— Через несколько дней должны быть известия, — сказал Горгрид, должно быть, по лицу догадавшись, о чем он размышляет.

Что же, оставалось только ждать и надеяться.

Закончив с чаем, они отправились в магазин. Помимо мяса купили хлеба, свежей муки и запас круп. Пока товарищ придирчиво отбирал приправы, Эргард, пользуясь случаем, отложил сласти. Конечно, отбирал он практически наугад, ведь в тонкостях кулинарии оборотней разбирался слабо, однако пожилой кесау, торговавший в лавке, одобрил выбор.

Мясо они по приходе домой убрали в ледник.

— Будешь учить меня готовить, — заявил решительно Эргард.

Горгрид хохотнул:

— Что, надоело на моей шее сидеть?

Князь неразборчиво проворчал что-то, а после ответил:

— Не хочется быть совсем уж пропащим невежей в глазах будущего сына.

— Весомый аргумент, — согласился друг.

Закончив с неотложными хлопотами, они разожгли в гостиной камин и, довольные, уселись в кресла. Начинался новый этап их приключения.

Распорядок дня им, конечно же, пришлось изменить. Впрочем, оба сделали это с большим удовольствием. Вставали теперь с рассветом, и Горгрид, по настоянию самого Эргарда, входил к нему в комнату и будил без всякой жалости.

— Если я не проснусь, то можешь применять крайние меры, — напутствовал князь товарища. — Холодной водой полей или стаскивай прямо за ногу.

Тот в ответ широко ухмылялся:

— Всенепременно, можешь даже не сомневаться.

Впрочем, пока до подобного живодерства дело не доходило.

Следующим пунктом ежедневного утреннего меню у них стояло приготовление завтрака. Эргард под руководством друга учился хозяйствовать и страшно гордился, когда сырники или омлет попадали на стол не подгоревшие.

— Лиха беда начало, — с умилением комментировал советник, решительно пробуя стряпню товарища.

Разумеется, до мастерства друга князю было еще ох как далеко, но он старался не унывать и просто удваивал усилия. Само собой, если их вдруг посещало желание съесть печеных яблок, фаршированную утку или какую-нибудь замысловатую кулебяку, то за дело вновь принимался Горгрид, который в последние годы искренне сожалел, что у него не хватает времени на такие вот маленькие житейские радости. Вот уж кто действительно получал удовольствие от процесса!

А Эргард стоял поблизости, внимательно наблюдая за его движениями и как можно более тщательно запоминая.

Но самым главным изменением стало возобновление ежедневных утренних тренировок. Теперь, когда не нужно было никуда спешить, а заодно можно было не опасаться, что они побеспокоят хозяев, оба с удовольствием предались своей любимой забаве.

После короткого дождя, прошедшего накануне, благословенная богами природа Аст-Ино вновь подарила ясный, солнечный день.

Почувствовав, что его немилосердно трясут за плечо, Эргард проворчал: «Уже встаю», и не без усилия разлепил глаза. Хотелось послать верного товарища куда подальше и вздремнуть еще два-три часика, но уговор есть уговор. Откинув одеяло, он сел на кровати и наконец смог сфокусировать взгляд на том, что держал в руках Горгрид.

Мечи. Деревянные тренировочные мечи! Сердце подпрыгнуло и радостно заколотилось в предвкушении.

— Мне не снится? — на всякий случай уточнил он.

Друг рассмеялся:

— Нет. Давай, приводи себя в порядок — я жду внизу.

— Я мигом! — заверил князь.

Встав, он первым делом распахнул пошире окно и уже потом отправился умываться. После второго ковша ледяной воды, вылитой на голову, в мозгах прояснилось, и вниз он спустился уже почти нормальным человеком. И все же нет-нет да и посещала досада, что ему дается с таким трудом то, что для других людей совершенно естественно.

Однако долго уныние не продлилось. Едва Эргард переступил порог кухни, как Горгрид объявил:

— Сегодня будешь учиться делать блинчики.

Поначалу, конечно, князь отнесся к новому уроку без должного пиетета. Казалось бы, ну что тут может быть сложного? Он десятки раз наблюдал, как этим занимается друг. Однако после того, как были изгвазданы мукой все доступные поверхности, Эргард начал понимать, сколь много требуется от него мастерства.

Комочки он сам промешать в закваске в итоге так и не смог, и этим пришлось заниматься Горгриду. Первые три блина князь тоже безжалостно спалил. Однако вскоре у него начало получаться.

— Ну, все, теперь можешь сам заботится о нашем пропитании, — объявил с широкой, радостной улыбкой друг, когда Эргард торжественно положил на блюдо ровный, совсем не подгорелый, румяный блинчик и сверху смазал его маслом.

Довольный похвалой, князь расправил плечи. Хозяйствовать им тут предстоит долго. Не считая того щекотливого момента, что на зачатие может потребоваться неопределенное количество времени, еще нужно приплюсовать девять месяцев вынашивания. А ведь ребенок, может статься, не с самого рождения способен перенести столь долгий путь.

«Советники меня убьют», — с тоской подумал Эргард, представив суровый взгляд лорда Оймодда.

Но делать нечего — иных технологий появления на свет наследников пока даже лучшие умы Вотростена не выдумали.

«И зря, между прочим, — пришла вдруг неожиданная мысль. — Тогда бы не пришлось ложиться в постель к этой проклятой твари Кадиа. И можно было бы задавать желаемые качества у ребенка».

Эргард представил, что ответил бы на подобное заявление друг, и поспешил выкинуть дикие мысли из головы.

На улице послышались оживленные женские голоса, чей-то смех, показавшийся смутно знакомым, и Горгрид вздрогнул, с внезапной надеждой посмотрев на окно. Несколько секунд он прислушивался, а потом покачал головой и заметно сник.

— Нет… Разве что у Кимеды спросить? — пробормотал он задумчиво, явно беседуя сам с собой.

Эргард, догадываясь, что может его тревожить, с расспросами не приставал. Горгрид терпеть не мог, когда ему в любовных делах лезли в душу, и отвечал обычно достаточно резко.

«Сам расскажет, если захочет поделиться», — подумал он и, взяв обеими руками лопатку, принялся переворачивать очередной блинчик.

Горгрид вздохнул тяжело и начал заваривать травяной чай.

— Ну, все готово, — объявил вскоре Эргард и торжественно водрузил в центр столика блюдо.

Горгрид с улыбкой принюхался и наконец объявил:

— Изумительно пахнет!

Уборка на кухне и, разумеется, сам завтрак прошли за обсуждением деталей предстоящей тренировки. Горгрид методично перечислял все слабые места в своей и Эргарда обороне, по которым он бы хотел пройтись, и список выходил отнюдь не маленький — за одно-два занятия не уложатся точно.

— Но мы ведь никуда не спешим, — ответил друг, когда Эргард поделился с ним этим соображением.

Князю ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Допив чай, они взяли мечи и вышли во двор. Тут можно было бегать, не опасаясь покалечиться или сломать что-нибудь, не ко времени подвернувшееся.

Прищурившись, Горгрид посмотрел в небо и, вдохнув поглубже напоенный ароматом трав воздух, стащил рубашку и закинул ее на ближайший сучок. Эргард последовал его примеру.

Размявшись, они принялись отрабатывать связку.

Утро разгоралось, постепенно перетекая в день, и народу на улице становилось все больше. Шум в общем даже не досаждал Эргарду, скорее наоборот — помогал сосредоточиться.

Деревянная плоскость меча мелькала перед глазами. Князь все пытался сделать обманный выпад, чтобы достать Горгрида, но тот не поддавался на провокации и раз за разом уверенно отражал удары.

Вдруг слева, почти на краю сознания, мелькнула смутная тень, и Эргард, бросив быстрый взгляд, заметил Таяну. Она стояла под яблоней и с ясно читаемым восхищением наблюдала за Горгридом.

«Похоже, тренировке конец», — понял князь, но сожаления не испытал. После будут и другие занятия, а вот нового шанса у друга может уже не случиться.

Тот вроде бы тоже заметил оборотницу. Во всяком случае, пропустив далеко не самый сложный и быстрый выпад, он нахмурился и начал биться еще яростнее. Тут уже Эргард не выдержал.