да и то выяснив предварительно, какие священники не слишком лезут в душу. Вот и сейчас:

– Грешен, отче.

– Убивал?

– Да, отче.

– Во время боя или разбойным путём?

– Во время боя.

– Отпускаю тебе грехи твои.

– Прелюбодействовал?

– Да, отче.

– Силком кого принуждал или угрозами?

– Нет, отче – всё по согласию.

– Отпускаю тебе грехи твои…

Остальная исповедь прошла в том же духе – без лишних подробностей. Выйдя из исповедальни с явным облегчением, Игорь перекрестился. Забавно, но его облегчение после исповеди все считали поведением искренне верующего человека, пусть и небрежного к церковной службе. На деле же экстремал чувствовал себя как во время прыжков по крышам: «Штирлиц никогда не был так близок к провалу». Попросту говоря, священникам и монахам он не слишком доверял, скептически относясь к тайне исповеди[74]. При этом в душу те могли залезть так, что куда там дипломированным психологам…

Не так давно супруг Марии-Терезии, а по совместительству император Священной Римской империи германской нации[75], преподнёс князю подарок – вернул часть владений. Часть эта была достаточно символической и, по словам людей знающих, настолько разорена войной, что в ближайшие годы дохода от владений ожидать бессмысленно, да и потом не зажируешь.

Однако – статус. Дело в том, что Грифичи являлись рейхфюрстами, то есть имперскими князьями, имеющими право голоса в Рейхстаге. После отстранения от власти и потери владений (в основном не совсем законными и откровенно незаконными методами) их звание подвисло. То есть князьями Грифичи оставались, но имперскими – как бы не совсем. С одной стороны, они принадлежали к старейшим, исконным князьям, и лишить их этого права не мог никто, с другой – рейхсфюрсты обязаны были иметь хотя бы символические ленные владения в Германской империи.

Ну а после подарка «непоняток» больше не было. Кстати, подарок был одним из «выморочных» поместий, на которое не нашлось достаточно близких законных наследников, так что императору возврат поместья законному владельцу не стоил ни единого талера.

Почесав в затылке, имперский князь посоветовался с Кейзерлингом…

– Сколько таких выморочных владений?.. – переспросил посланник, задумавшись. – Да много, пожалуй. Они там как пауки в банке – добрая половина владельцев сидит в поместьях не совсем законно, да и войны… Документы и в самом деле могут быть утрачены.

Герман с уважением взглянул на Владимира:

– Сработает. Не сразу – на годы растянется, но сработает.

А решение улана было простым: из трофейных талеров он отсыпал три тысячи одной из самых уважаемых адвокатских контор и поручил заняться возвратом поместий. Обстановка сейчас достаточно благоприятная с политической точки зрения – Мария-Терезия и император германский непременно поддержат его, ведь владения эти в большинстве своём находятся в Пруссии – исконного врага Австрии. Ну а оторвать их сам бог велел…

Другая часть владений принадлежала союзной Швеции, но там помнили, что некогда представители Померанской династии правили страной – и достаточно успешно. Так что явного отторжения идея возвращения Грифичей в большую политику у шведской аристократии не вызывала. То есть противников хватало, но так – в меру.

Забавно, но после этого попаданец стал формальным главой государства, если верить юристам. Имперский князь? Да! Земля есть? Тоже да. Ну и всё – согласно неким замшелым (но действующим) законам, теперь он мог отправлять посольства, содержать двор или армию и награждать орденами и титулами. Но лучше не увлекаться, ибо глава-то он глава, но всё-таки формальный, а точнее даже – условный.

Императору пришлось делать ответный подарок – сроком на один год делегировать ему свой голос в Рейхстаге. Будет сотрудничество и дальнейшая помощь – будет голосование в нужном ключе…

Во время рождественских праздников уланский полк наконец-то прибыл на зимние квартиры – в тот самый дворец, где они останавливались в прошлом году.

– Да сам хозяин и предложил, – довольно сказал Лисьин, выросший до сержанта. Бесцеремонно и даже несколько вызывающе развалившись в кресле, он поедал один апельсин за другим и рассказывал новости.

– Ну ты же помнишь, как мы стояли – ничего не порушили, разве что в нескольких залах сделали печки да деревянные перегородки. А так – чистенько и даже кое-что подремонтировали.

Сержант вгрызся в сочный, но откровенно кисловатый (по мнению попаданца, здесь селекция только нзарождалась) апельсин и несколько невнятно продолжил:

– Походил после нашего отъезда, посмотрел и сам предложил свой дворец нашему полку. А что? Деньги за постой приличные, ремонт после нас не нужен… Знаешь, даже поварих и прачек из своих деревень нанял – говорит, так будет честно, плату за аренду нужно отрабатывать.

После захвата Берлина и последующих сражений на улан просыпался очередной дождь повышений в званиях и наград. Самого попаданца наградами от русского правительства пока обошли, но Чернышёв уверенно говорил, что наградят в Петербурге – недаром уже вызвали. Ну а остальные…

Рысьев стал полковником и получил от Елизаветы табакерку[76]и небольшое, но крепкое имение неподалёку от столицы, так что выходец из родовитой, но нищей семьи был совершенно счастлив. Бригадир Пушкарёв, бывший командир полка, получил орден Александра Невского и повышение до генерал-майора за умелое руководство конницей. Поместья он не получил, но был пожалован деньгами, и это с учётом того, что за Берлинскую экспедицию он уже получил кругленькую сумму – трофейную.

вернуться

74

Всё правильно: католические священники могли принадлежать к какому-то специфическому ордену вроде иезуитов, где слова «к вящей славе Господней» оправдывали любые поступки, идущие на пользу католической церкви. У православных не лучше: со времён Петра I священнослужители обязаны были доносить властям на прихожан, даже если те думают что-то нехорошее об этих самых властях. Кстати, одна из причин, почему староверы не признали (и многие не признают до сих пор) РПЦ – они считали (вполне закономерно) священников РПЦ чиновниками, а не священниками.

вернуться

75

Титул выборный и достаточно символический, да и сама империя откровенно аморфная. Однако политический вес в Европе всё-таки значительный.

вернуться

76

Подарок «с царского плеча» в те времена равнялся ордену. Могли подарить кольцо с вензелем, табакерку, царский портрет в золотой раме для ношения на груди и прочее.

32
{"b":"812041","o":1}