Ретта вздрогнула, догадавшись, о чем может пойти речь дальше. Слухи о кошке, пусть даже в виде забавной шутки, доходили до нее.

Глава разведки продолжал:

— В один прекрасный день к вельможе пришли. Ему пообещали, что мальчика примут, однако для этого его отец обязан столкнуть лбами Вотростен и Месаину. Бардульв должен был сорваться и начать пить кровь людей осознанно. Тогда бы обращение его завершилось, и князь стал бы послушен и покорен воле Джараака. Ни один маг, будь он природный или некромант, не осмелится перечить воле магистра, своего владыки. Бардульв привел бы тогда в Вотростен некромантов и передал свою страну в дар Фатраину в качестве колонии. Вельможу того звали лорд Валерэн.

— Ох, — невольно вырвалось у Ретты. — Но ведь это предательство!

Аудмунд сжал руку в кулак с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— И притом двойное, — прошипел он, с трудом сдерживая ярость. — Ваш глава разведки предал свою страну, а Бардульв — нашу. И стоит за всем этим магистр Джараак.

— Я полагаю, он задумал это еще тогда, когда подложил свою бесценную доченьку под твоего отца, — вставил Горгрид. — Вопрос был исключительно в том, родится ли у нее маг.

— А что, — удивилась Ретта, — такое случается не всегда?

— Передается по наследству предрасположенность к магии, но она может быть и больше, и меньше. Случается, может даже появиться простой человек. Хотя таких фатраинцы, как правило, «из милости» убивают еще в младенчестве. В конечном счете, мнение Кадиа в данном случае ее отца не интересовало. Он отдал ее, как овцу на заклание, во имя собственных целей.

— Но я должна обо всем этом сообщить брату!

Ретта вскочила, намереваясь бежать, но потом остановилась и обернулась к лорду Кьярбьерну:

— Скажите, смогу я воспользоваться для доставки письма вашим каналом?

— Безусловно, — не замедлил ответить ей глава разведки. — Отдайте конверт мне, и я обо всем позабочусь. Наследник Теональд уже через несколько дней получит депешу.

— Благодарю, — выдохнула Ретта.

Аудмунд встал, приблизился быстрым шагом и заглянул в глаза:

— Мне очень жаль, что вам пришлось это выслушать, но так было необходимо.

— Я понимаю, — выдохнула она. — И поверьте, я гораздо сильнее, чем кажусь сейчас. Я просто в легкой растерянности.

За окном уже успели сгуститься сумерки. Тревожно кричала какая-то птица, и Аудмунд, глядя прямо перед собой, хмурился.

— Я клянусь, что в кратчайшие сроки решу эти проблемы. Все будет хорошо, верьте мне, Ретта.

— Я верю, — выдохнула она и, неожиданно для самой себя, порывисто прижалась щекой к его плечу.

Тепло тела Аудмунда проникло в ее кровь, разбежавшись по жилам. Ретта выбежала, на ходу извинившись, и бросилась к себе в покои. Написать письмо необходимо было немедленно, об остальном же она подумает позже.

========== 14. Ожидание ==========

Ночь была на редкость долгой и муторной. Сначала Ретта никак не могла уснуть, то и дело вставая, меряя шагами комнату, а после снова ложась в кровать. Воображение рисовало картины будущего, с каждым разом все ужаснее и мрачнее. Что ждет ее, все их? Жизнь в рабстве под властью некроманта? Кто сможет быть спокоен, зная, что князь, богами призванный защищать, в любой момент может позвать к себе и выпить жизнь, как бокал терпкого вина?

Постель давно сбилась, подушка стала горяча, и Ретта встала в очередной раз, намереваясь позвонить в колокольчик. Однако, уже подойдя к каминной полке, передумала. Какие слухи о ней поползут? Еще не хватало, чтобы слуги выдумали и разнесли по замку какой-нибудь неприличный мотив. Махнув мысленно на все рукой, она просто заправила постель сама.

Подойдя к окну, приоткрыла створку, впуская в комнату тонкую струйку свежего воздуха. Как она сама не догадалась, что Валерэн может быть предателем? Удивительно. Дети-маги вне Фатраина пусть крайне редко, но все же рождались. Правда, родители обычно либо покупали ребенку учебники, и тот, как мог, постигал науку сам, либо вообще ничего не предпринимали. Глава месаинской разведки более обстоятельно подошел к решению вопроса.

«Конечно, Аудмунд нашел бы, что мне сказать, — размышляла она, — но ведь теперь ночь. Не идти же, в самом деле, в покои мужчины? Брата будущего мужа! Нет, совершенно немыслимо».

В груди тревожно шевельнулось непонятное чувство, и легким облачком набежала грусть. Словно что-то украли, лишь показав самый краешек возможного счастья. Поманили и бросили, заставив силой вернуться в реальный мир. Муж-некромант.

«О боги, не допустите!»

Кому молилась она? Вийюте, коего в Вотростене нет, или, может быть, Тате, которую толком не знала? Наверное, Ретта сама бы не смогла сказать. Но эти слова, что шли от сердца, были пылкими и искренними. И если все же ей придется принести свою жизнь в жертву, вступив в брак с Бардульвом, то ради блага Месаины она готова. Хотя гораздо охотней сделала бы совершенно иное.

На чистом, ясном небе сверкали звезды, холодные и величественные. Такие же, как сто, как тысячу лет назад. Сменяются дни, года и эпохи, но они все так же глядят на землю и, быть может, переговариваются о чем-то. Послушать бы, но, увы, никто не знает их языка.

«Хотя, — подумала вдруг Ретта и улыбнулась собственным мыслям, — кто знает, вдруг оборотням известно и это? Пожалуй, надо будет спросить при случае».

В полях таинственно закричала незнакомая птица. Время от времени раздавались голоса караульных. Который теперь час? Скорее всего, немало — вон небо понемногу на востоке начинает светлеть. Пожалуй, стоит все же снова лечь в кровать и постараться уснуть. Лорд Кьярбьерн уверил, что брат получит вскоре послание. Оно, должно быть, уже в пути. Предатель будет обезврежен. А что касается ее…

«Ведь Аудмунд обещал, — напомнила себе она. — Так зачем тревожиться? Не лучше ли просто довериться ему? Не стоит давать волю воображению, о котором предупреждал мастер Малиодор».

Решив таким образом, Ретта вернулась в остывшую уже постель и закрыла глаза. Утро не настолько близко, и отдохнуть она вполне успеет. А завтра, если вдруг подобное повторится, сделает успокаивающий отвар.

Ей снилось, что письмо летит в виде бумажной птицы, какие она складывала в детстве с няней. Летит над морями, долинами и горами, и чувство свободы в груди рождает восторг.

Проснулась Ретта уже от солнца, бившего сквозь незашторенные окна прямо в глаза. Зевнув, откинула одеяло и встала. Голова немного болела.

«Пожалуй, когда уйдут модистки, — решила она, — стоит заняться чем-нибудь. Например, повышивать. Так в голову будет лезть меньше мыслей, да и время скоротаю. Дел ведь больше все равно нет».

Протянув руку, она позвонила в колокольчик. Вошла служанка и помогла ей умыться и причесаться.

— Что желает надеть госпожа? — спросила девушка.

Ретта подумала немного и выбрала:

— Зеленое платье, что лежит на сундуке.

Когда с одеванием было покончено, наступило время завтрака. Вошла Бериса, и вместе они направились в столовую.

Десерт со взбитыми сливками, мед, ягоды. Ретта запивала нежные, воздушные пирожные ароматным травяным чаем и исподволь наблюдала за Аудмундом. Эр-князь был мрачен и как будто задумчив. Он охотно поддерживал начатый ею или Горгридом разговор, но взгляд его был устремлен в пустоту, а под глазами залегли тени. Похоже, ожидание становилось тягостным не только ей. А может быть, он всю ночь работал? Какие-нибудь государственные проблемы, которые нельзя переложить на плечи верных советников? Или тот дорожный шпион? Разведка? Доклады оборотней? О, мало ли может быть забот в преддверии войны!

Тут Ретта вздрогнула. Конечно, не войны. Но, возможно, битвы?

— Спасибо за завтрак, — поблагодарил Аудмунд, отодвигая стул и вставая. — Хорошего вам дня, Ретта, не скучайте. Меня же ожидают дела. Если вдруг понадоблюсь — спросите у Горгрида, где меня носит.

— Лучше б ты поспал, — заметил старый советник.

Тут оборотень поднял глаза и, наверное, впервые за все утро посмотрел прямо на собеседника: