Управляясь практически молниеносно, Венди вернула клавесинный пуфик в музыкальную зону, устанавливая его вплотную к дивану, где дремал капитан, кинула поверх него дощечку от ванны с подогревом, организовала на ней тарелку с рулетиками из птицы с яйцом и травами, выложенными пирамидкой в центре пюре из морских водорослей, взяла вилку и чайничек с чаем, а также поставила сбоку одну чашку, которая как раз завершила импровизированную сервировку. Сама она устроилась сидя во второй части дивана, и Джеймс, сонный, подполз к ней поближе, чтобы облокотиться ухом на девичье плечо.
– Рулетик или пюре?
– Пюре.
Зачерпнув ароматного лакомства на один укус, вилка сверкнула и отправилась Джеймсу в рот. Следующая такая же порция досталась Венди. Спустя полтарелки водорослей золотые зубцы накололи рулет.
– М-м. Жульен хорош.
– Согласна. Искусно справляется. Трапезы у нас нынче, прямо как в большом мире. Континентальная кухня!
Вилка дзинькнула о пустую тарелку, и Венди налила чай.
– Там ещё сардины остались, хочешь? Или будешь фруктовый пудинг?
– Давай пудинг.
В таком непринуждённом, домашнем формате, Джеймс и Венди завтракали почти всегда, когда удавалось сделать это вместе на острове. На диване, в постели, в ванне (чаще, конечно, когда её принимала Венди, и тогда капитан занимал пуфик, но иногда и наоборот), изредка – на квартердеке, если экипаж ещё не поднялся с кубрика, и, самый редкий вариант, – за столом. Зато ужин почти всегда бывал за столом, с соблюдением всех подобающих манер: капитан обожал ухаживать за Венди, как в их первые луны на Весёлом Роджере, а Венди любила нарядиться для Джеймса и принимать его знаки внимания, мило опуская глазки от удовольствия.
– Ты наелся?
– Ага.
– Хорошо. Предлагаю вернуться в спальню и весь день ничего не делать.
– Устраивает. Частично…
– Дже-е-еймс-с-с, – замурчала Венди с такой интонацией, чтобы Джеймс понял, что под «ничего не делать», она, вообще-то, имела ввиду кое-что очень конкретное, – что-то передать экипажу?
– Скажи им, что сегодня суббота. Дальше они сами разберутся…
– Хорошо.
Пока леди Крюк ходила на палубу, откуда в определённый момент донеслось вдохновенное «ура!», Джеймс сменил халат на шёлковые домашние брюки, взял новый научный труд, который начал читать недавно, и улёгся с ним в своей большой и уютной кровати, закинув ногу за ногу. Венди присоединилась к нему через пять минут, она вошла, окинула капитана (который, признаем, за эти луны немного похудел, скулы у него стали более острые, а синяки под глазами более явные, но никто этого не заметил, даже Венди, ведь она видела его каждый день) ласковым взглядом, и легла рядом с ним, выбирая место у стенки. Привычным движением она перехватила у него книгу, чтобы Джеймс мог сунуть левую руку под подушки, устраиваясь у девушки на плече, как ему последнее время нравилось, тогда правую руку, где кисть отсутствовала, он мог перекинуть через её живот, и Венди бы листала для него его чтиво.
– А, знаешь, родная, ну его, этот трактат… – капитан забрал книгу обратно и небрежно кинул её на тумбу, – Можно я побуду ленивым бездельником? Ты же никому не скажешь?
Запустив руки вокруг талии, повязанной атласным пояском, Джеймс чуть-чуть поправил Венди, как если бы она была его законной перьевой подушкой, нащупал ухом ямочку на плече, – такую же, как у него самого, – смешно фыркнул на собственные кудрявые пряди, сдувая их со лба, и лёг, перекидывая бедро через стройные ножки. Не оказывая ни малейшего сопротивления, Венди обняла его пушистую голову и стала легонько её почёсывать, приговаривая:
– Хм… только если большой дикий котик немного для меня помурчит… иначе я всем-всем расскажу, кто у нас тут лентяй…
– Мур-мур-мур, – шутливо отозвался Джеймс, а потом по-настоящему издал свой хищно-довольный звук, тот самый, ни капельки не изменившийся за эти годы.
– Во-о-от… какой послушный… ручной… бездельник…
– У меня есть к тебе одно дело, вообще-то…
– Всего одно? О. Я рассчитывала на два…
– Ах, два?
– М! Тебе нравится эта идея, не правда ли? – плотно прижатая к кровати его бедром, Венди чуть-чуть прогнулась и заманчиво приласкалась ножками к месту проявления мужского энтузиазма.
– Нравится… я готов сделать пару дел – до обеда… и ещё пару вечером…
– Славно… – она причесала кудряшки над чёрными бакенбардами, опустила пальчики к бороде, и с лёгким нажимом приподняла к себе Джеймса за подбородок, – Тогда иди ко мне, капитан, поближе, пожалуйста, чтобы я могла собрать все скрытые поцелуи с твоих губ…
Мурча и ластясь вдоль женственного вечно юного тела, Джеймс потянулся лицом вверх и, закрыв глаза, подставил красавице свою улыбку, а его брови образовали на лбу маленькую дрожащую от блаженства морщинку.
– Смотри-ка… это новенькие…
Венди повернулась к нему чуть боком и пёрышками сняла с морщинки три нежных поцелуя, хотя, на самом деле, у капитана на лице давно уже не осталось мест, которые она не успела бы отметить влюблёнными прикосновениями своих губ.
– Мр-р-р… мр-р… – выдохнул Джеймс.
– М-м… чувственный большой котик… – мягкое девичье бедро сильнее прижалось к капитану в интимном месте и лукаво подразнило его, – Котику хочется ещё ласк?
– Хочется очень…
Сладострастно прогнувшись под его весом, Венди прикусила капитана за ухо, а потом поймала зубами золотую серёжку и игриво оттянула мочку к себе.
– Здесь? – маленькие пальчики щекотали теперь густую дорожку из волос под кубиками пресса, иногда задевая натянутый расписной шёлк и заманчиво ныряя под него ноготками.
– Здесь… мм-м-м… мур-мур…
Один остренький коготок мимолётно коснулся Джеймса сквозь брюки и провёл от «м-м-мр…» до «м-м-мф!!» шальную невесомую линию.
– Ещё?..
– Да… ещё…
Бессовестный коготок снова воодушевлённо заскользил вдоль стального возбуждения, ещё больше распаляя его и провоцируя подпрыгивать под сдавленные стоны: мужские и – женские. С томно опущенными ресницами разглядывая, как капитан закусывает губы, Венди немного отстранилась от него и медлительно потянула за верёвочку брюк. Потом она также неторопливо приподняла свою юбку к талии и спустила с себя трусики, ласково проговаривая:
– От всего и всех, мой дикий лев, ты можешь спрятаться и быть ленивым, сколько пожелаешь, во мне…
– Мм… Ты приглашаешь?..
– Всегда…
Она улыбнулась и раздвинула ножки, намекая, чтобы он лёг поверх неё, а потом глянула на него хитренько и добавила:
– Или мой чернокудрый хищник всё ещё желает побыть бездельником? Тогда я могла бы, – она облизнулась, – помочь тебе расслабиться… мм? Хочешь?
– Да… нет… Чёрт!.. Рядом с тобой очень сложно быть бездельником, маленькая мисс… такая сладкая девочка… и – ничего не делать?.. Невозможно…
– Тогда иди… сделай…
Подчиняясь сексуально изогнувшейся навстречу девице, Джеймс устроился над ней, и Венди подставила ему руку, об которую он стал страстно и медленно тереться, пропуская стон каждый раз, когда пальчики как бы случайно касались некоторых слишком чувствительных мест.
– Побудешь со мной ленивым?
– Да…
– Пока я не закричу?..
– Да…
– Даже если буду умолять ускориться… м-мм?
– Чёрт… да…
– Славно…
И Венди направила его в себя, исступлённо застонав от контакта, которого жаждало её тело, ощущая, что кричать она, вообще-то, готова уже сейчас.
– О-о-о-о… Джеймс… м!… М-мм! Как… думаешь… ты всё ещё… будешь… м!!.. считаться ленивым… если… м-мм! М-мм! Укусишь!.. Моё плечо..?
– Девочка… смотря как кусать…
До изгиба у основания шеи, а речь, вне всякого сомнения, шла именно об этом месте, дотронулся сначала горячий язык, а потом капитан осторожно сомкнул там зубы и – так и замер, удерживая плечо в постоянном зажиме. По телу Венди вдоль позвоночника проскакал целый табун мурашек, отозвавшийся красочными покалываниями со внутренней стороны кожи, они прокатились от места укуса и до точки самого горячего и текучего слияния, и раскрылись там восхитительными спазмами. Чернокудрый лев под ухом у девушки несдержанно зарычал, но не отпустил плечо и не ускорился.
