– Котёнок, ты уже большая, маме тяжело!

– Не большая! Не тяжело!

– Хорошо, давай в последний разок.

Пожилой господин в длинном пальто и котелке из войлока, из-под которого виднелся седеющий затылок, и его миловидная жена, семенящая рядом точно по камушкам, чтобы каблучки не проваливались, держали за руки маленькую озорную девочку. Она ухватилась цепкими ручками за мамину и папину перчатки и задрала обе ноги кверху, чуть-чуть не плюхаясь попой в лужи. Позади них шла ещё одна тройка: усатый мужчина в очках и с серьёзным лицом, мы знаем, что ему было двадцать шесть, но выглядел он на все тридцать шесть, почти как Джеймс, рядом с ним низенького роста улыбчивая леди, придерживающая живот на приличном сроке, а сбоку от неё молодой двадцатилетний парень, самый высокий из всей компании. Тот, который в очках, закатил глаза, строго отрепетированным движением пошевелил усами и неестественно заунывно объявил:

– Только посмотрите, какой стыд. Теперь все ваши соседи знают, кто самая невоспитанная девочка в Лондоне.

– Джо-о-он, – с совершенно одинаковой издевательской и любящей интонацией протянули обе миссис Дарлинг, в которых мы узнали Клэр и жену Джона, с ней мы ещё не познакомились лично, её звали Ларита.

– Ты просто ужасен, – закрыл лицо руками высокий парень и сочувствующе зыркнул в щёлочку на большой ларитин живот, – Подумать только, вот-вот сам станешь отцом, и такой зануда! Бьюсь об заклад, даже сказки рассказать не сможешь!

– Не выдумывай, Майкл, – тепло ответила ему миссис Дарлинг старшая, лихо отпрыгивая в сторону от дочери, когда та решила приземлиться-таки ногами в самую глубокую лужу, – Джон станет прекрасным папой.

Миссис Дарлинг младшая в это время заботливо поправила очки на носу у Джона, и он на мгновение превратился в простого двадцатишестилетнего счастливца, но быстро сбросил с себя это недостойное лицо и надел прежнее, умное, которое вызывало у Майкла и у Эмили приступ тошноты.

– Заходите на ужин, – предложил сыновьям мистер Дарлинг уже почти у самой двери дома 14.

– Спасибо, мистер Дарлинг, – ответила Ларита, – но я так устала! Мечтаю скорее лечь. Джон, давай поймаем кэб?

Джон явно хотел что-то посчитать, но отец глянул на него так выразительно, что он ответил:

– Конечно, дорогая.

Майкл прыснул и сказал:

– А я зайду! У меня три дня выходных до следующего рейса. С удовольствием злоупотреблю вашим гостеприимством и пудингом.

Эмили захлопала в ладоши.

Венди искусала один свой кулак до крови, а второй сжимала у основания многострадального капитанского крюка, стараясь не плакать в голос. Она отчаянно тряслась от рыдания, слёзы ручьём текли у неё по щекам, Джеймс обнимал её крепко, стоя со спины, прижимал к своей широкой груди, смягчая дрожь, и как-то автоматически покачивался из стороны в сторону.

Двери за Дарлингами захлопнулись: сначала входная, а потом дверь такси. Джеймс попробовал потянуть свою леди, чтобы развернуть к себе, но она стояла, как вкопанная, и глядела, как по очереди зажигаются окошки в доме её детства. Прихожая, гостиная, свет на лестнице, детская на третьем этаже. Венди позволила себе всхлипнуть, и за жалостным стенанием вырвался, наконец, голос, который она сдерживала, чтобы Дарлинги её не услышали.

*

Разговор, к которому следовало вернуться гораздо раньше, чем десять лет спустя, очень скоро состоялся на пляже у водопада Незабудка. После встречи с семьёй Венди попросила доставить её обратно на остров и несколько дней была сама не своя, почти не говорила, замкнулась, часто плакала и Джеймс понимал, что никак не может её утешить, время уже прошло, назад его было не вернуть. Сидя на камушке у воды, он с болью в сердце наблюдал, как Венди, устроившись в паре шагов на песке, бездумно выводит палочкой какие-то узоры, и встрепенулся, когда она вдруг сказала:

– Папа так постарел.

Джеймсу было видно, как слезинка сбежала по нежной щеке.

– Венди…

– Майкл выше папы. Он был на девять лет младше меня, а теперь на два года старше, маленький Майкл. У Джона жена. Она… она…

Слёзы брызнули. Ручки сжались в кулачки, разжались, Венди выкинула палку и вытерла щёки рукавами.

– Милая… иди ко мне, – Джеймс вытянул в сторону Венди руку и крюк, Венди подползла, облокотилась на его колено, обняв ногу, и капитан осторожно пригладил её волнистые волосы.

– Я не думала… то есть, понимала, но… видеть вот так… папа состарится и умрёт, братья вырастут ещё, тоже состарятся и умрут, потом Эмили, потом… – мысль о жене Джона, находящейся, может, на тридцать пятой неделе беременности, приносила особенную боль, и Венди осеклась, – а мне будет всё время девятнадцать…

– Мне очень жаль… у меня никогда не было настоящей семьи… я никого не терял… прости меня, Венди…

– Ты не виноват.

– Виноват. Я очень виноват перед тобой, Венди. Я отобрал у тебя все эти годы. Я должен был искать решение.

Венди не ответила. В слезах она молча протянула руку к капитану, с немой просьбой указывая пальчиком на его нагрудный карман, Джеймс извлёк оттуда платок и отдал расстроенной девочке.

– Венди… – несмело начал он, – Я нашёл способ, как бежать с острова… по-настоящему бежать.

Платочек упал на песок.

– ЧТО?!

Джеймс закрыл лицо рукой.

– Я был абсолютным кретином, ответ в буквальном смысле почти каждый день летал у меня перед глазами, но я был ослеплён… сначала ненавистью… Потом любовью… Прости меня, Венди, прости пожалуйста, что не нашёл в себе сил помочь тебе раньше…

– О чём ты говоришь??! И что значит, помочь – мне? Это Пен, да, Пен может нас расколдовать??? Идём к нему сейчас же!!!

Позабыв про капитанский платок, Венди вскочила, ненароком втаптывая его в грязь, неистово покрутила головой в разные стороны, не зная, куда именно требуется идти, и красными воспалёнными глазами взглянула на Джеймса, продолжавшего сидеть на камне и смотреть на неё в отчаянии. Венди закусила губы. Она догадалась.

– Нет, – твёрдо сказала она.

– Венди…

– НЕТ! Не говори мне, что я должна выбрать!!!

– А что тут выбирать?.. Венди… у тебя впереди вся жизнь.

– НЕТ!!! Я останусь с тобой!!!

– Милая. Ты провела со мной достаточно времени… слишком много… я не могу забрать больше… Пен не отпустит меня. Я говорил с ним. К тому же… это же я… я – Джеймс Крюк… моё место здесь. Моё, но не твоё.

– ПРЕКРАТИ!!! – заорала Венди толкнула его и разрыдалась, – НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ!!! МОЁ МЕСТО РЯДОМ С ТОБОЙ!!! ТЫ ДЖЕЙМС КРЮК, А Я – ВЕНДИ КРЮК!!! Я ТВОЯ ЖЕНА!!!

– Нет, Венди, – Джеймс едва сдерживал себя, чтобы тоже не заплакать, – это неправда. Ты Венди Дарлинг, у тебя есть семья, дом…

– Весёлый Роджер мой дом!

– Ты могла бы стать женой. Настоящей женой. По-настоящему чьей-то миссис.

– Нет, нет! Я не хочу!!!

– Ты увидишь, как вырастет Эмили, и она всегда будет тебе младшей сестрой, как и должно…

– Замолчи!!!

– Но… разве ты этого не хочешь? Ответь честно. Разве ты хочешь бросить свою семью? Разве хочешь смотреть, как состарятся твои братья?

– Джеймс…

– Но это именно то, что тебя ждёт, Венди.

– Но я буду с тобой…

– А что, если он убьёт меня? Я умру, и что тогда..? Останешься здесь навсегда, на тысячу лет, как я?

– Ты не умрёшь… не умрёшь…

– Венди. Ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Я не могу позволить себе и дальше отбирать у тебя жизнь.

– Но ты – и есть моя жизнь!!!

– Милая… любимая моя девочка… это ты моя жизнь. А я – проклятье. Умру я или нет – неважно. Важно, что если ты останешься со мной, умрут все те, кого ты знаешь, все твои любимые люди. Разве ты к такому готова?.. И Джон, и Майкл… и Эмили…

– Джеймс!..

И тогда капитан сказал это.

– Ты сможешь иметь детей, Венди. Сможешь стать настоящей мамой.

Бедный Джеймс готов был сам себя растерзать крюком за то, что делал Венди так больно. Венди посмотрела на него, как на предателя, отвернулась и умчалась к воде. Капитан, когда сам перестал плакать, подошёл к ней, сел рядом, и она, дрожа, снова обняла его ногу, укладывая голову на колено. Джеймс её уговорил.