На нежной щёчке осталась складка от смятого шёлка, Джеймс пощекотал её усами, и Венди подставила ему губы, ласкаясь и мурлыча.

– Милая… теперь пойду… так… ну-ка… Давай, покрепче…

Перехватывая девушку одной рукой и немного поддаваясь её тяге, Джеймс, придерживаясь за стену, снова влез на бортик кровати и бережно отпустил Венди вверх, чтобы она не шлёпнулась о потолок. Потом капитан спустился, взглянул на неё снизу, и Венди улыбнулась ему в ответ.

– Боюсь даже представить, как высоко улетел бы я… – проговорил он задумчиво, – Надеюсь, ты будешь ждать меня внизу, когда я вернусь, моя звёздочка. А коли нет, так я изловлю тебя и привяжу к постели, потому что намерен сделать тебя миссис Джеймс если не на бумаге, то уж точно в моей спальне пару раз подряд перед сном.

Стыдливый румянец снова украсил яблочки на лице у Венди.

На шканцах капитана уже ждала Нота Соль. Чтобы Джеймс видел, она позвенела крылышками над штурвалом, посыпая его волшебством, утвердительно кивнула и помахала крошечной ручкой. Капитан снял шляпу и поклонился ей в ответ, и душечка-Соль упорхнула с Весёлого Роджера в сторону острова. По палубе уже давно сновали верные пираты, готовые в точности исполнять приказы своего уважаемого хозяина. Щёлк! Джеймс величественно взошёл на квартердек, встал за штурвал, придерживая его сверкающим крюком, и властно прогремел:

– Сняться с якоря! Паруса по ветру!

– Есть сняться с якоря!

– Есть паруса по ветру!

*

– Ты ещё летаешь, птичка? – спросил Джеймс, улыбаясь усами, когда вернулся в каюту спустя пару часов.

Никто ему не ответил, и он, оставив шляпу на полке для головных уборов, толкнул дверь в спальню и заглянул в щёлочку. Где-то посреди комка мягких одеял и подушек торчали одна озорная кружевная попка и одна соблазнительная белая пяточка. Слышалось мерное сопение. Джеймс поймал себя на мысли, что мог бы вечно любоваться этой картиной в своей кровати, такой чудной и удивительной она была. Прикрыв дверь, капитан снова подошёл к шкафу, разделся, сладко зевнул и потянулся. Золото утреннего света постепенно пробивалось сквозь кормовые окна, украшая лакированные деревянные полы капитанской каюты длинными лучами, в которых, как крошечные рыбки, плавали по воздуху прозрачные пылинки. Капитан умыл лицо, попробовал распутать колтун, любезно оставленный ему Нотой Соль, плюнул на это дело, плеснул себе глоток женевера, выпил и поскорее вернулся в спальню к любимым кружавочкам, пока свет зимнего солнца Семи Морей не испортил морозной бодростью его лёгкое сонное состояние.

– Ты спишь, моё облачко? – Джеймс склонился над горой ленивых одеял, и тихо, чтобы не нарушать хрустальную дрёму, царящую в спальне, поцеловал нежную женскую пяточку.

– М-м-мой капитан, – томно ответили одеяла и вяло зашевелились.

Один уголок пушистой и уютной кучи приподнялся, из тёплой норки высунулся маленький пальчик, подозвал капитана к себе и быстро спрятался обратно с полусонным «бр-р-р». Но уголок не опустился, безмолвно приглашая Джеймса нырнуть в согретый изящным женским телом сонный рай и понежиться там до полудня. Игривый по натуре своей, да к тому же ещё и влюблённый, капитан подвинулся поближе ко входу в царство Гипноса, заглянул туда одним глазком и поставил на кровать два пальца, вопросительно изогнув бровь. Из темноты послышался сдавленный смешок и одеяла закивали капитану, провозглашая разрешение и приглашение. Капитанская кисть длиннопалой походкой зашагала в тепло, помпезно задирая колени и иногда почёсывая одной ногой другую. Одеяла захихикали и удерживаемый на весу уголок опасно задрожал, угрожая рухнуть и перекрыть дорожку в рай, так что капитанской кисти пришлось ускориться. Она с разбегу скользнула внутрь, превратилась там в хозяйскую пятерню, ощупала горячие простыни, нашарила мягкие плечи, тонкую шею, улыбающиеся щёчки…

– Эй! – удивлённо хохотнул капитан, когда на его кисть было совершено вопиющее и внезапное нападение: указательный палец вдруг атаковали чьи-то шкодливые острые зубки, – Ах, так… Ну, держись…

Ни в чём не повинные одеяла, всего лишь навсего честно исполнявшие свою основную функцию, были резко схвачены и выкинуты в воздух. Девчонка под ними запищала от холода и попыталась цапнуть хоть одно, чтобы укрыться, но Джеймс умудрился крепко ухватиться сразу за оба и закинул их себе за спину. Одетый в одно только бельё и королевский плащ из одеял, он принял царственную позу на одном колене, так что Венди оказалась якобы у него в плену.

– Приготовься, маленькая мисс озорница. Сейчас из тебя будут делать миссис, – величественно объявил Джеймс и напал на неё, а одеяла, отпущенные на волю, легли поверх мускулистой спины, исполосованной шрамами и истыканной колотыми и пулевыми кляксами, и скрыли то, что под ними происходило. Только женские вскрики становились ниже и протяжнее, а мужские возгласы – наоборот, выше и короче.

Дважды миссис за этот утренний час в уставшей и прекрасной женственности растянулась на ещё подрагивающем иногда рельефном теле, и две грациозные музыкальные кисти – живая и воображаемая – благодарно играли на её позвоночнике, как на контрабасе. Зимнее солнце не успело ещё добраться до окошка спальни, в горячем пространстве растекалась нега, укутывая капитана и его леди дрёмой, наливая их веки тяжестью и замедляя синхронное дыхание.

– Сладкая..? – прошептал Джеймс.

– Да, моё счастье? – вымолвила Венди куда-то ему в бороду.

– А если бы я предложил тебе… ну… по-настоящему… ты бы посчитала это… уместным?

– Посчитала уместным что? Что по-настоящему?

– Ну… если бы я спросил… когда-нибудь… ты бы стала моей миссис Джеймс?

Одеяло, угол которого угодил под капитана, как-то странно натянулось, будто Венди решила вдруг встать с постели. Джеймс приоткрыл ресницы и с удивлением увидел, как обнажённое женское тело снова воспарило над ним, и как девица сонно пытается держаться за одеяло, которое вот-вот выскользнет из-под его плеча. С улыбкой протянув Венди руку, капитан взял её в крепкий захват, и девушка отпустила ткань, устремляясь ножками в воздух, поддаваясь тяге, как парус по ветру.

– Если тебе требуется и устное подтверждение тоже, то – да, – и она засмеялась волшебным серебристым смехом.

– Дурочка, – залюбовался ей Джеймс, и в его голубых глазах качнулись две счастливые капельки.

– А теперь верни меня, пожалуйста, обратно, тут холодно. И ляг на меня, будь так добр…

– Моё облачко.

====== Хороший папа ======

– Джеймс?.. – Венди спросонья пошарила руками по кровати, но капитана рядом не нашла.

Она отчётливо слышала его задорно-угрожающий голос, потому и проснулась, но голос, похоже, доносился снаружи и попадал в сонные ушки сквозь окно в потолке. Девушка повалялась ещё немного, потом встала. Справа на столе её давно ждал остывший завтрак, и Венди была ужасно голодной, но вертикальное положение тела диктовало свои условия, поэтому, несмотря на урчащий живот, сначала, всё таки, пришлось отдать предпочтение принятию ванны. В капитанское палубное окошко она выглянула примерно часа через полтора, красиво одетая в самое первое, купленное ей Джеймсом, сизое платье и шерстяной пиджак, с чистыми, заплетёнными в столь любимые Джеймсом косички, волосами. На корабле происходило какое-то непонятное активное действие, напоминающее детский спектакль, и Венди, на всякий случай крепко держать за ручку, потянула дверь каюты.

Спектакль оказался ожесточённым и уморительно смешным соревнованием по бегу в мешках. Вопя, как сумасшедшие, пятеро мальчишек скакали по палубе от носа до самой капитанской каюты и обратно, с ними кубарем катились пираты, путаясь ногами и хохоча, впереди всех Джеймс. Уже немного красный от гогота, он задевал боком то одного, то другого мальчика или пирата, кто хотел его опередить, те непременно падали ногами кверху, тогда другие догоняли капитана, толкали его, и он тоже превращался в бесформенную кучу мешковины. Красавице Венди, которую тут же наполнила неконтролируемая радость, пришлось срочно заскочить обратно в коридор, чтобы случайно не взлететь в небо, но магия пыльцы, слава богу, наконец полностью улетучилась и отмылась. В дверной косяк в это время врезалось что-то очень тяжёлое.