Нормально, жить можно. Судя по реакции укушенного громилы, челюсти у тварей не такие уж и мощные. Кровь из раны не хлестала, так, царапина.
Особой скоростью и ловкостью твари тоже не отличались. Наскакивали толпой, невзирая на потери.
Сколько штук было в первой волне – я даже сосчитать не успел. Десятка два, наверное. Когда выстрелы и визги смолкли, я, наконец, огляделся. Ага, вот эти полосатые столбики, про которые говорил Вахопулов. Именно за ними на нас эти твари и наскочили.
Коридор был шириной метра четыре и смотрелся настоящей улицей с узкими боковыми ответвлениями, откуда крысы, собственно, и повыскакивали. Освещение было тускловатым, конечно, но зато ровным. Источниками света были круглые плоские пластины, похожие на зеркальца. Полоса таких пластин шла по верху коридора и по низу. Стены – из обычного красного кирпича.
– Оттуда основная волна прикатилась! – сказал один из громил и ткнул в боковой коридор.
– Проверим насчет гнезда? – сказал другой. Оба посмотрели на Матонина. Тот кивнул. Эти двое технично двинулись вперед, держа обрезы наизготовку. Мы – следов, по двое. Больше в этот коридор не помещалось, он был здорово уже основного.
Первые слаженно пальнули из обрезов. Лязг перезарядки. Еще четыре выстрела.
– Чисто! – сказал один.
Квадратный зал. Похоже, раньше тут были тонкие стены-ширмы, но сейчас от них осталась только труха. У дальней стены – здоровая куча меха размером с лошадь. Похоже, такая же крыса, как и те, что нападали, только здоровая. И мертвая – все пузо разворочено выстрелами.
– По ходу, матка это, – сказал Матонин, разглядывая тушу. – Вон, соски торчат из пуза. А эти крысюки у нее кормятся. Эй, братва! Обыщите тут все, вдруг добыча какая есть.
Громилы принялись деловито и без тени брезгливости обыскивать комнату. Распинывать останки стен, ворочать коробки, даже простукивать кирпичную кладку.
– Оба-на! Смотрите, что тут! – крикнул один, замерев над чем-то в дальнем правом углу. Как раз за мохнатой задницей здоровенной мертвой крысы.
– Хм, золотишко, похоже! – сказал быстрее всех подскочивший второй. – А эти крыски знают толк в добыче.
В углу аккуратной кучкой были свалены тускло блестящие предметы. Массивные и тонкие цепочки, медальоны, какие-то подвески. На некоторых были бурые пятна. А в некоторых кольцах – засохшие останки пальцев.
– Или врут, что на поверхность эти крысы не выходят, или сюда много желающих поживиться спускается, – сказал я. – Странно, у самого выхода такое богачество.
– А нам-то что с того? – Матонин оскалился в подобии улыбки. – Нашли – значит наше. Кирюха, подели там все на какие-нибудь равные кучки, у тебя глаз наметан должен быть, все-таки сын аптекаря.
Громила опустился рядом с кучей золота на корточки, выгреб все из угла, вытряхнул засохшие пальцы из колец, взвесил в двух горстях и принялся раскладывать на восемь частей.
– Ну что, хватайте свои доли, и погнали дальше? – сказал Матонин и посмотрел на меня.
Глава 5. Белоглазое чудо
Я сунул руки в карманы и отступил на шаг назад. Я помнил предостережение Талтуги, что золото трогать нельзя. Я не очень понимал, как работает ее магия, но проверять, что случится, если нарушить указание, все равно не хотелось.
Брови Матонина удивленно взлетели вверх.
– Тебе не нужна добыча? – он пристально уставился на меня. – Серьезно?
– Неа, – я мотнул головой. – Отказываюсь от своей доли в вашу пользу.
– А, брезгливый, значит, – Матонин криво ухмыльнулся. – Понимаю…
Он сгреб несколько золотых цепочек и колечек, приходившися за мою долю и ссыпал в карман. Потом снова посмотрел на меня. Лицо его стало странным.
– Где же я тебя все-таки видел, парень? – он потер лоб ладонью. – Не покидает ощущение, что мы знакомы, и все тут… Только вот не могу вспомнить, где и как мы виделись… Ай! – лицо его сморщилось, как будто от боли. Он снова потер ладонью лоб. Запустил пальцы в волосы и разлохматил свою гладко зачесанную прическу. – Ладно, хрен с тобой… Братва, вперед! Поохотимся на крыс!
Нам довольно долго никто не попадался. После такого бодрого начала, когда на нас набросились прямо перед входом, было даже немного странновато идти, крадучись, по пустым подземным галереям. Интересно, кто это все роскошество построил? Это же куча труда вбухана – кирпичная кладка все еще как новенькая, светящиеся пластины, больше всего похожие на зеркальца, которые непонятно от чего запитаны. Пару раз нам попались залы, украшенные вычурной лепниной диковатого какого-то стиля. Там были явные животные с огромными зубастыми пастями, многохвостые твари, хвосты которых тоже заканчивались зубами, извивающиеся переплетения змей… Я вроде видел раньше такие мотивы. У скифов, кажется… Да уж, вопросов больше, чем ответов. Например, почему эти подземелья заброшены? Те белобородые типы, которые психов приспособили колесо крутить, вроде тоже под землей живут. А здесь их нет… А откуда тогда твари? И что это вообще за твари?
– Что там за хрень такая? – сказал впереди идущий громила. – Кажется, еще какая-то живность…
Потянуло каким-то незнакомым запахом. Сладковатым, даже приторным. Довольно мерзким, будто с примесью фруктовой гнили. Раздался чавкающий звук, потом еще один.
– Фу, ну и дрянь! – тут я увидел сам, на что показывал матонинский громила. Коридор заканчивался круглой комнатой, мы уже такие видели – что-то вроде колодца. Только раньше нам попадались пустые, а пол этой был покрыт чем-то густым и коричневым. Поверхность этой массы шевелилась. А чавкающий звук раздавался, когда из кучи выползали такие… гм… черви, но на лапках. Тоже размером с собаку. Тошнотные, просто жуть.
Бабахнули первые выстрелы. Я представил, что мне придется тыкать этих тварей ножом, и мне тут же захотелось сбежать. Склизкие брюшки поблескивали, отражая местные светильники. Бежали твари к нам не то, чтобы быстро… Так, стоп. Я же вроде как колдун! Вот же самое подходящее место и время попрактиковаться в полученных навыках! Я, конечно, еще не так уж и много умею, но… Быстро сунул нож за пояс, встряхнул руками. Так. Указательный-средний, тап-тап, мизинец к мизинцу… Ага, есть! Бледно-светящийся ручеек скользнул по полу к надвигающимся тварям и растекся плоской лужей прямо перед ними. Этот эффект назвался «липучка». Собственно, так и работал. Передние червяки запачкали в свечении свои паучьи лапки и замедлились. Следующие наскочили на них, получилась небольшая куча-мала. Но задние уже ловко переползли через завязжих передних и пошуршали своими лапками дальше.
Ладони вместе, средние пальцы скрестить, тап-тап-тап большими. Разворот. Хоба! Блин… Прозрачная пелена порхнула вперед, но почти сразу просто посыпалась клочьями на скользкие тельца, не причинив им никакого вреда. «Накал эмоций недостаточный!» – услышал я в своей голове комментарий Соловейки.
– Что еще за фокусы? – Матонин повернулся ко мне, его дробовик уставился мне в живот.
– Эй, так я же мародер! – я поднял ладони вверх. – Вот и колдую. Только слабо совсем…
– А… – начал Матонин, но замолчал. Опять это странное выражение, как будто у него болит голова от того, что он пытается что-то вспомнить. Я что, накосячил?
От дальнейшего разговора меня спасли набежавшие твари. Загрохотали выстрелы, зазвучали чавкающие звуки. Оказалось, что эти «личинки» плюются какой-то едкой жижей. Видимого вреда она на причиняла, но слегка жглась, когда попадала на кожу. Убить их было сложнее, чем крыс – не сразу сообразили, где у них уязвимые места. Но даже уже упав на пол, твари продолжали шевелить лапками и ползти в нашу сторону.
Понятное дело, на брезгливость быстро пришлось забить. Я долбал скользкие вонючие тела ножом, отступал, снова долбил.
Мы покрошили их уже какую-то хренову прорву, а вонючая куча продолжала выплевывать все новых и новых тварей.
Пришлось отступить. Потом еще отступить.
Потом еще.
Несколько раз я ловил на себе странные взгляды Матонина. И еще заметил, что он что-то шепнул каждому из моих «телохранителей». Тех же самых, которые меня с самого начала пасли.