— Как вкусно пахнет!
— Тогда давай, садись скорее, — расплылся в улыбке довольный похвалой Эргард.
Кимеда несколькими ловкими движениями разрезала угощение, и все приступили к трапезе.
— Ну, что ты там прочитал? — поинтересовался князь.
Кимеда встала и, взяв чашку с куском пирога, вышла в сад. Хотя тайн вотростенцы от нее не делали, понимая, что это бессмысленно, если она станет матерью наследника, однако та и сама не спешила совать нос не в свои дела.
— Советники по-прежнему ворчат, что князя носит неизвестно где, — заговорил Горгрид, — но пишут, что надеются на успех твоего предприятия.
— Еще бы они не надеялись, — пробормотал Эргард. — Они ведь тоже не в восторге от наследника-мага.
— Есть такое. Бардульв первые дни после твоего отъезда капризничал, но теперь успокоился. Кадиа в темнице, с этой стороны тоже все благополучно. Остальное рутина — сам прочитаешь. Поставки хлеба, заказы на оружие, набор новобранцев.
— Хорошо, давай, — протянул руку князь и забрал часть бумаг.
Разговор перешел на другие темы. Кимеда вернулась, и после трапезы они все вместе отправились гулять в город.
На следующий день Раэтин сообщил, что Иласару вернулся в Исталу.
Это случилось вечером, когда заходящее солнце расцветило небо с его западного края в золотисто-розовые тона. В распахнутое окно долетали звуки сада, и Эргард с Горгридом сидели в гостиной в компании Кимеды и неспешно переговаривались о ничего не значащих пустяках. Люди предлагали съездить прямо с утра в лес за грибами, и оборотница с удовольствием согласилась их проводить.
Тут на веранде послышался неторопливый звук шагов, и хозяин дома вошел, поприветствовав собравшихся:
— Доброго вечера всем.
Эргард с Горгридом по привычке встали и слегка поклонились. Раэтин кивнул им в ответ и с усталым вздохом присел на одну из подушек. Кимеда чуть приподнялась, подалась вперед и налила отцу чашку чая.
— Спасибо, дочка, — поблагодарил Раэтин и, отпив глоток, сообщил: — Иласару в Истале.
— Давно он приехал? — оживился Горгрид.
— Сегодня утром. Он уже знает о вашем прибытии, так что завтра ждет вас обоих. Разумеется, вместе с тобой.
Тут олетэка кивнул дочери, и та слегка прикрыла глаза, давая понять, что услышала и согласна.
Эргард встал и, заложив руки за спину, подошел к окну. Как он ни ждал возвращения с востока сениту, это все равно произошло неожиданно. Он оглянулся и посмотрел на лениво раскинувшуюся на подушках девушку. Если все пройдет как надо, то уже завтра она может стать его. Сердце Эргарда вдруг заколотилось, а во рту пересохло.
А вот Горгрид как-то весь подобрался и приосанился, словно зверь перед прыжком.
«Он уже, небось, прикидывает, какие выгоды может поиметь Вотростен от всей этой истории, помимо наследника, — понял князь. — Что ж, на то он и советник. В конце концов, должен ведь кто-то заботиться о стране, раз уж князь в моем лице такой непутевый!»
Сам он явно в данный момент не в состоянии был размышлять о делах, он и сам это хорошо понимал.
— Значит, завтра, — в конце концов прошептал он и вернулся к столу. — Тогда идем после завтрака.
— Как скажешь, — легко согласился Горгрид и поднялся. — В таком случае, пойду отдыхать.
— Давай, — кивнул Эргард. — Твои мозги нам завтра понадобятся свежими.
Советник коротко хохотнул.
— Что ж, всем спокойной ночи, — пожелал он.
— Приятных снов, — отозвалась Кимеда.
Друг ушел, а Эргард вышел в сад и еще некоторое время бродил, не решаясь вернуться в дом. Теперь, когда до желанной цели оставался всего один последний шаг, он всерьез опасался, что не сможет сдержаться. Желание бурлило, кровь стучала в висках, и взгляд Эргарда то и дело возвращался к окнам на третьем этаже, в которых горел, чуть подрагивая, оранжевый светлячок лампы.
Наверное, если Иласару наложит в итоге запрет, и все их усилия пойдут прахом, он все равно попробует уговорить Кимеду разделить с ним ложе хотя бы один раз. Он просто не сможет уехать, так ее и не познав.
«Но тут, конечно же, ее воля, — напомнил он себе, — а не моя. И все же хорошо, что Горгрид пойдет завтра с нами: должен ведь присутствовать на встрече хоть кто-то, у кого работает голова».
Ибо на себя он в этом отношении надежд по-прежнему отнюдь не возлагал.
Вздохнув, Эргард сунул руки в карманы и направился в свои покои. Распахнув пошире окно на балкон, он стоял еще какое-то время, полной грудью вдыхая пряный ночной воздух, а после разделся и направился спать.
Сон был беспокойным. Князя мучили видения их с Кимедой возможной любви, поэтому встал он в итоге совершенно разбитым.
Вылив себе на голову целый ушат холодной воды, он яростными движениями вытерся и направился одеваться. Что ж, уже сегодня все так или иначе закончится. Прикинув, что друг, должно быть, давно проснулся, Эргард спустился вниз и прошел на кухню.
Горгрид, увидев его, выразительно поднял брови, потом кивнул понимающе и принялся отбирать для чая травы. Князь следил за его действиями, не отрываясь. Так само собой выходило, что лучше Горгрида никто не мог развеять меланхолию Эргарда. Возможно, секрет заключался в том, что друг его прекрасно знал. Но, как бы то ни было, у него всегда находилось нужное средство — иногда беседа, иногда тренировка, а когда и чай, как вот сейчас. И еще ни разу он не ошибся.
— Спасибо тебе, — поблагодарил князь, беря в руки чашку.
— Не за что, — ответил Горгрид и тоже устроился за столом. — Я сам сегодня неважно спал. Все рисовались перспективы военного сотрудничества с оборотнями.
Эргард только вздохнул и покачал головой:
— Мне даже нечего на это сказать.
Долгую секунду друг смотрел на него, а потом рассмеялся.
— Все будет хорошо, Эргард, не переживай, — сказал он. — Иласару даст добро, ведь в итоге должен появиться не просто котенок, а твой сын. Все, что нужно сениту, это логическое обоснование нашей просьбы и кое-какие гарантии. И то, и другое мы ему вполне можем предоставить.
Эргард снова вздохнул и отпил большой глоток чая:
— Твои слова до ушей бы Таты донести.
Вскоре вышла Кимеда, и Эргард поневоле залюбовался возлюбленной. Серебристые бриллиантовые звездочки в волосах, прозрачная легкая накидка создавали ореол таинственности и волшебства. Она потянулась к одной из чашек и поздоровалась с мужчинами, словно пропела:
— Ясного утра.
Эргард хотел было ответить ей, но не смог. Он потянулся к ее руке, взял осторожно пальцы и поднес к губам. Оборотница улыбнулась ласково и осторожно потрепала его по волосам.
Как будто все были готовы к тому, чтобы идти во дворец. Раэтин, присоединившийся к завтраку, пожелал удачи, и все же без неожиданной короткой задержки не обошлось: Лерук собрался возвращаться на границу.
— Пора мне, — заявил он с некоторой долей грусти в голосе, спустившись вниз. — Я уже и комнату свою убрал, и вещи собрал. Рамору ждет.
— Удачи тебе, — пожелала Кимеда, — ты хороший друг. Забегай в гости, когда будешь в наших краях.
— Непременно, — заверил Лерук.
— Легкого пути, — пожелал Раэтин.
Эргард с Горгридом крепко обняли пограничника, и тот, закинув сумку на плечи, перекинулся рысью и спустился в сад. Впервые в жизни люди видели смену ипостаси, ждали при этом чего-то необычного, а случилось все буднично и словно бы мимоходом. Ничего такого, отчего можно было бы ужаснуться. Просто вот только что стоял человек, который в несколько секунд покрылся шерстью и отрастил когти и хвост. И вот уже зверь бежит по тропинке сада, чтоб скрыться вскоре за поворотом, а люди смотрят ему вслед и с печалью думают, что еще одно приключение подошло к концу.
— Ну что, идем? — спросил Горгрид и коротко вздохнул.
— Да, пора, — поддержала Кимеда, и они вышли из дома.
Эргард шел, стараясь не думать о том, что ждет его впереди. Он наблюдал, как солнечные блики отражаются от камней отделки, слепя неосторожным путникам глаза, и отчего-то казалось, что и сам он вернулся в беззаботное детство. Хотелось побежать, как те котята, которые резвились у них на пути, но ничего подобного он себе, разумеется, позволить не мог.
