Потом я задумался про Феодору. С ней было как-то странно. После той истории с доппельгангером, мне сначала казалось, что она меня сторонится. Несколько раз мы сталкивались, она молча бросала на меня длинные непонятные взгляды и старалась побыстрее уйти. А я сначала как-то парился по этому поводу, но потом учеба и усталость меня отвлекли, и я забил. А сейчас вот подслушал их разговор с Йованом, и как-то меня занозило сразу. Йован, в целом, может и неплохой парень… Но как-то по-дурацки это все. Сначала мародеры задирают нос, что, мол, с карателями – никаких дел. А сейчас вот… «Выходи замуж, Феодора, в лепешку расшибусь…» Непоследовательно как-то.
Передо мной вдруг колыхнулась черная ткань монашеской рясы. Я поднял голову и встретился взглядом со смеющимися глазами Феодоры. Она прижала палец к губам и скользнула мимо меня. К той самой щели, у которой я их подслушивал. Выглянула в читальный зал, повернулась и поманила меня к себе.
Я подошел. Выглянул. Йован сел за стол, на котором было разложено несколько книг. Он водил пальцем по строчкам и что-то сосредоточенно записывал в тетрадку.
– Ты подслушивал? – тихо прошептала Феодора, касаясь губами моего уха.
– Случайно вышло… – одними губами ответил я.
– Ммм, как это мило… – она придвинулась ближе, ее грудь прижалась к моей. А поскольку она, по своему обыкновению, ничего под монашеской рясой не носила, я даже сквозь пиджак чувствовал ее соски. «Что она такое затевает опять?» – подумал я, но руки как будто сами собой уже легли на ее талию. Она прогнулась, еще теснее прижимаясь ко мне. Ее губы легонько коснулись моих. Будто дразня.
– Ты опять собираешься меня подставить? – прошептал я и легонько укусил ее за мочку уха.
– Или молчи и продолжай, или я сейчас закричу, что ты ко мне пристаешь, – прошептала она.
Я представил, в какое бешенство впадет Йован, если снова застанет нас на том же самом месте. Подавил смешок и сжал Феодору крепче.
– А если он и правда принесет денег, то ты выйдешь за него замуж? – спросил я, пока мои руки блуждали по ее роскошному телу. От нескромных взглядов ее ряса надежно укрывала, а вот от нескромных прикосновений – не особенно. Ткань казалась такой тонкой, что она была как будто голая. Впрочем, мне все равно уже хотелось ее сорвать.
– Не твое дело, Лебовский! – прошипела она, нашарив ловкими пальцами застежку моих брюк. Ого. Даже так? Похоже, не очень-то она хочет замуж…
– И ты готова променять теплое море и всякие прочие блага… – я подтолкнул ее ближе к столу и усадил на край. Мои руки скользнули под подол ее рясы, и я наконец-то почувствовал пальцами нежный шелк ее кожи. Она закусила губу и запрокинула голову. Ее грудь четко обрисовалась под тонкой тканью. Так четко, что хоть скульптуры ваяй, видно каждый изгиб, каждую выпуклость и каждую впадинку.
– Обещания теплого моря еще не теплое море… – прошептала она. Пряжка моего ремня тихонько звякнула, расстегиваясь.
– Пожалуй… – прошептал я.
– Заткнись, – сказала она и закрыла мне рот долгим поцелуем.
Глава 2. Дойти до пункта назначения
Ловкие пальцы Феодоры скользнули под ремень моих брюк. Голова закружилась от сладкого предвкушения и стала удивительно пустой… И в тот же момент я чуть не взвыл от дикой боли. Даже в глазах потемнело.
– Как же вы все на это ведетесь, – прошипела Феодора мне на ухо и больно укусила за мочку.
– Феодора, ты же знаешь, что это был не я… – почти простонал я. Мне правда до сих пор было стыдно за доппельгангера. Я же прекрасно видел, что именно мой двойник с ней делал! Вот идиот… И ничего, никакая мысль в моей пустой голове мне не подсказала, что вряд ли она хочет немедленного повторения секса с тем, кто ее изнасиловал…
– Как это миленько… – нежно пропела Феодора. – Откуда у Йована деньги?
– Что? – я даже дернулся от такой внезапной перемены темы, и снова чуть не заорал от боли. Пальцы девушки сжимали мое хозяйство как стальные клещи и выпускать, как будто, не собирались.
– Я насмотрелась за это время на вашу внезапную нежную дружбу, – зло сказала она. – С чего бы вам вдруг чуть ли не в десны целоваться? Он очень уверенно говорит мне про деньги. Так что вы такое затеяли? Говори, или оторву все нахрен!
– Да блин… – прошептал я. – Могла бы и просто спросить… Без драматических эффектов…
– Лучше перестань мне зубы заговаривать, – Феодора сжала пальцы чуть сильнее. – Говори, или я заору, что ты меня насилуешь.
Нда, всегда любил шантажистов… А пытки так вообще из разряда любимых развлечений на досуге. Разве что жрать с утра живую жабу более прикольно. Даже с учетом нежной приязни в ядреном коктейле с чувством вины перед Феодорой, я почувствовал, что у меня начинает падать планка. Вот серьезно, если бы она просто так спросила, безо всяких железных хваток за яйца, то я бы на голубом глазу ей все выложил. Про Катеньку Крюгер, любовную историю и Золотые Соболя. А теперь…
– Йован! – заорал я в полный голос. – Йован, ты еще здесь?
– Ты охренел, мародер? – зашипела Феодора. Боль была такой, что я уже реально не был уверен в том, оторвала мне Феодора что-нибудь, или снова применила на мне свою кошмарную магию. Которую вообще-то вроде бы нельзя применять на других студентах, если судить по правилам. Но или у карателей свои правила, или Феодора хрен положила на любые правила. Ощущения были такие, что голова у меня как будто взорвалась и забрызгала мозгами все окружающие книжные шкафы, а каждый палец сунули в тиски и раздробили на мелкие кусочки.
– Если расскажешь про меня, это покажется тебе цветочками, мудак! – услышал я голос Феодоры как через здоровенный ком ваты. Приоткрыл один глаз и успел заметить ее перекошенное злобой лицо. Потом меня обдало легоньким ветром от ее колыхнувшегося у меня над головой подола, и ее легкие шаги простучали куда-то вдаль.
– Эй, Лебовский… – нерешительно произнес Йован. – Ты как вообще? Что такое с тобой?
– Ох… я снова попытался открыть глаза. Сквозь кровавую пелену увидел озабоченное лицо Йована. Серб сидел рядом со мной на корточках, а я валялся на полу рядом со столом. В правом виске пульсировала боль. Я осторожно поднял руку и коснулся головы. Мокрое и теплое… Похоже, зассадил, когда падал. А когда я вообще упал?
– Подожди, не шевелись, – Йован поднялся. – Сейчас я Синильгу позову.
– Стой, – прохрипел я. – Не надо, вроде не проломил череп.
Я оперся на руки и приподнялся. Кровавый туман отступил. Чуть-чуть подташнивало, но вроде не критично. Если и стряс кукушку, то не до госпитализации точно.
– Это кто тебя так? – спросил Йован.
– Да сам дурак, – пробормотал я, хватаясь за стол. Поднялся на ноги. Все норм, вроде как даже не штормит особо. – Ты ничего про призраков в библиотеке не слышал?
– Какого цвета был дух? – деловито спросил Йован.
– А, так то есть мне не показалось! – я почувствовал, как теплая капля поползла по щеке и полез в карман за носовым платком. – Короче, я сам дурак. Дернулся, споткнулся и рассадил голову.
– Так цвета-то какого? – допытывался Йован. – Тут есть черные свухи, зеленые долдоны и еще белые. Примета есть, если свуха увидел, то значит порчу на тебя кто-то навел. Черный призрак был?
– Да не, белый, кажется, – сказал я. – Не уверен. Что-то замерцало в том углу, я крикнул тебе и вскочил. Ну и…
– Если белый, то вроде нормально… – неуверенно сказал Йован. – Точно не надо в лазарет? А то ты бледный какой-то…
– Точно не надо, – твердо ответил я. Что-то мне после «свидания» с Феодорой совершенно не хотелось оказаться во владениях Кащеева. Кстати, неплохо бы узнать о ней немного побольше. Девушка явно на каком-то особом положении. Реально, если бы она не совершила глупость, то я бы выложил ей все, как миленький. А я ведь даже не знаю толком, что она собой представляет… Кажется, иногда я думаю совершенно не тем местом, которым полагается.
– Кстати, а что там с покупателем? – Йован понизил голос и склонился ко мне поближе. – Ты вроде говорил, что есть наметки…