– Что ж. В один из своих редких визитов, мне было тогда лет пять, мама забыла меня в лесу.
– Как это, забыла?
– Очень просто. Рядом с нашим имением был небольшой лесок, мне дозволялось гулять там только в сопровождении взрослых, я забрёл глубже обычного, а маме, которая ждала меня у тропинки, слуга донёс о визите какого-то графа, которому обо мне знать не полагалось… Она не позвала меня… а я, наверное, заблудился, потерялся… В общем, не знаю точно. Похоже, не всем детям требуется выпасть из коляски, чтобы угодить в Нетландию. Видимо, достаточно лишь наличие безответственного взрослого… Тогда-то за мной и явился эльф.
– О..! Джеймс! Так ты бывал здесь ещё ребёнком?! О…
– Да. Потерянный мальчишка. Плохо помню подробности, но, по-моему, я тогда был здесь один, я – и Пен. И нам было очень весело, – Джеймс поморщился от отвращения, – а потом мать затребовала меня обратно.
Капитан снова поморщился. Неизвестно, какой из трёх фактов: что его умышленно потеряли, что вырвали из мимолётной детской сказки, или что он когда-то дружил с Питером Пеном, доставил ему бóльшую боль.
– Эльф перенёс меня домой. Я ненавидел весь мир, наше имение, свою мать, вообще всё, более того, меня угораздило подслушать разговор: одна из моих тётушек, это она заставила маму вернуть меня обратно, строго отчитывала её за то, что та меня потеряла, а мама всё твердила «зачем он мне нужен»… Гадость, в общем. Можешь представить себе мою радость, когда однажды ночью Пен лично прилетел ко мне в гости! Он умирал от скуки на острове, говорил, что ему обещали много друзей, но у всех детей имелись родители, требовавшие вернуть своих чад… я задержался в Нетландии дольше, чем другие, он запомнил меня, со мной ему было весело… Чёрт бы его побрал. Он стал регулярно прилетать ко мне поиграть. В Нетландии у него был старый корабль с истёртым названием и дырявым днищем, ему нравилось представлять себе, что там прячутся злые пираты, а я много читал, знал разные морские термины, и был с нашей самой первой встречи зачислен Пеном в пиратские капитаны. Черти-дьяволы! Это же он прозвал меня Джез! К борту корабля мы тогда приделали табличку «Капитан Джез», – «Джеймс» не влезло, ну, и Пен никогда не был силён в грамматике! Вот же гад!!!
– Так это он тот друг? Ты рассказывал… единственный друг, с которым ты играл в пиратов?
– Да. Как иронично.
– И что случилось? Вы поссорились?
– Нет, моя милая… случилось то, что происходит со всеми в большом мире. Я вырос. Пен был такой же, как сейчас, сколько ему? Одиннадцать? Двенадцать? Я вырос на каких-то два-три года – был всё равно сильно младше его – но ему перестало быть со мной весело, а мне с ним – интересно. Я ведь читал, Венди. Учился играть на инструменте, начинал заниматься изобретениями, изучал морское дело с профессиональной, а не увеселительной точки зрения. Рано или поздно, Пен перестал прилетать. Я, дурак, подкинул ему идею, что необязательно ждать, когда к нему отправят новых детей, он мог бы сам с помощью фей переправлять их на остров… кажется, ему это было запрещено, уж не знаю, кем, но идея показалась блестящей… в общем, он больше меня не навещал. И я долго на него за это обижался.
Некоторое время я был одержим Нетландией и мечтал вернуться: я мог бы восстановить ту старую посудину, потерпевшую там крушение, мог бы жить свободно и не зависеть от ненавистной мне обстановки в семье, мог бы дружить с волшебными созданиями, был бы старшим над Пеном и всеми Потерянными мальчишками… с этими надеждами я и сбежал из дома. И нанялся юнгой на флот. Мне было девять. Я много рассказывал тебе из этого периода.
– Да, я хорошо помню истории из «раннего Крюка», – улыбнулась Венди, – а ещё, ты говорил, что всю жизнь провёл в море, но также много рассказывал про колледж. И я не понимала…
– Идём, вернёмся в каюту? Я покажу…
Чуть размяв шею и плечи, которые внезапно освободились от тяжёлого груза иллюзий, капитан предложил своей леди локоть раненой руки, и Венди нежно обхватила его с маленьким, едва заметным волнительным вдохом. Джеймс грустно улыбнулся. Каюту хорошенько проветрили, умничка-Сми подготовил для хозяев ещё целый кувшин свежей воды и два кубка-ракушки, прибрал со стола. Одно из кресел осталось на квартердеке, так что галантный Джеймс предложил Венди занять второе, ждавшее у стола, но та отрицательно качнула косичками и предпочла сесть на столешницу. Капитан взял с полки предметы, которые убрал Сми, и, устроившись в кресле, разложил их у Венди на коленях. Двойной крюк, мундштук, пинцет и зеркальце. Он взял мундштук и покрутил его в пальцах.
– Кажется, я всегда знал, что со мной что-то не так. Подсознание постоянно подсказывало мне, но я не замечал, не обращал внимания. В моей голове прекрасно уживались одновременно две линии жизни: одна та, о которой я сейчас рассказываю, а другая – Капитана Крюка. Крюк никогда не был отдельным от меня персонажем, он и я – одно. Но его биография не совпадает с моей. Все знают, что он был боцманом у Чёрной Бороды, что с детства служил на воде, что Весёлый Роджер достался ему, как трофей, ну, и ещё много чего. И я сам во всё это верил. Моряки годами… выходит, даже, столетиями, передавали легенды о Капитане Крюке из уст в уста, и все они принимались за правду, в том числе, лично мной. Впрочем, всё, что происходило в море, в основном, и впрямь, совпадает с действительностью. Однако, пока Крюк, сбежавший из дома и начавший свою непрерывную карьеру в качестве мореплавателя, бороздил просторы океанов, Джеймс сделал перерыв. Я прослужил на флоте четыре года, добился невероятных успехов и… меня выгнали с корабля.
– Выгнали?! Не может быть!
– Да! Ха-ха! Я не слышал больше ни одной похожей истории! Мне повезло попасть в прекрасную команду судна первого ранга королевского флота Англии под названием Принс Ройал. Я дослужился до штурмана, – подумать только, в таком юном возрасте! – и капитан при очередным заходе в порт Лондон уволил меня. Навсегда. Сказал, что такому успешному и умному юнцу, как я, совершенно необходимо получить престижное образование, что это откроет мне гораздо больше дверей в мир… он был прав, чёрт возьми! Жаль, что после того, как я окончил Итон, я не воспользовался ни одной из них. Мне было девятнадцать, когда я выпустился. Я вернулся в море.
– Всё ещё хотел найти путь на остров? – Венди взяла в руки двойной крюк, разглядела его, как в первый раз: два абсолютно одинаковых лезвия, и, в то же время, очень разных: одно погнуто больше другого, а на втором глубже сколы и трещины, – и оба сливаются в одно общее основание; а потом посмотрела прямо на Джеймса.
– О, нет! К тому моменту я позабыл о своём маленьком приключении. Колледж открыл мне прелести… взрослой жизни. Я был в том же возрасте, что и ты сейчас, дорогая… скажи, ты бы хотела снова стать пятилетней девочкой?
Капитан отложил мундштук, перехватил крюк у Венди и поддел ржавым затупившимся лезвием перевязку на руке. Бинт поддался.
– Ни за что! – уверенно и даже немного смешливо ответила Венди, заправляя капитанские кудри за уши, пока он разматывал свою руку и всё поддувал губами одну особенно непослушную прядь.
– Ха! Взрослеть – весьма неприятное занятие, но когда ты уже взрослый, жизнь, хоть и далеко не беззаботная, играет совсем другими красками, не правда ли? Море меня звало. Я был умён, амбициозен, коварен тоже, и азартен, да! Эти качества и сделали из меня в итоге знаменитого приватира. Я быстро стал капитаном капера, честно и сертифицированно награбил для короны тонны испанских сокровищ. Не знаю точно, сколько лет я так жил, около пятнадцати или двадцати, наверное. Это было очень увлекательно! Но приватирство ограничивало меня в путешествиях, позволяло охотиться лишь в строго определённых водах и выбирать в жертвы только суда неприятелей королевства.
– Тебе к тому моменту было лет…? Тридцать пять? Ты выглядишь никак не старше тридцати пяти.
– А сколько тебе бы хотелось, чтобы мне было лет? – печально ухмыльнулся Джеймс.
