– Что? О, нет, ни в коем случае!! Вы во многих вселенных уже побывали?
– Нет, мне снова повезло. Эта – седьмая.
Воцарилось молчание, чуть более натянутое и неловкое, чем то, которое мы много лет назад засвидетельствовали в ночном порту Сен-Валери-Ан-Ко: оно точно также хранило в себе нечто пока секретное, но уже предвосхищаемо прекрасное и большое, однако, всё-таки, требовало произнесения ещё многих слов для знакомства друг с другом.
– Венди… я искал Вас, чтобы сказать, что люблю Вас… Но я также обязан сообщить ещё кое-что. Пока я был пленником моей вселенной, я много лет видел одни и те же сны, такие же, как и Вы, наверное. Одни были похожи на кошмары, другие – на рай на воде. Но, как только я открыл другие миры, мои сны изменились. В них появились новые… варианты… развития событий… И ни в одной из этих жизней Вы не были счастливы.
В первой вселенной, в которую я попал, я видел Вас до того, как Вы очутились в Нетландии. Вы подслушали разговор Вашего жениха, вскрывающий мерзкие о нём подробности, и бежали из дома от свадьбы. Сели в поезд до Рочестера. Задумали укрыться на одном из кораблей в порту, чтобы уплыть подальше от Вашего обидчика… но попали на пиратский корабль. На мой корабль, Венди. Тот я, из сна, этого не знал. Судно отчалило, бриг шёл обратно на остров, не знаю, как всё могло бы сложиться, если бы Вы добрались… но пираты Вас нашли, а тот я понятия не имел, ему не сообщили… до него случайно долетел разговор на палубе… женщина на борту… то, что я увидел на кубрике, было… чудовищно… тот я узнал в Вас девочку, с которой прилетал когда-то Пен… и… и всех убил за то, что они с Вами сделали… всех до одного…
Джеймс опустил глаза. Это был самый страшный сон из тех, что он видел, капитан до сих пор не оправился от него. Пираты нашли девицу на борту и пустили её по кругу. Много раз. Буквально растерзали. Тот Крюк, что нашёл её в крови за бочкой на кубрике, так рассвирепел, что за несколько минут отправил к дьяволу весь свой экипаж, даже Сми, но помочь девочке это уже никак не могло. Он отнёс её в свою каюту, укутал её, убаюкал, обещал, что всё будет хорошо, плакал над ней от безысходности и злости, оставил на секундочку, чтобы принести воды… Последнее, что видел Джеймс перед тем, как проснулся, это как тот Крюк с криком ужаса нырнул за Венди, когда девочка в своём изорванном голубом платье кинулась за борт. Он её не спас.
– Тот я пытался помочь… но… Вы… Вы выбросились за борт. Не знаю, как тот Джеймс с этим живёт… скорее всего, он тоже утопился. Потом я видел другой сон. Его начало я смотрел тысячу раз: зима, бочки с ромом из ледяных погребов, пещера… но это был другой Джеймс, ещё один, и его что-то отвлекло… он нашёл другую Вас несколькими минутами позже, чем Джеймс, которого я видел обычно. Пират, который Вас первым приметил… он… в общем, этот новый Джеймс едва успел размозжить ему голову. Но для Вас промедление оказалось роковым. Вы замёрзли, Венди. Я видел, как Вы умираете у другого меня на руках в этой самой каюте. А в следующем сне очередной Джеймс и вовсе не узнал Вас в пещере… был пьян… невнимателен… и я искренне желаю ему смерти.
Венди подвинулась по столешнице поближе к Джеймсу и чуть смелее взяла в руки его лицо.
– Это страшно, наверное… для меня это просто истории, Джеймс, неприятные, жуткие, больно думать, что где-то мне уготована была такая судьба, но смотреть такое своими глазами, должно быть, просто невыносимо. Это всё, что Вы видели, или были ещё сны?
– Был один. У меня нет сил, чтобы Вам его рассказать.
– Я бы хотела услышать…
– Скажите Венди, Вам знаком… сюжет… где мы с Вами… в Италии..?
Девушка сглотнула. Это был едва ли не самый печальный сюжет из всех, что она помнила. Она коротко кивнула.
– В одной из жизней мы задержались там не на три месяца… а на шесть с половиной.
Перед глазами сразу же полетели кровавые простыни и руки, Венди неосознанно взялась за живот и поджала губы.
– Я искал Вас, Венди, так долго… но понял, что мы с Вами нигде не счастливы. Не знаю, чей это дьявольский умысел и с какой целью…
– Но Вы не правы, Джеймс, – вдруг перебила Венди.
– Не прав?
– Конечно, нет. Очертания Вашего лица были размыты, но я очень остро запомнила чувства, которые испытывала каждый раз, когда видела Вас во сне. Даже если сон был страшный… большего счастья я в жизни никогда не знала… разве что… сейчас… Я уверена, что все Венди, которым довелось Вас узнать, были счастливыми…
– Венди… – капитан положил кисть поверх одной ладони на своей щеке, а до второй тихонечко дотронулся боковой стороной крюка, – Я достаточно насмотрелся на свои ошибки и не намерен их повторять. Я поэтому не прекратил поиски… самое глупое, что делал каждый Джеймс из всех, кого я видел, это – он не был с Вами, или выбирал не быть. Но я – не они. Я искал Вас и верил, что найду… и теперь собираюсь спросить, хотите ли Вы быть со мной. Это странно, я полагаю, Вы меня знать не знаете, мы встретились не более часа назад… и, это Вы нашли меня, кстати. Я по-прежнему проклят, Венди, я за каким-то чёртом родился на триста лет раньше Вас, ещё и в другой вселенной, хотя, пока я путешествовал по городам 1921-го года, наверное, уже и настоящая тысяча лет прошла, так что стать узником Нетландии – был для меня единственный способ дождаться Вас. Да, я могу Вам предложить несметные богатства, все города всех миров, этот бриг и замок на волшебном острове, но к ним также прилагается моё уставшее сердце и моё проклятье. Нас будет всегда двое – это одновременно «И» и «НО». Вы сможете навещать свою семью, или не навещать, сможете представить меня, или не представлять, как захотите. Главное, мы навсегда останемся такими, как сейчас. И сколько лет нам будет отведено, я не знаю, возможно, завтра же нас сожрёт дикий зверь, или мы потерпим кораблекрушение. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это предотвратить… и я всегда буду рядом с Вами, покуда Вы того будете желать, клянусь. Если Вас заинтересует подобная перспектива…
Он хотел сказать ещё: «а если нет, то простого знания того, что Вы существуете и не являетесь моей выдумкой, для меня уже достаточно, чтобы быть счастливым и доживать отведённую мне бесконечность, не тревожа Вас», но не сказал, потому что птичка, неустанно поглаживающая его скулы, не в силах остановиться, вдруг неожиданно даже для самой себя прильнула к нему, как умирающий от жажды путник к живительному источнику, окунулась в колючий поцелуй с долгими нотками сигар и моря, сдержанный, неглубокий, но опьяняющий, и Джеймс сумел только удивлённо выдохнуть, теряя рассудок от того, как головокружительно прекрасно ощущается в реальности этот чувственный контакт, так часто проживаемый им во сне.
– Милая… – он чуть не захлебнулся собственными эмоциями.
И в этот момент две души, пока осторожничающие друг с другом, наконец слились в тихом объятии. Они больше не метались, не сжимались от ужаса, над ними не довлел никакой страх, сердца застучали в унисон в спокойной гармонии, а впереди был только штиль. Штиль и свет, струящийся из каждой щёлочки Весёлого Роджера, на котором воссоединились, наконец, его добрая душа и горячее сердце.
Остановись, Самопишущее наше пёрышко! Вот, вот же он, прекрасный финал, трогательный и светлый, обещающий Капитану Крюку и его птичке честное, долгожданное, потерянное и найденное сквозь миры и тысячелетия счастье!.. Но как, как тут остановиться, если мы так сильно влюблены в наших героев и так много хотим ещё о них рассказать? К тому же, мы познакомились с ними лишь половинку главы назад… Всё твоя вина, Джеймс Крюк! Ты слишком хорош!
– Я… – щёки у Венди горели, она с трудом осознавала собственные действия, и смотрела теперь на свои пальцы, привычными движениями приглаживающие капитанскую бороду, – о, боже мой, простите меня, Джеймс…
Она стыдливо отдёрнула руки и как-то пугливо сгорбилась. Джеймс улыбнулся, – его кисть бессовестно покоилась меж девичьих щиколоток, что, вне всякого сомнения, являлось верхом непристойности, возмутительным нарушением всех правил этикета, но капитан её не убрал.
