— Это… — Он колебался. Гермиона могла видеть, как его губы беззвучно шевелятся, пытаясь подобрать слова, борясь с чем-то, прежде чем Малфой, кажется, смирился с произошедшим. — Чтобы проклятия сработали, мне пришлось притвориться, что передо мной кто-то другой, потому что поначалу они были малоэффективны. И это могло стать большой проблемой. Поэтому, прежде чем они сказали мне, что все происходящее не более, чем постановка, я представлял, что это не ты.

Постановка. С чего бы им… Неужели они заподозрили, что он работает на Министерство? Или что он потерпит неудачу в ответственный момент, если перед ним будет знакомое лицо, а не кто-то посторонний, маггл? Возможно, это был просто манипулятивный прием, чтобы проверить его именно так, как они хотели его проверить. Она не думала, что эти люди могли бы легко смириться с потерей контроля.

— Маглы в инсценировке были под Империусом. Большинство из тех, на кого я наложил фальшивое Смертельное проклятие, уже успели уйти на момент инспекции тел. Двое остались, но я сказал, что некоторые из новобранцев, должно быть, неправильно произнесли заклинание или наложили на них другое проклятие.

Малфой едва не сорвал четвертую пуговицу, судорожно расстегивая мантию, но пятой повезло меньше, и она покатилась по полу. Он сбросил ткань, обнажая прореху на груди и кровь на рубашке, свернул ее клубком и швырнул на единственный уцелевший стул. Та лишь на мгновение задержалась на его поверхности, а затем соскользнула на пол.

— Все прошло не очень хорошо, но в целом нормально.

Его вид и голос прямо противоречили этому заявлению, но Гермиона удержалась от комментария, медленно приближаясь к нему. Малфоя переполняли энергия и гнев, и ей казалось, что она чувствует их каждой клеточкой кожи. Это ощущалось словно легкое прикосновение подушечки пальца к кончикам тонких волос.

— Это были именно мы? Под Оборотным? — уточнила она, вставая напротив.

— По-видимому.

Значит, кто-то, у кого был доступ к их волосам. Это мог быть… это могло быть много людей. Больше, чем Гермиона даже могла сосчитать — с этой минуты все они были врагами, их окружили. Они должны были быть начеку. Допросы, дежурства, палочка всегда наготове до тех пор, пока они не вычислят предателя. Может быть, у Малфоя получится это выяснить.

Он вздрогнул от прикосновения ее руки.

— Опусти голову.

— Я в порядке.

— Малфой, — резко произнесла она и удивилась, что он подчинился, даже если его челюсти при этом сжались.

Гермиона залечила порез на скуле, а затем рану на лбу. Она прочистила горло, сжимая губы, и осмотрела его. Взгляд Малфоя был направлен прямо перед собой, куда-то поверх ее головы, он стоял с непроницаемым выражением лица. Она протянула руку, разводя большой и указательный пальцы, чтобы расширить лоскут ткани, а затем смыла кровь с открывшегося участка кожи.

Количество крови не соответствовало порезу: хотя он был достаточно глубоким, это была не та зияющая рана, которую она ожидала увидеть. Он зашипел, когда Гермиона провела по нему палочкой — кожа растянулась, прежде чем зажить. На мгновение она отвлеклась на чуть более выпуклую белую полосу, пересекающую рану по диагонали, и ее заклинание замерло на полпути, пока Гермиона осматривала шрам.

Малфой издал какое-то низкое горловое рычание, и ее глаза устремились вверх, встречаясь с его взглядом.

— Извини, — пробормотала она, вновь поднося палочку — в тот момент, когда она остановилась, рана затянулась немного больше, чем было нужно, доставив ему дискомфорт.

На его рубашке в районе плеча зияла еще одна дыра, и Гермиона подняла на него взгляд, разрывая ткань пошире, чтобы посмотреть, что под ней. Брови Малфоя приподнялись, его губы на секунду приоткрылись, прежде чем он снова их сомкнул. Она вздрогнула, когда увидела розовато-красную воспаленную от ожога кожу.

Гермиона развернулась в сторону ванной, а когда оглянулась, обнаружила, что Малфой все еще наблюдает за ней.

— Почему ты не угрожаешь мне?

Открывая шкафчик, она мельком взглянула на свое фрагментарное отражение в зеркале. Осколки стекла царапнули друг о друга, и Гермиона выдержала паузу, чтобы убедиться, что те не осыпятся на пол, прежде чем взять с полки банку с мазью от ожогов. После этого она аккуратно прикрыла дверцу.

— Учитывая обстоятельства, я все понимаю. Я тоже сомневалась, что имею дело именно с тобой. — Гермиона пожала плечами, возвращаясь в кухню и отвинчивая крышку банки. — Я рада, что у тебя хватило ума проверить, не подстава ли это. Она протянула ему мазь, и Малфой взял ее после четырех секунд молчания. — Если бы ты сыпал проклятиями, разговор был бы иным.

Мне пришлось притвориться, что передо мной кто-то другой.

Он повертел банку в руке, а затем какое-то время изучал Гермиону, пока она смотрела в ответ, ища слова, и не находя правильных. Малфой, по-видимому, пришел к какому-то решению, потому что твердо кивнул, прежде чем начать движение — под подошвами ботинок захрустели обломки потолка и стен.

12:05

Прислонившись к кухонной стойке, Гермиона балансировала с тарелкой в руках, пытаясь наколоть крошечные макароны. Малфой ел за столом, накренившимся влево, с большой расколотой вмятиной в центре. Похоже, он еще не решил, нравилась ли ему еда.

— Я позволил тебе забрать мою палочку.

Она попыталась сдержать улыбку, но уголки губ все равно приподнялись.

— Ну да.

20 августа, 21:40

Диньдиньдиньдиньдиньдиньдинь.

— Приближается, — бросил Малфой, и это заставило Гермиону полностью вытащить палочку.

— Я знаю.

Колокол на чужой лодке начал звонить вскоре после того, как они отчалили из пещеры — звон становился все громче по мере их продвижения. Гермиона надеялась, что они как можно скорее окажутся на берегу. Если это были посетители, она и Малфой будут для них не более чем проплывающими мимо незнакомцами в тумане, одетыми в черное. Если же это охранники… то возникнут вопросы.

— Мы должны поторопиться. Это не кто-то из наших авроров, и если они тебя заметят…

Гермиона обернулась, но не увидела ничего кроме серого тумана. Судя по громкости звона эта лодка должна была двигаться быстрее, чем их собственная. Магический поток, который направлял судна, был сам по себе слаб, поэтому они всегда шли медленно. Если другая лодка перемещалась быстрее, значит, это было сделано с помощью магии, которую здесь могли применять только охранники.

Малфой встал еще до того, как они достигли берега, и она последовала за ним, сунув портфель под мышку. Его нога задела скользкий край лодки, из-за чего прыжок вышел довольно неуклюжим, но вряд ли он упал в воду плашмя. Схватив фонарь с крюка, Гермиона быстро пересекла лодку, переступая через скамейку Малфоя. Перебрасывая веревку, она замерла на одной ноге, прежде чем спрыгнуть. Подошва громко скрипнула по дереву, и Гермиона приземлилась с сильным всплеском, окатившим ее водой до плеч — брюки тут же промокли насквозь. Она направилась к берегу, стараясь не думать о существах, кружащих вокруг ее ног.

Вода уже омывала ее лодыжки, когда Гермиона осознала, что Малфоя на суше не было. Оглянувшись через плечо, она обнаружила того у борта с веревкой в руках — его корпус был откинут назад, а плечи двигались в такт движениям лодки, которую он тянул на берег. Гермиона отвернулась и ускорила шаг.

Она бросила свой портфель и фонарь на ближайший клочок суши, а затем ринулась обратно в хлюпающих водой туфлях. Звон с другой лодки угрожающе приближался — ее абрис мог прорваться сквозь туман в любую секунду, и воображение услужливо нарисовало картину из четырех охранников с направленными на них палочками и вопросами, на которые она не могла ответить.

Гермиона не задумываясь дотронулась до Малфоя, посылая тому невербальный успокаивающий сигнал, что это была всего лишь она, и почувствовала, как плечо сместилось под пальцами, прежде чем его спина на мгновение прижалась к ее груди, когда он снова потянул лодку. Она ухватила свободный конец веревки под его руками — ее нога в попытке удержать равновесие проскользнула вперед, оказавшись между его ног. Другая рука скользнула по его спине, пока Гермиона шла с веревкой обратно к берегу.