Дурацкое солнце! Теперь оно бессовестно весело светило над островом, не зная никаких печалей! И дурацкие Птицы-Небылицы! Поют себе где-то в сочно-зелёных кронах! И море!!! ДУРАЦКОЕ МОРЕ!!! Джеймс любил море, наверное, так же, как Венди, но сейчас оно плескалось ласково-бирюзовым прибоем, тёплыми волнами ластилось к ногам, и капитан ненавидел его за то, что оно было так прекрасно и так бессердечно. Морю следовало застыть на месте, посереть, замёрзнуть, иссохнуть, что угодно, но только не отражать в себе радостными блёсточками лучи волшебного солнца!!!

_

*Прелестная возлюбленная (исп.)

*Моя сладкая девочка (нем.)

*Моя единственная любовь… (ит.)

*Просыпайся… (фр.)

====== Конец ======

– Венди…

Майкл буквально ворвался в просторный холл, чуть не сбивая с ног дамочку в чепце и фартуке, накинулся на свою сестру, как умалишённый, и стиснул в объятьях так, что Венди едва не задохнулась. Шокированная подобным проявлением чувств металлическая подставка для зонтов, выполненная с изящной резьбой в виде веточек и листиков с грохотом свалилась на паркет, один листок погнулся, оставляя заметную царапину в глянце лака. Бледная, худая девица, третий месяц хворавшая от простуды, думала пискнуть, обозначая своё возмущение такой бестактностью, но получилось у неё только просипеть что-то невнятное и закашляться. Брат отпустил её, поправил толстый вязаный шарф изумрудного цвета у неё на шее, посмотрел на фарфоровые черты лица секунду-другую, и снова обнял Венди до хруста костей.

– Прек… рти… – выдохнула Венди, бессильно и безуспешно пытаясь освободиться, – су… ма… сшёл…

Майкл, который был выше сестры почти на голову, дождался, пока она перестанет сопротивляться, подержал её ещё столько, сколько по его мнению было необходимо для полного душевного единения, и разжал руки. Тяжело облокачиваясь на собственные колени, Венди продышалась, пощупала свои рёбра, сморщилась и злобно сверкнула глазами на брата исподлобья.

– Ты вообще ополоумел что ли?! Влетел, как бешеный, и чуть меня не убил!

– Венди, ну, прости. Ох. Моя сестрёнка. Я всё знаю.

Не успела Венди и воздуха набрать, чтобы уточнить, о чём идёт речь, как назойливые объятия брата опять сковали её.

– Да хватит!!! – запротестовала она и не слишком-то аккуратно стала лупить его злобными кулаками, куда попало, – Что на тебя нашло?!

– Ш-ш! Тише, тише! Не дерись!

– А ты не… не… э-э, отстань, в общем!!

– Хорошо, хорошо! Всё, отхожу!

Предъявляя ладоши в знак поражения, Майкл шагнул назад, поднял подставку для зонтов, цыкнул на ехидный шрам на паркете и извинился. Венди закатила глаза и махнула рукой, как бы говоря: «Наплевать».

– Я попрошу Марту подать чай, – Майкл поправил взлохматившиеся рыжеватые волосы, специально запущенные им на отрастание, чтобы они сами собой укладывались в волны, а не торчали, куда ни попадя.

– Лучше попроси её, чтоб она тебя подстригла, – съязвила Венди.

Похожая на мышку служанка заварила чай, накрыла маленький столик в гостиной, подготовила для гостя немного угощения: традиционный британский джем в баночке, пару брикетов мармелада и несколько лимонных бисквитов, за которые Майкл сразу же схватился. Венди проигнорировала сладкое, но горячего чая немного отхлебнула, развязала шарф и вопросительно уставилась на Майкла.

– Почему ты мне не рассказала? – спросил он, будто беседа велась о чём-то само собой разумеющемся.

– Майкл. Не мог бы ты, пожалуйста, быть чуточку более конкретным. О чём ты говоришь?

– О Нетландии!

Если бы Венди держала во рту глоточек чая, то непременно бы поперхнулась, но ей повезло, она держала только чашку – в руках. Чашка задрожала и была быстро установлена на блюдце. Венди опустила глаза, притворившись, что её вдруг очень заинтересовало название пластового мармелада.

– Нетландии не существует, – тихо сказала она, – не неси ерунды.

– Венди. Меня ты можешь не обманывать. Я знаю про Нетландию!

– И я знаю! Это всё выдумки для детей! – Венди схватила лимонный бисквит и хотела кинуть его себе в блюдце, но участливый Майкл перехватил её за руку, вынул бисквит из тонких пальцев, положил его на место и внимательно посмотрел на сестру.

– Не понимаю, как я раньше не догадался. Я всегда знал, что с тобой что-то не так. Исчезла после истории с тем хитрым французским гадом, десять лет ни слуху ни духу, потом свалилась, как снег на голову, с несметными богатствами и разбитым сердцем, да? «Это всё тот крем», «это южное солнце», «это морской воздух», да? Сколько тебе сейчас лет, младшенькая моя сестрица? – Майкл что-то побормотал, посчитал пальцы, ещё раз посчитал, – Двадцать пять? Почему ты не сказала мне… Венди, я бы понял…

– Ты говоришь какую-то чушь, – настаивала Венди, но голос у неё дрожал, а глаза покраснели.

Крепкая рука брата посжимала слегка тоненькое запястье в длинном рукаве.

– Прекрати, – серьёзно ответил Майкл, – Я же говорю, я всё знаю. Не представляю, почему мы раньше не заговорили об этом… мне Стэн рассказал, я давно уже с ним знаком, но буквально на днях его определили работать на мой состав. У него жена на сносях, он спросил какой-то совет, я поделился, мы разговорились… я сказал, что сыновья Джона обожают мои истории про наше путешествие в Нетландию, ну а он, бедный, чуть кочергой не обжёгся! И рассказал мне свою историю… в ней присутствовала некая леди Венди… Я сложил два и два…

Венди силой вырвала свою ручку из захвата.

– И что? Ты пришёл осудить меня? Сказать, какой я была бессердечной, что бросила вас так надолго?

– Что?! – Майкл вытаращил глаза и открыл рот от изумления, – Нет, Венди, дорогая, ни в коем случае! Как я могу? Ты же моя сестра!!! Если хотя бы половина из того, что рассказали мне Стэн и Эмили, правда, то… я даже не знаю… я в шоке от того, что ты всё это время молчала… я… переживаю. Сочувствую. Я пришёл тебя поддержать. Лучше поздно, чем никогда.

– Эмили тоже тебе что-то рассказала..?

– Ну… в общем, да. Я всегда верил в её путешествие, как и в наше, а после беседы со Стэном решил зайти в гости к папе… хочу заметить, что мне пришлось её немного попытать, она долго мне ничего не выдавала, партизанка. Вы говорите с ней про… про Нетландию?

– Нет. Никогда.

– Эмили такая умничка.

– Майкл… – Венди подобрала ножки, как замёрзший котёнок, спрятала лицо в коленях и тихо-тихо спросила, – а что они тебе рассказали?..

– Боже.

Наверное, Майкл никогда не видел Венди такой беззащитной. Даже когда она вдруг явилась из своих долгих «странствий» раздавленная, замкнутая и несчастливая, она выглядела гораздо стойче, чем сейчас. Он подвинул к ней своё кресло, положил руку ей на плечи и немного облокотил на себя – и Венди не сопротивлялась. Майкл не был большим специалистом по вопросу женских слёз (хотя в целом по женщинам он был знатоком ещё тем: симпатичный, высокий, с озорным нравом и творческим взглядом на жизнь, ещё и машинист, которому так идёт форма!), но интуитивно понимал, что от него требуется просто подставить сестре жилетку, и ответил, как есть:

– Это странно… но и Стэн, и Эмили рассказывали, в основном только про тебя и… про него. Будто Питер вообще не идёт в счёт. Я сначала удивлялся: а полёты? А феи? Русалки? Подземный домик? Но когда Стэн поведал, как они чуть не замёрзли насмерть, я понял. Нам с тобой и Джоном, наверное, повезло…

– Ты тоже чуть не умер, Майкл, – вдруг вставила Венди, – Ты не помнишь, конечно, тебе было всего три. Но ты чуть не разбился. Чуть не упал с неба. Много раз.

– Помню плохо… не как падал, а как ты кричала. Просто как-то не обращал внимания. В общем… Стэн лучше всего помнит игру в каштаны, и как ты к потолку прилипла от счастья. Как швартовались в порту на обратном пути. А Эмили… она, по-моему, всё ещё немного влюблена в Питера, и обижается, что он не прилетает, но больше она скучает… о, господи. За «дядей Джеймсом». И говорит, что никогда нигде не видела, чтобы взрослые так друг на друга смотрели. Я не знаю, что и думать, Венди… Венди?