Мама у нас бесстрашная, ее не останавливали никакие трудности. Первые два года в Сибири мы жили в Томске, в одной комнате. На секцию с четырьмя комнатами приходились общие туалет, душ и две раковины для умывания и мытья посуды. Одна общая кухня на весь этаж. Но у нас в комнате был свой холодильник и электроплита. Какое-то время мы жили на девятом этаже. В этом общежитии никогда не работал лифт, все поднимались пешком. Очень показательно, что именно на девятом этаже располагался «Клуб любителей скалолазания», членом которого был и наш папа. Он ездил с ними на Красноярские столбы и в другие экспедиции. Очень часто мама поднимала меня на руках на девятый этаж. Гор был постарше и лишен такой привилегии, а я часто этим злоупотребляла, а иногда просто засыпала по дороге из детского сада, и маме жалко было меня будить. Мама сама весила чуть больше 50 килограмм, а я была упитанная девочка, еще плюс зимнее пальто, сапожки, шапка, шарф…

В сентябре 1984 года мы только что заселились в общежитие в Томске, замок на двери оказался сломан. У нас гостил дядя Гарик, и папа с ним отправился в магазин за замком. В комнате осталась мама и мы: четверо детей, мал мала меньше. И вдруг в нашу комнату ввалился сильно пьяный бугай с красной рожей и ничего не соображающий. Мама попыталась его выдворить, вежливо попросив уйти. Но он стоял как столб и рассматривал нас и комнату. Мама попыталась вытолкать его за дверь, но это был очень крупный и высокий мужчина. Наконец он нащупал взглядом то, что искал: чайник с водой. Вероятно, ему хотелось пить. Но беда была в том, что мама этот чайник только что сняла с огня. Бугай потянулся за чайником. Мама перепугалась не на шутку, понимая, что будет, если он выпьет из носика кипяток. Мама быстро схватила чайник и унесла его вглубь комнаты. Пьяный мужик нечленораздельно стал возмущаться, думая, что маме жалко для него воды. Тут мама собрала все свои силы и буквально вытолкала мужчину за дверь. Но так как замок изнутри не запирался, то мама приперла дверь всем своим телом, а мы тоже поднажали, чтобы хоть как-то помочь маме. Бугай продолжал ругаться и ломиться в дверь, а мама держала ее до тех пор, пока тот не удалился. Потом сама удивлялась, откуда у нее столько сил нашлось. А причиной была ее материнская любовь и страх, что этот пьянчуга мог навредить ее детям. Когда папа вернулся домой, мама расплакалась и рассказала, как вытолкала этого бугая в коридор и держала изо всех сил дверь.

Всю жизнь мама очень поздно ложилась спать. Только уложив нас, она принималась за стирку, глажку, уборку, шитье и другие домашние дела. Пока все не переделает, не ложилась в постель. При этом успевала нам и сказки на ночь почитать, и нашим образованием заняться, и погулять, а в выходные обязательно была детская программа: походы в кино, театр, в парк, поедание мороженого или торта в кафе. Когда же мы подросли, уже в Ереване, мама не отправлялась в постель, пока все не вернутся домой. Переделав все дела, ложилась на диван, включала телевизор и ждала мужа или сыновей. Иногда подремывала, но диван не покидала. Вскакивала на звук открывающейся двери, со вздохом облегчения целовала вернувшегося и только потом шла в спальню.

Все детство, как только начиналась программа «Время», для нас, детей, объявлялся отбой. В Сибири это было 9 часов вечера, а в Ереване 10. Было большое исключение, когда в Ереване после программы «Время» показывали фильм «Повесть о настоящем человеке». Нас специально разбудили и сказали, что мы должны посмотреть это кино. Больше исключений не было.

Восьмилетний Гор в Ирбее как-то вечером спустился выпить воды, а мама сидела на диване, шила и смотрела фильм «Табор уходит в небо». Мы все обожали моменты, когда ночью можно было составить компанию маме, а наутро хвастаться перед остальными, как мы с ней пили чай или смотрели телевизор. Поэтому Гор подсел к маме и стал внимательно смотреть в экран телевизора. Минут через пять началась сцена, где молодая цыганка обнажает свою грудь и по очереди снимает многочисленные юбки. Мама не знала, чем эта сцена закончится, но была уверена, что она не для детских глаз, поэтому постаралась сесть так, чтобы Гору не было видно. Но Гор поменял позицию. Количество юбок на цыганке стремительно уменьшалось. Тогда мама положила Гора на диван головой в противоположную сторону от телевизора и села на него.

Севак, которому не исполнилось и пяти лет, поступал хитрее. Он спускался вниз, когда я и Гор засыпали. Пил воду и заходил в большую комнату, где мама и папа смотрели кино. Севак останавливался в дверях, две минуты наблюдал за экраном, а потом с чувством большой потери выдавал: «А я это кино не видел». При этом медленно подходил к дивану, устраивался поудобнее и немигающим взглядом смотрел в телевизор. Наивные мама и папа думали, что Севак слишком маленький – сейчас устанет и уснет. Но Севак сидел до самого конца и только с последними титрами говорил: «Хорошее было кино», – и уходил спать. Вообще, у нас в семье мама и Севак киноманы. Мама с детства не пропускала ни одного фильма в кинотеатрах города, а на любимые ходила по несколько раз. Помню, часто, увидев в программе телепередач название какого-то фильма с указанием «премьера», мама садилась перед телевизором. Уже через пять минут она говорила: «Какая же это премьера? Я этот фильм еще 20 лет назад видела». Еще она обладала развитой творческой интуицией. Начав просмотр любого неизвестного ей фильма, очень скоро мама объявляла, чем все закончится и как сложатся судьбы героев. Наверное, этот ее талант передался Севаде, который стал сценаристом.

Севада же был особым кинолюбителем. В Томске каждое воскресенье мы отправлялись в кино. Севаде было 2 года от силы. Поэтому, придя в кинотеатр, он с нетерпением ждал, пока выключат свет в зале. Затем он устраивался на коленях мамы и сладко засыпал. С последними титрами Севада просыпался, тер глаза и говорил: «Мне очень понравилось это кино». На что мы каждый раз падали со смеху. Однажды по дороге в кинотеатр мы обнаружили очередь в гастрономе за колбасой. Встала дилемма времен дефицита: либо встать в очередь и купить много колбасы, так как отпускали по полкило на человека, либо идти в кино. Мы, как более взрослые и практичные, проголосовали за колбасу. Но Севада был отчаянно против. Он хотел в кино и не хотел слышать никаких объяснений. В итоге маме пришлось сказать Севаде, что продавец билетов простудился и не пришел на работу, а потому «кина сегодня не будет».

Когда Гору было два года, как и Севаде в Томске, папа повел его в кинотеатр «Севан» в Ереване, недалеко от нашего дома. Очень скоро Гору стало скучно, и он стал просить папу пойти домой. Папа же старался утихомирить Гора и привлечь его внимание действием, разворачивающимся на экране. Гор сначала притих. А потом как заорал на весь зал: «Կակո եմ ուզո՛ւմ:16» Папа покраснел от стыда, схватил орущего Гора в охапку и бежал до дома, не останавливаясь, как угорелый. Дома Гор улыбнулся и хитро сказал: «Խաբեցի։17» «Гевик, зачем же ты с ним домой бежал? В кинотеатре разве нет туалета?», – удивилась мама. «Ай, Рога джан, он так меня опозорил, что я даже не сообразил», – ответил папа.

Мама с папой следили за нашей психикой и старались по мере возможности оградить от жестокостей этого мира. В середине 80-х на экраны вышел фильм «Чучело» с Кристиной Орбакайте. Показ шел не в детском кинотеатре «Пионер» в дневное время, а во взрослом – вечерним сеансом в кинотеатре «Максим Горький». Родители купили билеты и пошли вдвоем. «Если нам понравится, тогда и вас сводим», – пообещала мама. Но мы «Чучело» так и не посмотрели. Наши родители посчитали, что фильм слишком жестокий, и нам не стоит его смотреть. Примечательно, что у нас дома была книга Железникова «Чучело», и я ее прочитала. Но фильм посмотрела только в 2001 году.