Литмир - Электронная Библиотека

– А сегодня?..

– Сегодня будет лучше, если я переночую снаружи, а не внутри.

Франческа прекрасно поняла смысл его слов.

– Поклянитесь, – попросила она, – что не посягнете на мою честь, пока я люблю другого. Вы знаете кого. И это бережет меня от вас.

Бельдан пристально посмотрел на нее. Он выглядел уставшим, и Франческа вспомнила, сколько ему пришлось потрудиться, чтобы ее спасти. Догнал, вынес из огня, а теперь размышляет, как сохранить ее репутацию. Если бы не рана, Ги сделал бы то же самое. Но Ги был ранен.

– Пожалуйста, не оставляйте меня одну, – прошептала она. – Я очень боюсь.

– Хорошо. – Бельдан улыбнулся одними глазами. – Но я потребую за это вознаграждение. Не сегодня – когда-нибудь в будущем.

– И получите, – съязвила она. – Хотя совсем не то, на которое рассчитываете. Сегодня вы спасли мою жизнь. Я вам за это чрезвычайно благодарна и хотела бы отблагодарить тем же. Не смейтесь, самонадеянное чудовище. У вас могущественные враги, они стремятся вас погубить. Вы – состоятельный человек, преуспели в алхимии и оттого слывете колдуном. Я сама иногда склоняюсь к мысли, что в вас есть нечто колдовское. Ибо только дьявольская сила могла заставить меня забыть о воспитании и обрекла на муки в адском пламени.

Бельдан откинул голову и рассмеялся.

– Это я-то самонадеян? Посмотрите на себя, миледи! Волосы спутаны, лицо в грязи, одежда в лохмотьях, а все-таки думаете, что кто-то, помимо ненавистного рыцаря Арнонкура, может счесть вас привлекательной.

Когда они легли, Франческа повернулась к спутнику:

– Бельдан, могу я вас кое о чем спросить?

Он что-то утвердительно проворчал.

– В тот день, когда вы прискакали в Бельведер – кажется, тысячу лет назад, – как случилось, что вас и ваших людей застали врасплох?

Арнонкур снова рассмеялся, а Франческа подумала: «Какой все же у него глубокий и сочный голос, словно растопленный мед».

– Моя глупость, и ничего больше. Ги получил сообщение, что Мальвиль один, без воинов, находится в окрестностях Таламоне. Ему сказала какая-то женщина, а я, вместо того чтобы проверить информацию, поскакал сломя голову. Мальвиль действительно был там, но с сотней солдат. Мое легкомыслие могло нас погубить. Из-за меня брат получил тяжелую рану.

У Франчески мелькнула мысль, что Ги достаточно опытный рыцарь, чтобы самому проверить информацию осведомительницы, а не перекладывать задачу на своего и без того занятого брата. Но она тут же выкинула ее из головы. Раз он так поступил, значит, имел на то основания.

– Вы удовлетворены? – спросил Бельдан.

– Спасибо, – прошептала она. – И еще раз благодарю вас за то, что спасли мне жизнь.

А чтобы быть уверенной, что он не уйдет, Франческа вложила руку в его ладонь.

Бельдан ушел, когда Франческа еще спала. Но он оставил свой украшенный драгоценными камнями меч, и это было первое, что она увидела, открыв глаза. Графиня поняла: он давал ей понять, что вернется.

Она наскоро позавтракала финиками и миндалем и принялась приводить в порядок пещеру: убрала лишнее в корзины, сложила в стопу шерстяные одеяла. Они пропахли дымом; Франческа вспомнила о пожаре и ощутила страх – Но здесь его меч – Бельдан его не забыл и не оставил в качестве оружия. Он хотел таким образом ее успокоить, и Франческа была ему за это признательна.

Накануне она нашла льняную нитку и тупую иглу и теперь попыталась починить изодранную тунику. И делала последний стежок, когда услышала шум на берегу. Франческа направилась к выходу, но вдруг застеснялась, остановилась и незаметно выглянула наружу. Она ожидала встретить каких-нибудь мегер, боевых подруг Бельдана, которых он называл «женщинами с хорошей репутацией», и была немало удивлена, когда увидела трех дам с похожими смешливыми зелеными глазами и уложенными в прически блестящими черными волосами. Сопровождавшего их рыцаря можно было бы принять за их брата, если бы он не бросал на самую красивую из трех спутниц совсем не братские взгляды.

– Антонио, ты уверен, что это то самое место? – спросила красивая дама. – Неужели сир оставил женщину в таких ужасных условиях? Повсюду запах гари. Посмотри на холм – лес сгорел до середины склона. Неудивительно, что мы видели на небе зарево. Мы не заблудились?

– Нисколько, – рассмеялся рыцарь. – Она услышала наш разговор и, наверное, спряталась. Бельдан сказал, что эта женщина хорошо воспитана и отважна.

Но как бы ни была она отважна, Франческе не хотелось предстать перед этими нарядными людьми в таком непрезентабельном виде. Однако за нее решила все Медора: выскочила из пещеры и затявкала на солнечный свет. Не оставалось ничего другого, как последовать за болонкой.

– Вы графиня Дуччи-Монтальдо? – улыбнулась ей красивая гостья и протянула руку. – Рада познакомиться. Я графиня Лючия Донати. Меня прислал лорд Бельдан, чтобы отвезти вас домой.

Сначала Франческа отгородилась от посланцев рыцаря своей застенчивостью, но Лючия быстро расположила ее к себе.

– Позвольте представить вам мою мать леди Беатрис Корсати и сестру Элеонору. – Лючия сняла с себя шаль и набросила на плечи Франчески. – А этот грубиян – мой муж Антонио, помощник лорда Бельдана. Мы взяли с собой слуг и воду, немного, но достаточно, чтобы ополоснуться, вымыть голову и почистить одежду. Сир был прав, когда сказал, что вы почти одного со мной роста и что моя голубая утренняя туника будет вам к лицу. Приятно сознавать, что с возрастом глаза его не подводят. Ваша матушка в безопасности в нашем дворце. Она рвалась поехать вместе с нами, еле удалось ее удержать. И другая женщина, Летиция, тоже. Обе такие симпатичные. Но это и неудивительно – мы так много хорошего слышали о роде Дуччи-Монтальдо.

Несмотря на свой яркий блеск, Лючия Донати не могла не понравиться графине. Тем более что Франческа никогда не ревновала к красоте других. Она выросла в тени материнской славы и привыкла справедливо оценивать дам.

Гостьи приблизились, и только тогда Франческа заметила разницу в возрасте матери и ее дочерей. Старшей из двух, судя по всему, была Лючия. Она была уже замужем, немного полнее сестры, лицо – кровь с молоком. Элеонора была похожа на нее – те же черты, тот же оттенок кожи, но казалась немного неземной. Она была не такой живой, как Лючия, и в ее улыбке сквозила отрешенность.

Мать не уступала дочерям в красоте. Однако ее наряд и манеры были другими. Никто бы не назвал одежду Лючии и Элеоноры броской – ничего показного или вульгарного: темные туники и черные шали с бахромой казались простыми. Но материал был явно дорогим. В ушах сверкали золотые серьги с опалами, в волосах искрились заколки. А на леди Беатрис было вышедшее из моды платье из блеклой материи крестьянской выделки, а из украшений – только серебряный крестик на цепочке.

Лючия перехватила взгляд Франчески и поспешно объяснила:

– После смерти отца мама удалилась от мира и приняла обет бедности и целомудрия. Она живет одна в келье неподалеку от Арно и проводит время в молитвах и благотворительности. Очень редко выходит в свет и сегодня здесь только потому, что ее попросил об этом д'Арнонкур, которого она высоко ценит.

Франческа кивнула, смущенная тем, что ее любопытство было замечено. Но затем смутилась еще сильнее, когда увидела, с каким почтением Антонио Донати относится к своей молодой жене и двум родственницам. Эти женщины являлись воплощением чистоты, словно снег в лунную ночь. Трудно было представить, чтобы какая-нибудь из них влюбилась в помолвленного мужчину или бесстыже бросалась в объятия, как это сделала она. Какой ужас! И в придачу еще услышать, что он возьмет ее не в жены, а в любовницы!

«Но я была так напугана», – успокаивала себя Франческа. Однако в сравнении с солнечной безупречностью семейства Корсати ее объяснения выглядели тяжеловесно, как металл.

Лючия вымыла Франческе волосы и вплела в них золотую нить. Она что-то напевала, отступала назад, оглядывая плоды своего труда, и все повторяла, как хороша графиня Дуччи-Монтальдо. А Франческа не могла себе представить ни эту женщину, ни ее усердную, неунывающую мать, ни ее сестру иначе как респектабельными матронами, которые никогда бы не опустились до того, чтобы поцеловать Симона Мальвиля, даже если бы таким способом они могли предотвратить убийство. Эти женщины заслужили достойное обхождение и достойный брак, в то время как ей доставались объедки с пиршества любви. ...

32
{"b":"8110","o":1}