Гермиона невидящим взглядом уставилась на свет, отражающийся от обтянутых мокрой тканью колен.

— Иногда мне кажется, что война закончилась десять лет назад, а иногда, что на прошлой неделе. Некоторые вещи я едва помню, а другие не могу перестать вспоминать. Думаю, поэтому меня не отпускает ощущение, что все это происходило буквально вчера.

Динь.

Гермиона съежилась на скамейке, пораженная, что озвучила свои страхи. Она не должна была. Она действительно не должна была. Она хотела бы выдернуть свои слова из тумана, парящего над их головами, повернуть вспять последние тридцать секунд, стереть сказанное из его памяти. Ее лицо горело. Малфой молчал.

17 августа, 04:58

Хлопок аппарации раскатом грома прокатился прямо по кухне. Гермиона моментально оказалась на ногах. Желудок и сердце подпрыгнули вверх, и только, когда она заметила Малфоя, опустились обратно, сталкиваясь где-то на дне живота.

Он был весь в грязи, и снова покрыт кровью, которая сочилась со лба, сбегала по челюсти и покрывала руки. Его волосы находились в беспорядке, а глаза были широко распахнуты от ужаса, которое эхом отдалось в ее груди.

— Что…

Гермиона отскочила, едва не споткнувшись о стул, когда увидела, как Малфой поднял свою палочку. Она тут же выхватила свою и направила на него. Он повернул голову влево, не сводя с нее глаз, и Гермиона повторила его движение, вопросительно посмотрев в ответ. И если в ее глазах читалось «Что ты делаешь?», то понять, о чем спрашивает он, было решительно невозможно.

— Ты сомневаешься, что это я, или ты настолько глуп, что рассчитываешь меня одолеть? — озвучила она свои сомнения, затаив дыхание; ее сердце болезненно колотилось в груди, конечности пульсировали от всплеска адреналина.

— Я могу убить тебя менее чем за две секунды, — произнес он низким угрожающим голосом, — с такого расстояния не увернуться.

От осознания правоты его слов у Гермионы моментально пересохло во рту.

— Что ты делаешь в моем доме? — тем временем продолжил Малфой.

Что? Что?! Оборотное? Кто-то другой? Малфой никогда не аппарировал прямо на кухню. Он сошел с ума? Они свели его с ума? Империус?

— Я здесь, чтобы сопроводить тебя в Азкабан.

Это правильный ответ? Если он безумен, она, вероятно, должна говорить чуть менее угрожающе. Но если Малфой сошел с ума и при этом все еще помнит Рим, он должен знать, что она здесь делает.

— Кем я работаю в Министерстве?

— Откуда мне это знать?

Гермиона сузила глаза, ее голова пульсировала сильнее с каждым новым ударом сердца.

— Ступефай!

Малфой отразил заклятие, и Гермиона заблокировала его, когда оно отрикошетило обратно. Она снова поставила защиту, увидев желтый свет, вырвавшийся из его палочки, и удерживала ее все то время, пока не сместилась достаточно, чтобы безопасно для себя снять блок. В ее сторону метнулась новая вспышка, и Гермиона было выкрикнула обезоруживающие заклинание, но в этот момент что-то холодное обвило ее лодыжки, и ноги подкосились — она спиной рухнула на пол, вызывая фонтан из щепок; ее заклинание угодило в потолок.

Гермиона перекатилась — кислород с хрипом вырвался из ее легких. Вспышка пурпурного цвета приблизилась достаточно близко, чтобы прожечь дырку на рукаве ее блузки. Она ответила вслепую, но судя по тому, что Малфой впечатался в стену, громко кряхтя, попала в цель.

Гермиона поднялась на дрожащих ногах.

— Акцио, палочка.

Он все еще продолжал удерживать палочку, стиснув зубы, когда заклинание протащило его по кухне. Тогда она попробовала применить Оглушающее, но он оказался достаточно проворен, чтобы отразить его. Малфой действовал быстрее, чем она могла ожидать.

В следующей попытке Гермиона почти выбила палочку из его руки, но он успел раньше — на мгновение ее разум окутала тишина, прежде чем с очередным ударом сердца им завладела паника. Она на четвереньках ринулась за своей палочкой, увидев, как та отскакивает от стены, а затем откатывается в сторону. Внезапно ее локти и колени оторвались от пола. Гермиона попыталась ухватиться за ножки стола, но Малфой бросил Оглушающее, за которым последовало заклинание призыва, и Гермиона опрокинулась назад, переворачивая на себя стол. Его заклинания били достаточно сильно, чтобы столешница затрещала под их действием прежде, чем они достигли цели, отбрасывая девушку на бок.

Ее зрение затуманилось красным, а кожу на лице и руке покалывало от удара. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь дотянуться до палочки, все еще лежащей у стены, и облегченно втянула воздух, когда ее кожа соприкоснулась с виноградной лозой. Через мгновение носок его ботинка приземлился на край стола. Его лицо было напряжено, и каждая линия тела источала гнев. Она уже практически отскочила в сторону, когда Малфой бросил еще одно Оглушающее, поэтому, когда Гермиона применила ответное заклятие, они оба упали на колени.

Обоюдные Ступефаи встретились вспышкой ярко-красного света, который озарил всю комнату зловещим сиянием. Его магия была настолько сильна, что Гермионе потребовались все силы, чтобы удержать руку с направленной на него палочкой.

— Почему ты, — она дернула рукой, чтобы разорвать контакт, и крутанулась влево, уворачиваясь от его заклинания, пока Малфой делал то же самое, — применяешь только Оглушающие?

Их заклинания врезались в стены, и в ту же секунду, когда он чуть заколебался, его палочка вылетела из руки одновременно со вспышкой света. Молниеносно отреагировав, Малфой почти поймал ее, дотянувшись кончиками пальцев, и успел перенаправить ее вращение. С такой скоростью передвигались только ловцы.

Гермиона снова использовала Акцио, и палочка приземлилась ей в ладонь. Та самая палочка, которую она вручала Малфою каждую ночь.

Грудную клетку затопило теплом, но Гермиона понимала, что это еще не конец. Спотыкаясь, она поднялась на ноги, хватая ртом воздух. Адреналин медленно угасал, заставляя ее кости дрожать. Малфой наблюдал за ней так, будто палочка все еще была у него.

— Почему тебе надо…

— Теперь я задаю вопросы! — рявкнула она.

— Почему тебе…

— Заткн…

— Почему тебе…

— Отвечай!

— …сопроводить меня в Азкабан? — выкрикнул он.

— Допросить тебя! Почему ты… — Она осеклась, увидев, как его плечи опустились, и напряжение начало покидать тело.

Малфой поднял руку, проведя ладонью по лицу — костяшки его пальцев были покрыты кровью. Он с огромным усилием поднялся на ноги и вмиг стал выглядеть очень устало.

— Малфой? — осторожно позвала Гермиона. Сначала она была уверена, что сражалась с кем-то под Оборотным, но когда он стал использовать только Оглушающие и слабые заклятья…

— Я думал, это опять постановка, — тихо произнес он, глядя на упавший стол.

Она покачала головой, ее палочка дрогнула.

— Опять?

— Сегодня вечером… — Малфой сделал паузу, склонил голову набок и повернул ее с громким хрустом, похожим на звук аппарации, — сегодняшняя миссия была инсценировкой. Я не знал, команда не знала, но командиры и верхушка знали. Они включили тебя, Поттера и Уизли в число внезапно появившихся авроров.

Гермиона медленно опустила палочку, изучая его лицо и одежду. Только когда она заметила цепочку с подвеской на шее, ее хватка ослабла окончательно. Ну конечно. Конечно. Она должна была проверить наличие на нем портключа в первую очередь, хотя это было весьма затруднительно сделать, пока Малфой бросал в нее заклинания. К тому же это не исключало варианта, что он мог находиться под Империусом или свихнуться.

— Я… я не был уверен. Я связал вас троих и сказал группе, что аристократы, скорее всего, захотят, чтобы вы остались невредимыми. Я не знаю, купились ли они на это. Они… я… чтобы… я использовал на тебе Круциатус, и как только ты начала звать Поттера, а ты… Я знал, что ты бы этого никогда не сделала, и с тобой было что-то не так. Я понял это.

Малфой знал, что она не стала бы звать на помощь. Помнил ли он, прокручивал ли эти сцены в голове снова и снова, как и она? Или он просто понимал, что жертвенность — желание не допустить, чтобы друзья пошли на дно вместе с ней — была в ее характере.