Влево, вправо, вправо, вправо, влево. Охранник выпрямился и поднял руку к бедру, когда она повернула за угол, приближаясь ровным и быстрым шагом. Он закрыл обзор ладонью, но Гермиона знала, что конец его палочки находился в пределах досягаемости пальцев.
Она засунула руку в карман, достала удостоверение Министерства и протянула ему. Она была вынуждена остановиться, когда быстрой демонстрации оказалось недостаточно, и тяжело вздохнула от раздражения, пока охранник прищурено разглядывал документы. Он перевел взгляд с колдографии на ее лицо, колдо, ее лицо, колдо. Губы Гермионы сжимались все сильнее и сильнее с каждой потраченной впустую и действующей ей на нервы секундой.
— С какой целью вы здесь?
Разве авроры не сообщили охранникам, что она придет?
— У меня встреча с Прюитом и Личером.
Наконец охранник кивнул и повернулся, вытаскивая палочку. Он поднес острие к двери, и она увидела под ним темно-синее свечение, прежде чем мужчина выбил палочкой нужный узор. Дверь щелкнула и открылась.
Несмотря на спешку Гермиона дождалась, пока он полностью убрал свою палочку, прежде чем проскользнула мимо него в комнату. Послышался тихий гул разговоров. Авроры сначала мельком подняли на нее глаза, а затем посмотрели уже внимательнее — в комнате воцарилась тишина. При входе стояла доска с материалами по какому-то делу, которую женщина-аврор быстро от нее отвернула, но остальные остались неподвижны.
Она пересекла комнату и толкнула широкую дверь, оказавшись в коридоре с камерами, который охраняли два охранника с напряженными плечами и выпрямленными спинами. Гермиона тяжело сглотнула, закрыла за собой дверь, подняла подбородок и шагнула вперед. Она не удосужилась проверить камеры на наличие заключенных, хотя была готова поклясться, что они смотрели на нее, выжидая, пока она подойдет слишком близко.
Джинсы туго обтягивали ее ноги, и Гермиона крепко прижимала к себе палочку, находя в этом успокоение.
Она ждала, пока охранники окажутся по обе стороны от двери, чтобы предъявить им удостоверение. Коридор был хорошо освещен, из него вели двери в несколько кабинетов и переговорных комнат. Гермиона слышала, как охранники следовали за ней, ускоряя шаг, чтобы поспеть за ее темпом, и от этих гулких шагов за спиной кровь начала бежать по венам немного быстрее.
— Мисс Грейнджер.
Она сделала шаг назад, пропуская мужчину, и наткнулась на женщину, пытающуюся проскользнуть позади нее. Та издала звук, который мог бы звучать как «упс», если бы в нем были буквы, и Гермиона напряглась от прикосновения к ее руке.
Гермиона вытащила палочку из кармана, пока охранники стучали по каменной стене перед ними, и крутила ее в ладони, пытаясь подготовиться. Она не знала, что ее ждет, но что бы это ни было, вряд ли стоило надеяться на лучшее.
В стене появилась тяжелая каменная дверь, мужчина достал из кармана ключ и вставил его в один из замков — тот открылся со щелчком. После этого женщина вытащила еще один ключ и провернула его во втором замке. Они оба развернулись лицом в коридор и теперь смотрели на дальнюю стену. Дверь открылась с вибрирующим, скрежещущим звуком, и Гермиона увидела Гарри, Личера и Прюита перед большой камерой. Металлические прутья спереди и сбоку делали ее похожей на клетку больше, чем все другие камеры, которые она видела до этого.
Она встретилась взглядом с Малфоем, и что-то странное мелькнуло в выражении его лица. Он вытянул потемневшую руку и оперся ей о стену, чтобы помочь себе встать. От Гермионы не укрылось то, как сильно дрожали при этом его руки и ноги. Она сделала шаг вперед, попытавшись не глядя закрыть дверь спиной, и Малфой наблюдал за ней так, будто это она была в клетке.
— Он молчит, — хрипло прокомментировал Личер.
— Угроза поместить его в Азкабан на всю оставшуюся жизнь не особо помогла делу. — Голос Гарри был натянут, и, хотя внешне он казался спокойным, его гнев был так же заметен, как блеск в линзах его очков.
Прюит поднял палочку, и нога Гермионы буквально на секунду замерла в движении. Она надеялась, что никто не заметил этого, хотя прекрасно понимала, что это не так. Палочка была черной с небольшим изгибом посередине, а ручка тонкая, с изящным нижним выступом и толстой верхней частью. Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела ее раньше, хотя Прюит смотрел на нее выжидательно.
— Это единственная палочка, которую мы нашли у него. Согласно договору у него может быть только палочка, выданная нами. Это нарушение договора, — сказал Личер, пристально смотря на Малфоя, который никак не отреагировал на слова аврора.
— Угрозами и предположениями вы ничего не добьетесь, — заметила Гермиона.
Она много раз использовала и то, и другое в отношении Малфоя, но держала эти наблюдения при себе, пока не настал момент поделиться — иногда озвучивание угроз и предположений заставляло его достаточно злиться, чтобы продолжать говорить, но в других случаях он замыкался, и тогда добиться от него чего-либо становилось невозможно.
То, что они говорили о Малфое так, как будто его не было в комнате, судя по всему было частью проблемы, потому что его скучающий вид сменился пристальным взглядом на нее. Обычно он смотрел прямо перед собой, как делали многие заключенные, которые давно перестали злиться на этот факт или, по крайней мере, молчаливо соглашались с таким обращением. Но из-за полученного глотка свободы или по другой неизвестной ей причине на этот раз раздражение Малфоя было видно весьма отчетливо.
Гермиона взяла волшебную палочку у Прюита, хмурясь из-за вибрации магии. Она внимательно посмотрела на нее, вертя между пальцами.
— Откуда вы взяли эту палочку? — Гермиона подняла глаза на Личера, и его брови взметнулись в короткой вспышке удивления.
Он переводил взгляд с нее на Малфоя и обратно, и она заметила шрам на краю правого глаза, спускающийся к виску.
— Она была у него. Когда мы приехали, мы произвели обыск.
— Где конкретно?
— В левом внутреннем кармане его мантии.
— Пытались ли с ее помощью вскрыть защитные чары или замки камеры? — Она снова посмотрела на аврора в наступившей тишине.
— Нет, — признал Прюит.
— То есть он не пытался сбежать и не пытался спрятать палочку. В противном случае логичнее было бы сперва аппарировать в Рим, где-то спрятать ее, а затем воспользоваться портключом. Мы выбрали его не за идиотизм.
Личер смотрел на нее с подозрением, и Гермиона почувствовала, как внутри нарастает негодование, а кулак сжимается вокруг палочки.
— Если только он не подумал, что вы ни в чем его не заподозрите, когда он появится с палочкой в очевидном месте…
— Если вы так думаете, то вы, веротяно, очень мало знаете об отношениях или прошлом между мной и Малфоем.
Она посмотрела на блондина, ничуть не удивившись, что тот смотрит в ответ. Он снова изучал ее, как изучают жука, пойманного на брюках — нечто среднее между любопытством и желанием избавиться, прежде чем тот укусит.
— Где ты ее взял?
В тот момент, когда она задала вопрос, Гермиона была уверена, что он ответит, а уже в следующую секунду, что не станет. Малфой, вероятно, думал, что сказанное было уловкой с ее стороны, но Гермиона была честна — она не недооценивала его, и если бы она думала, что он настолько глуп, чтобы унести с собой палочку, которую надеялся оставить, она бы никогда не согласилась на Задание.
— Они дали ее мне, — наконец выдавил он со странной заминкой и затяжкой в голосе, из-за которых она опустила глаза на его дрожащие руки, когда он снова попытался выпрямиться.
— Целитель уже в пути, — тихо произнес Гарри, и Гермиона кивнула, разжимая руку под предлогом того, что снова смотрит на палочку, хотя ее интересовала кровь на ботинках Малфоя.
Его мантия была порвана, а на шее виднелась красная полоса, которая могла быть порезом или полосой крови. Его глаза прошлись по ней — ее маггловской, повседневной одежде и растрепанных ото сна волосах — и она осознала свой внешний вид гораздо острее, чем под взглядами авроров в той комнате.
