– Венди… – не веря своим глазам, мистер Дарлинг вытянул худощавые руки ей навстречу, и слёзы хлынули у него по щекам, – Доченька…

– Папа…

И Венди кинулась к нему, припадая в исхудавшие отчаянные объятия, как заплутавший, измученный долгой дорогой странник к свежему родниковому ключу.

*

Капитан Крюк, который, как мы с вами догадываемся, действительно собственной персоной сидел на скамейке в сквере, докурил вторую пару сигар и стал мерить шагами территорию госпиталя, серьёзно подумывая пойти искать свою маленькую птичку: слишком уж долго её не было. Он заметил, как на него вылупил глаза какой-то пацан в сопровождении педантичного вида женщины, потом видел, как этот же мальчик, спустя некоторое время, тайком указывал на него другому парнишке постарше, и тот пытался разглядеть его, протирая очки, но в итоге пожал плечами и покрутил мелкому пальцем у виска. Джеймс сидел далеко от них, но узнал Джона, которого видел совсем недавно, и заключил, что второй, – это Майкл, а женщина, стало быть, та самая тётя Милисента. Майкл ещё пялился на него, пока жилистая дамская рука тащила его к выходу на улицу, и Джеймс с трудом удержался от того, чтобы помахать ему крюком. Вместо этого он просто подмигнул. Глазастый мальчик заметил, побледнел и спешно отвернулся. Затем все трое скрылись за каменной аркой. Предполагая, что Венди решила не попадаться на глаза тётушке, и только теперь, наверное, зашла к отцу, Джеймс навернул по территории четыре прогулочных круга, выкурил третью пару и принял решение, всё-таки, поискать маленькую мисс. А крюк, на всякий случай, открутил и сунул в нагрудный карман.

Самостоятельно он вряд ли мог бы сейчас классифицировать своё нынешнее состояние жуткого волнения, так что просто старался не обращать на него внимания и делать то, что он хорошо умел, – действия. Небольшая вежливая беседа, символическая улыбка, личный приятный комментарий, – и вот, толстушка в медицинском чепце без лишних вопросов уже ведёт его в нужный корпус и указывает этаж, предупреждая, что скоро состоится дневной обход, и с посещением лучше поторопиться. Хм! А мистер Дарлинг, и впрямь, не бедствует, коли может позволить себе всё это время располагаться в персональной палате, да ещё и в таких приличных условиях! Белокаменный коридор, чистейшие полы, приветливый персонал… это, конечно, не Сми со своим раскалённым топором. И (тут капитан грустно вздохнул) не калека-Крюк с леской для парусины вместо хирургической нити и ромом в качестве дезинфекции.

– Простите, я не представилась… – донеслось из палаты мистера Дарлинга, и Джеймс опустился на стул рядом с дверью, расслышав заплаканный голос своей леди, – я Венди Дарлинг.

Девушка протянула руку медсестре, которая стала случайной свидетельницей очень трогательной сцены воссоединения отца и дочери с большим количеством извинений и признаний с обеих сторон. Ей следовало бы, наверное, покинуть палату, и дать Дарлингам время уединиться, но в руках она держала целую гору шприцов с препаратами для больного, которые надо было успеть вколоть ему до полуденного обхода.

– Клэр… – медсестричка запнулась, – то есть, миссис Остергаард.

– Приятно познакомиться… у Вас не найдётся салфетки или платочка? Ох… Спасибо… миссис Остергаард, Вы, должно быть, датчанка?

– Не стоит благодарности, мисс Дарлинг, – скромно ответила сестра мягким голосом, – Нет, я урождённая англичанка, а вот покойный муж был из Норвегии.

– О… простите, как неэтично с моей стороны. Соболезную.

– Венди, Венди, – перебил девушек мистер Дарлинг, которому миссис Остергаард тоже выдала платочек, стараясь случайно не коснуться с ним пальцами при его дочери, – погоди, родная… я не очень понял… что значит, «с тобой всё в порядке»… Приходили мальчики и тётя Милисента, буквально перед тобой, вы не столкнулись? Они сказали, что не слышали от тебя вестей… я ничего не понимаю…

– Да, папа. Это сложно объяснить… я, в общем… ну… боялась возвращаться, думала, что вы с тётей заставите меня пересмотреть свои взгляды на Тьерсена… а я не хотела…

– Ещё раз прости меня, Венди. Хорошо, что полиция провела расследование… то, что с ним произошло, конечно, кошмарно, но иначе мы бы не узнали о его финансовом положении и истинных намерениях… но… где ты была всё это время? Почему не пришла раньше? Ты могла просто рассказать мне о том, что услышала…

– Ах, папа. Если честно, я кое-кого встретила. И он великодушно помог мне в трудной ситуации…

– Он..? Он. О, боже… – выдохнул мистер Дарлинг с той же самой интонацией, с какой вздыхала Венди, когда бывала ошеломлена или узнавала печальные новости.

– Да, папа, он. Я сейчас не хочу вдаваться в подробности, просто знай, пожалуйста, что я в безопасности и счастлива. Я ужасно переживала за тебя… – Венди перешла на ласковый шёпот, – но, вижу, тут есть, кому о тебе позаботиться… я рада, правда. Уже и не помню, когда последний раз видела, чтобы ты улыбался.

– Венди… – мистер Дарлинг опустил глаза, подбирая слова, – нет, что ты, я и не думал…

– Значит, подумай, – улыбнулась ему Венди, – мама бы хотела тебе счастья. И я тоже.

– Доченька, доченька… мама бы хотела счастья – тебе.

Мистер Дарлинг в тысячный раз всхлипнул и перешёл с шёпота на обычный тон голоса:

– Я не знаю, что там у тебя происходит… но доверюсь тебе, как и следовало с самого начала… если ты говоришь, что счастлива… то будь… только не пропадай снова… Где ты теперь живёшь?

– Э-эм… ну… тот, кто мне помог… он, в общем, капитан корабля. Он… э-э… пригласил меня… э-э, в круиз. Я не знаю, когда вернусь…

– Капитан?

– Да, настоящий капитан.

– О, боже…

Интонация и на этот раз была знакома Джеймсу, но теперь она напоминала восхищённую, приятно удивлённую и даже изредка горделивую Венди.

– Пожалуйста, пообещай мне, что он тебя не обижает.

– Честное слово, папа. Он очень достойный и благородный мужчина.

– Если о мужчине так говорит моя Венди… значит, так оно и есть… о, боже. Но… ты хотя бы напишешь мне из своего путешествия? Может, не знаю, пришлёшь фотографию?

– Конечно, папа!

– Простите меня… – осторожно вмешалась Клэр, – у нас скоро обход… мисс Дарлинг, вы позволите..?

Она умоляюще взглянула на Венди, а потом на гору стеклянных шприцов на столике.

– Пожалуйста, не уходите, – ласково добавила она, – я быстро, потом обход, а потом Вы сможете ещё провести время с мистером Дарлингом!

– Не беспокойтесь, мне всё равно уже пора. Я тебя люблю, папа!

Венди чмокнула отца в лоб, и глаза у него тут же снова намокли, подошла к медсестре и ещё раз пожала ей руку:

– Спасибо Вам за всё, что Вы делаете, – она благодарно улыбнулась, – Пожалуйста, позаботьтесь о нём, миссис Остергаард. Клэр.

– Конечно… мисс Дарлинг…

С огромным теплом взглянув на папу на прощанье, Венди вышла из палаты, и, когда она уже закрывала за собой дверь, в её ушах прозвучало два любящих мужских голоса, один, послабее, с больничной койки, а другой, глубокий и пронизывающий насквозь, у неё за спиной. Чуть ли не идентично они оба сказали:

– Моя красавица…

Девушка вздрогнула. Дверь закрылась.

– А где твой крюк, капитан? – игриво спросила Венди, когда они с Джеймсом уже проходили мимо собора Святого Павла в сторону реки.

– При мне. Снял, чтобы никого не напугать в случае непредвиденного знакомства.

Металл, извлечённый из кармана, сверкнул, отражая снежинки, и – щёлк! – встал на место. Венди в этот момент подумала, что не может себе вообразить, как знакомит Джеймса со своим отцом, хотя, фактически, они только что находились на расстоянии пяти метров друг от друга с одной лишь выкрашенной в белый цвет деревянной дверью в качестве преграды. Тогда Венди представила, как тётя Милисента с глазами, полными ужаса, таращится на острое лезвие, заменяющее руку, как подходят братья, и Венди говорит им что-то типа: «Джон, Майкл, вы помните Капитана Крюка? Я теперь живу с ним…»

– Знаешь, птичка, мне не надо быть менталистом, чтобы догадаться, о чём ты сейчас думаешь, – ласково сжал её пальцы капитан, глядя на едва не слезящиеся от сдерживаемого смеха глаза, – Да, на лица твоих братьев я бы тоже не отказался посмотреть…