— Иисусе, — выдохнула она.

— Что это?

Гермиона рассмеялась, тихо и неверяще, и вытащила упаковку с мылом, чтобы обнаружить под ней еду. Она упомянула Гарри, что в Рим необходимо закупить новые припасы, но это было несколько дней назад, и она уже сама все собрала.

Малфой, утративший параноидальную настороженность при виде копошащейся в коробке Грейнджер, встал рядом с ней.

— Еда? — удивленно протянул он.

— Доставка из Министерства.

— Почему они не занесли ее внутрь?

Она покачала головой.

— Должно быть, это был Личер.

Теперь ей придется выслушать лекцию о провалах в безопасности и о том, как ему удалось подобраться к дому незаметно для нее.

Малфой пробормотал что-то очень похожее на проклятие, а затем зашагал к Риму. Гермиона наложила на коробку левитирующее заклинание и, понаблюдав какое-то время за движениями его спины, последовала за ним в дом.

17 октября, 21:30

— Нет, я знаю, что не могу все контролировать. Если бы я могла, мир был бы совсем другим.

— Но ты не оставляешь попыток.

Она пожала плечами, натягивая веревку.

— Это как… есть люди, которые заводят в качестве домашних питомцев животных, которые… ну ты знаешь, львов, шимпанзе. Они пытаются дрессировать их, а потом животные нападают на хозяев, пока те моют волосы шампунем или что-то в этом роде. Они идут на поводу у своих животных инстинктов и отрывают человеку голову или просто начинают его есть.

Гермиона подергала за веревку, убеждаясь, что та надежно завязана, а потом бросила взгляд на лодку, покачивающуюся на воде. Она забрала у Малфоя портфель, оставляя ему фонарь, и они вместе пошли к деревьям.

— Люди пытаются контролировать дикую природу, но терпят неудачу. В этом мире всегда есть вещи, которые будут вне нашего контроля. Как бы мы ни старались, как бы мало это ни имело смысла или как бы это ни было больно. Как зло. Или любовь! Ты пытаешься, но это просто… — Гермиона подняла руку, сгибая пальцы в виде когтистой лапы, — …просто съедает твое лицо.

— Ты встречалась с Уизли — чего ты ожидала?

— Рон — хороший человек.

Они обошли вокруг группы деревьев. Гермиона старалась смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о большие корни, о которых иногда забывала, потому что Малфой позволял ей неуклюже запнуться, а затем хихикал над этим или ловил ее, не забывая ввернуть парочку оскорблений по поводу ее грации. Гермиона посмотрела на него — он приподнял бровь либо из-за воспоминаний, либо из-за ее последнего заявления.

— Просто он мне не подходит. Но какое-то время я думала, что была влюблена в него. Я была слишком юна. Вот что я имею в виду. Такие вещи нельзя контролировать. Они просто врываются в твою жизнь, а затем изживают себя или остаются. Ты должен знать. Разве ты не встречался с Паркинсон?

— Пэнси — хороший человек. По крайней мере, была такой. Просто по-своему или в том смысле, в каком положено быть чистокровным девушкам из высшего общества.

Гермиона взяла Малфоя за руку, когда они вышли на небольшую поляну в окружении возвышающихся деревьев — его локоть уже был наготове, и они аппарировали к черному входу в Рим. После этого часто возникала пауза, в течение которой он ждал, что она пойдет внутрь первой, прежде чем вспомнить, что это всегда делает он.

— Ты говорил с ней?

— Я ни с кем не разговаривал — это противоречит условиям договора.

— Я имею в виду раньше.

Малфой посмотрел на нее, перестав продевать пуговицу на мантии в прорезь, и мышца на его щеке дернулась.

— Азкабан записывает и копирует каждое отправленное и полученное письмо. Не притворяйся, что не знаешь ответа, — произнес он холодным голосом, четко произнося каждое слово — от этого по коже начали бегать мурашки, угрожая заморозить.

— Прошли месяцы с тех пор, как я читала твое дело, Малфой, — неловкость в голосе сделала интонацию мягче, — я не помню всего. Я только знаю, что ты почти ни с кем не поддерживал связь… Мне не следовало спрашивать.

Он наблюдал за движениями своих пальцев, которые возились с пуговицами, и заговорил только, когда закончил с последней.

— Она написала один раз. Я не ответил.

Малфой направился в ванную. Гермиона наблюдала за ним, пока дверь не захлопнулась. Она задавалась вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как он разговаривал с кем-то помимо нее, авроров и Возрождения, как долго он провел в тюрьме, прежде чем вообще заговорил.

— Если ты, э-э… — Гермиона прочистила горло, подходя ближе к двери, — я не могу попросить ее написать письмо, не предоставив информацию, а это невозможно. Но если ты хочешь написать письмо своей маме, мы можем сказать, что оно было оставлено до того, как ты сбежал.

Из ванной не доносилось ни звука: не было привычного шуршания и шорохов, и, если бы она не знала, что у него был отличный слух, она бы подумала, что он пропустил ее предложение.

— Она знает, что я сбежал?

Гермиона вздрогнула.

— Вероятно. Она получает газету.

Послышался шорох одежды, но только на мгновение.

— Почему мою мать скрывают от публики? Сразу после войны ей дали только год условно.

— Это ее выбор. Она может появляться на публике и тому подобное, но я не знаю, хочет ли. Гарри сказал мне, что она просила не разглашать ее адрес, но я считаю, что это было больше из-за предосторожности, чем из-за отказа от встреч. Сам дом не является секретом, но о нем ничего не известно общественности, и он охраняется Министерством…

Несмотря на небезупречное прошлое Нарциссы Гарри никогда не забывал, что той ночью в лесу она спасла ему жизнь. Гермиона слышала, что жилье в Министерстве для Нарциссы всегда оплачивал кто-то, кроме Малфоев, и ходили слухи, что об этом позаботился сам Гарри. Гермиона не могла винить его за это. Даже Рон отреагировал на эту новость только жесткой линией рта и требованием передать соль.

— Ты, разумеется, не можешь упоминать о Задании или даже намекать на то, что письмо было написано позже, чем в мае…и я не буду его читать. Я передам его прямо Гарри, а тот частным порядком и совершенно приватно отдаст его Нарциссе. Я вообще не буду смотреть на него, я обещаю.

Даже если искушение будет сильно.

Гермиона знала, каково это быть оторванной от родителей и столкнуться с чем-то гораздо бóльшим, чем она сама. Его мать не забыла сына, и Малфой заслужил право общаться с ней единственным доступным им способом. Последний раз, когда она видела своих родителей перед тем, как отправиться на поиск крестражей, ее палочка была направлена им в затылок — Гермиона полагала, что зал суда был ненамного лучше в качестве последнего воспоминания. Если это то, что ему нужно, она это сделает.

Из ванной по-прежнему не доносилось ни звука, и Гермиона вернулась на кухню, заняв свое привычное место.

18 октября, 16:34

Русалки затягивали ее под воду, и Гермиона отбивалась, ощущая, как чешуя врезается в кожу ее ног. Длинные пальцы обвили ее руки и голову, и она забилась сильнее, пытаясь вырваться. Свет солнца начал меркнуть, а затем все стало темно.

Она закричала, когда русалочьи ногти вонзились в ее кожу, в кости, сквозь кости. В черноте мелькнуло зеленое пятнышко, которое превратилось в свечение. Она знала, что это дно светится зеленоватым, и потянулась к нему. Ее руки были исполосованы чешуей и зубами, и вода вокруг начала окрашиваться в красный. Ее протащило сквозь туман к зеленому свечению, и она увидела сотни мертвых тел, лежащих на морском дне. Они смотрели на нее темными пустыми глазницами и синими лицами, и она не могла дышать, онанемогладышатьонанемогладышать…

22 октября, 11:11

Гермиона натянула мантию, глядя на разноцветные листья, которые шуршали и царапали окно снаружи.

— Я вернусь до того, как ты уйдешь.

— Ты уходишь сейчас?

Его голос выражал полнейшее безразличие.

— Когда Личер выйдет из душа. Он всю ночь был на какой-то операции, так что не продержится долго. Я вернусь через…

Из ванной раздался крик, и Гермиона выхватила палочку, нацеливаясь на дверь. Она бросила взгляд на Малфоя, приказывая ему оставаться на месте и молчать, и увидела, как тот ухмыляется. Она вернула на место занесенную для шага ногу и покачала головой.