Растягивать себя больно. Он отвык. У него давно не было. Он сто лет, кажется, уже не принимал в себя никого. Ну окей, не сто лет, полгода. Но это тоже срок, особенно если раньше сексуальная жизнь была не то чтобы очень регулярной.

Да, они с ним часто занимались сексом в школе, когда находили возможность уединиться. А таких возможностей, понятное дело, было безумно мало. Поэтому для Тэ тогда «часто» было — раз в неделю. И то, ему по началу всегда больновато было. А тут полгода перерыв…

Когда более-менее спокойно начали проходить два пальца, Тэ таки решил уже выйти. Если что это можно сделать и в процессе. А ещё присутствует твёрдая уверенность — хочется сегодня, чтобы была эта приятная боль. Непонятно почему.

Он обмотал полотенце вокруг бёдер и в следующую секунду уже смотрел на Чонгука немного испуганно, стоя в дверном проёме.

Сначала были его глаза. Он скользит ими по телу, и выражение его лица понять невозможно совершенно. Потом были звуки, до Тэхёна запоздало доходит, что в голове поселился шум, и сейчас рассеивается потихоньку, пропуская в сознание приятный голос Эда Ширана. Он любит эту песню. А потом Тэхён замечает, что света в комнате нет, она освещается лишь слабым мерцанием желтых гирлянд разбросанных по полу. Рождественское чудо, получается? Кровать расправлена, одеяло сдвинуто подальше. Тэ сглатывает шумно, последний раз представляя в голове что именно тут сейчас случится.

— Вау… — получается хрипло.

Чонгук оказывается рядом внезапно. Всё также странно, выжидающе смотрит в глаза. Его хочется удивлять почему-то особенно сильно сейчас. Тэхён подцепляет пальцами полы его свитера и тянет вверх, раздевая.

Всё такая же рельефная, красивая грудь, которую не терпится скорее потрогать. Невозможно красивый, подтянутый торс. Тэхён ловит за хвост ускользающую мысль о том, как он будет исследовать этот торс языком.

А потом взгляд случайно цепляет выпирающий из штанов бугорок и становится совсем жарко. Хочет.

— Потанцуем?

— Что? — прогоняя наваждение, моргает быстро-быстро.

Чонгук усмехается, сообразив, что именно Тэхёна так с мыслей сбивает.

— Я говорю, — развязывает шнурок на спортивках, веселясь, наблюдает за тем, как Тэ не может взгляд оттуда отвести, стягивает их буквально по сантиметру, а потом замирает, оставив приспущенными, но так и не открыв до конца то, на что Тэхён залипал последние несколько секунд, надеясь уже поскорее без одежды увидеть. — Может быть потанцуем?

Тэхён вскидывает на него взгляд, явно кричащий «Издеваешься?», поджав губы, и Чонгуку становится окончательно весело.

— Боже, ты очаровательный, — улыбается искренне абсолютно.

— Сними их, — подходит, обиженно губу выпячивает и пальцами вдоль линии штанов проводит, прикосновение приятное и дразнящее.

— Сними их сам, — губу закусывает, подходит ближе, лишая личного пространства совершенно.

— Да без проблем, — и резко вниз дёргает вместе с бельём. Чонгук только охнуть удивлённо успевает, когда прохладный воздух комнаты по нежной коже полоснул, а ткань на пол легко опустилась. Вот так вот значит… А таким малышом смущённым казался. — Вот теперь можно и потанцевать, — и прижимается голой грудью к его. И это в копилку лучших ощущений на свете. Кожа к коже. Вау.

Чонгук однако был серьёзен в своих намерениях потанцевать. Он прижимается своим лбом к его и плавно ведёт его в каком-то медленном не то вальсе, не то просто придерживая его руками за поясницу в объятиях. Тэ расслабляется, устроив руки у него на шее, ловит его выдохи губами, пальцами путается в волосах и танцует с ним. Танцует. Это одно из их самых любимых занятий, им так нравилось делать это вместе. Для них всегда, пожалуй, поцелуи были интимнее секса, объятия сонные интимнее поцелуев, а танцы интимнее всего этого вместе взятого.

И вот сейчас танцуют. Не касались друг друга полгода. А словно и не было этих дней ста восьмидесяти.

Тэхён успокаивается. Чонгук всегда боялся больше, чем Тэ сам. Боялся сделать больно, боялся, что Тэ пожалеет, боялся, что не сможет сделать приятно, боялся, что Тэ не сможет с ним кончить. Всякой ерунды, на самом то деле, боялся и всегда оказывалось — зря боится. Ну, почти всегда. Из них двоих Тэхён в этом плане посмелее, кажется. Как ни странно. Наверное, это пока он снизу и у него нет боязни кого-то поранить.

Чонгук наконец прижимается снова к губам своими. И это как воздух, а он нужен безумно, потому что когда его руки уверенно избавляют бёдра Тэ от полотенца, Тэхён начинает малость задыхаться. Чужой член теперь уже очень ощутимо и влажно упирается в его собственный пах, и это возбуждает конкретно. А ещё Тэхён внезапно знает, как сегодня будет его удивлять. Он осторожно, но настойчиво меняет их направление движения, заставляя перестать в танце двигаться по кругу, и толкает легонько к кровати. Чонгук немного напрягается, обычно он ведёт и сейчас, когда Тэ инициативу перехватывает, ему становится малость… странно?

— Мне кое-чего хочется…

— Чего же?

— Ложись первый, — легонько подталкивает.

— Но…

— Я думаю, будет приятно.

— Ок, — Чонгук, стараясь не думать о том, как неловко выглядит, голышом ползая по кровати и устраиваясь поудобнее, наконец укладывается на подушки.

Всё ещё думает наивный, что Тэ может что-то в нём смутить. А для Тэхёна сейчас просто нет ничего красивее на свете, чем это прекрасное тело на светлом постельном белье.

Он осторожно подбирается к нему поближе на кровати, целует нежно-нежно, начав потихоньку поглаживать живот, перебираясь рукой ниже, Чонгук снова напрягается.

— Уверен в том, что мы собираемся сделать?

— Я… да.

— Тогда для начала расслабься для меня, ладно?

— Мне было бы проще если бы я понимал, что ты собираешься делать.

— Попробуй догадаться.

И дальше Чонгук себя уже не контролирует. Тэхён влажно целует его шею. Чонгук громко дышит. Тэхён прикусывает плечо, пошло обводя языком место укуса. Чонгук всхлипывает. Тэхён выцеловывает каждый чувствительный сосок поотдельности. Чонгук постанывает и впивается пальцами в простыни.

А потом Тэхён ползёт развязными поцелуями ниже, ниже, ниже. И когда нежно целует кожу у пупка, слегка разведя руками его ноги и устраиваясь меж них, до Чонгука доходит.

— Воу, стой, не надо… — заходясь дыханием, ноги пытается свести.

— Почему? Тебе не нравится? Не приятно? — отрывается, смотрит недоумевающе.

— Нравится, очень приятно…

— Ну так… — опускает голову резко вниз, Чонгук испуганно её руками ловит, тянет к себе наверх обратно.

— Не надо, пожалуйста.

— Ну что такое? Ты давно в душе был?

— Два часа назад.

— Тогда в чём проблема? Тебе же нравится? Я хочу ещё приятнее сделать.

— Я не могу терпеть.

— То есть?

— Ну… так странно ощущается, мы никогда этого друг другу не делали.

— Ну, я хочу.

— Не надо.

— Чонгук, ну что такое, зачем такой момент портишь?

— Не знаю… мне стеснительно.

— Ну, офигеть можно, стеснительно ему. Я хочу сделать это, я всё время бревном лежал, пока ты меня ласкал раньше.

— Не бревном, неправда.

— Нет, именно так всё и было. Давай по-другому.

— Как по-другому?

— Я хочу сегодня очень долго, Гуки, у тебя давно не было, ты быстро кончишь, во второй раз всегда дольше, поэтому я это сделаю, окей?

— А вдруг я не смогу второй раз?

— Пффф, а то я не знаю, сколько ты можешь.

— Ну, не знаю… у меня реально давно не было. Кстати, а со своим парнем ты снизу был? Я не могу это из головы выкинуть, можешь ответить, пожалуйста?

Тэхён допускает, что ситуация глупая и неловкая. Он лежит на нём голый. Без пяти минут готов начать ему отсасывать, а тот вопрос за вопросом, препирается: то не надо, это не надо. Он таким не был. Хотя раньше Тэ инициативу и не перетягивал никогда. Но вопрос, конечно, забавный.

— Не снизу.

— Уф… сверху, получается, попробовал. Я не то чтобы, — договорить не даёт требовательный, успокаивающий поцелуй.