Они шли по опустевшим улицам, и Эргард рассказывал Кимеде о собственной молодости. И мысль, что все рассказанное перейдет потом к его сыну, ничуть не смущала.

— Ты ночью придешь ко мне? — спросил он, когда они уже вошли в сад.

Дом впереди темнел, однако несколько окон на первом и втором этаже все же горели. Их ждут.

— Да, приду, — горячо прошептала оборотница, и Эргард, склонившись, на ощупь нашел в темноте ее губы и снова крепко поцеловал.

— Ты такая одна, — уверенно заявил он.

И они, взявшись за руки, пошли по дорожке.

— Ну что, вы поженились? — спросил Раэтин, когда Кимеда и Эргард поднялись по ступенькам и вошли внутрь.

Старый оборотень ждал их в гостиной, и на серьезном, бесстрастном лице его нельзя было прочесть решительно ничего. О чем он думает? Как относится к случившемуся? И главное, кем станет для него тот, кто скоро, как они все надеялись, появится? Только лишь наследником и князем соседней страны или еще и внуком? Вопрос, ответ на который, разумеется, не жизненно важен, однако знать его все же хотелось.

— Да, мы заключили вийнэку, — ответила Кимеда отцу.

— Это правильно, — кивнул тот. — Наследники должны появляться в браке.

«Интересно, — подумал Эргард, — оборотни игнорируют мой союз с Кадиа только потому, что она колдунья, или им в принципе нет дела до человеческих церемоний?»

Факт в том, что сам он теперь двоеженец, и, что самое интересное, не имеет ничего против создавшегося положения.

— Садитесь, поешьте, — пригласил Раэтин. — Голодные, небось, как стая волков.

— Есть такое, — согласился Эргард.

На столике их уже ждала индейка, чай из трав и ароматный пирог. Они уселись, и все с удовольствием воздали должное пище.

Из сада доносились голоса ночных птиц, было благостно и мирно. Не хватало только пения свирели где-нибудь вдалеке да танцев под луной. Но на это у них уже не оставалось ни сил, ни времени.

— Мы не устраиваем пышных празднеств ради вийнэку, — пояснил Раэтин. — Он заключается не для этого. И все же союз дочери для меня радость, и я вас от всей души поздравляю.

— Спасибо, папочка, — улыбнулась Кимеда и, подавшись вперед, обняла отца.

Язык не поворачивался назвать его стариком, для оборотня восемьдесят лет еще не возраст, поэтому Эргард избегал подобного слова даже мысленно.

Закончив ужинать, Раэтин встал и, поклонившись на прощание, удалился к себе в покои.

Посуду Эргард с Кимедой уже убрали сами. Теперь оставалось только собраться.

— У Горгрида хватит коварства отправить меня в воспитательных целях на новое место жительства вообще без всяких вещей, — говорил он своей новой жене, не глядя запихивая рубашки в сумку. — Такое уже бывало.

— Во время ваших совместных путешествий? — уточнила та, весело сощурившись.

Эргард вспомнил, как пламенно негодовал, продрав глаза примерно к обеду и обнаружив, что ждать его никто не собирается, и ухмыльнулся воспоминаниям.

— Да, — ответил он. — Но я сам виноват — потратил вечер на поход в деревню, к очередной девице, а после бессовестно завалился спать. В итоге караван, с которым мы путешествовали, ушел без нас, а Горгрид рвал и метал, и я, признаюсь откровенно, не слишком сопротивлялся, когда он просто пинками выгнал меня из лагеря, не дав даже толком надеть штаны. Нет, все действительно необходимое он захватил, а вот мое личное барахло демонстративно оставил в прежнем лагере. Я потом посылал за ним гонца из ближайшей харчевни. Три золотых с меня содрал, паршивец. В общем, больше я пренебрегать распоряжениями друга себе не позволял.

— А почему он не разбудил тебя? — с нескрываемым любопытством уточнила Кимеда.

— Не смог, — лаконично пояснил Эргард, и оба весело рассмеялись над злоключениями непутевого вотростенского наследника.

Вскоре сумки, полностью собранные, стояли у стены на полу. Князь огляделся и, удовлетворенно кивнув, затушил лампы.

— Иди ко мне, — позвал он возлюбленную и с чуть слышным рыком заключил ее в объятия.

В покоях щедро светила луна, тени слегка подрагивали, и мотыльки неспешно танцевали, кружась в оконном проеме. Князю казалось, что он вновь стал моложе, сбросив разом лет двадцать, но и он, в конце концов, устал. Растянувшись на спине, обнял счастливо улыбающуюся оборотницу и, устроив голову ее у себя на плече, уснул.

Утром рука, как и следовало ожидать, затекла, зато удалось, к его немалому облегчению, избежать гнева Горгрида, даже несмотря на то, что они проснулись, когда рассвет уже успел миновать.

Кимеда сказала, что ей сегодня нужно быть во дворце с отцом, и убежала.

— Приходи к вечеру, когда мы обживемся, — напомнил Эргард, обняв на прощание.

— Непременно, — пообещала она.

Он проводил ее и, коротко вздохнув, подхватил сумки и спустился вниз.

— С добрым утром, — улыбнулся Горгрид, завидев друга. — Могу поздравить?

— Да, вполне, — отозвался князь. — Ты сам вчера как день провел?

На столике их уже ждал завтрак. Сырники со сметаной, орехи, сыр и яблоки. Эргард облизнулся, сглотнул слюну и в предвкушении потер руки. Горгрид довольно рассмеялся.

— Я как всегда, — ответил он, усаживаясь. — Читал, написал пару писем к следующей почте.

— Никто не заходил?

— Нет, — явно удивился вопросу друг. — А должен был?

Эргард молча пожал плечами. Он был уверен, что Таяна скоро появится, но кто сказал, что именно теперь?

Закончив с трапезой, они убрали за собой и, взяв вещи, отправились в гостевой дом. Горгрид радовался, что они смогут быть там хозяевами, пусть и временными, а Эргард слегка грустил, что будет немного реже видеть Кимеду. Но ведь нельзя же еще много месяцев сидеть на шее у ее отца!

Практичный друг сообщил, что уже присмотрел в городе несколько подходящих лавок с продуктами. Сам князь никак не мог вспомнить, когда Кимеда показала им их. Однако после коротких расспросов выяснилось, что Горгрид все отыскал сам.

— Мы ведь должны что-то есть с тобой, — закончил в конце концов тот.

— Логично, — согласился князь.

Они свернули, прошли еще один переулок и наконец достигли цели.

Домик их ждал. Это было заметно в тщательно выметенной дорожке сада, в заботливо разложенных подушках и в запахе свежей выпечки, доносящемся сквозь распахнутое окно.

Они взбежали на крыльцо, вошли внутрь и обнаружили прямо на столике перед камином корзинку с пирожками. Горгрид кинул свои сумки на пол, подошел и принюхался.

— Изумительно, — вынес он вердикт, совершенно счастливый.

Было похоже, что тут похозяйничали посланцы Иласару.

«Интересно, откуда они узнали про пирожки?» — подумал Эргард.

И, словно в ответ на его мысли, Горгрид заметил:

— А неплохо у них разведка работает.

«Точно! — мысленно хлопнул себя по лбу князь. — Вот и ответ на вопрос. До чего же все просто».

Впрочем, удовольствие от поедания оных не стало от этого осознания менее полным. Они прошли на кухню, поставили кипятиться воду и отправились выбирать комнаты. Эргард взял себе ту, где они уже провели накануне день с Кимедой, друг остановился на покоях напротив.

Кровать, сундук для вещей, стол со стулом, купальня. Как и внизу, только самое необходимое, ничего лишнего. Обстановка неуловимо напоминала своей простотой казарму, но тут уж все в их с Горгридом руках — сами обживут постепенно.

— Пирожки пирожками, — заметил друг, когда они вновь встретились внизу, — а продуктов нам с тобой купить надо. В кладовке только сыр и фрукты. Долго мы на таком пайке не протянем. Но оборотни и не обязаны, разумеется, кормить нас.

— Хорошо, — покладисто согласился Эргард. — Сейчас и сходим.

Горгрид кинул в чайник чабрец, зизифору, лаванду и липу, и по комнате сразу разлился неповторимый аромат свежести, навевавший думы о горах и свободе.

Помимо пирогов они съели еще по крупному, румяному яблоку. Их вид напомнил Эргарду о доме, и князь на короткое мгновение взгрустнул. Как там дела? Конечно, советники в последней почте докладывали, но ведь прошло уже время.