- Как видишь, - пожимаю плечами я, - а что?
- А то ты, Серега, не понимаешь, что?
Леша смотрит на меня, склонив голову.
- Вся тусовка о вас троих судачит. Уже год почитай. «Секс на льду», «Мемуары двух гейш», «Тройной флирт»… Не читал?
Поджимаю губы.
- Читал. Да мало ли что там всякие пишут…
Леша поводит бровью.
- Ну со мной-то, Валет, дурака не включай.
Вздыхаю и отвожу взгляд.
- Протекло где-то в «Зеркальном», - цежу сквозь зубы я. – Детки заигрались, а кто-то подсмотрел.
- Вот, - кивает он, - я именно об этом. А знаешь кто?
Качаю головой.
- Да кто угодно.
- Нет. Подумай.
- Ну правда, не знаю. Кто-то из сваливших. Артем, Катька… Валя…
Леша дважды отрицательно качает головой и один раз кивает.
- Да ладно, - не верю я.
- Не со зла, да по дурости, - вздыхает он. – Обидели вы девочку чем-то…
О том, что по интернету бродят различные непристойные статейки, обсасывающие личную жизнь спортсменов «Зеркального» я знал давно. И все знали. Относились, правда, по-разному. На откровенную чушь и нездоровые фантазии мы внимания не обращали, посмеиваясь над потугами хейтеров, но в последнее время стали появляться материалы уж очень напоминавшие грамотно слитый инсайд. Совсем уж откровенных подробностей там не было, но намеков – достаточно, чтобы сопоставить все имена и прийти к неоднозначным выводам. И я искренне был удивлен, что источником этого оказалась наша Валя… Бывшая наша… Но все же.
- Да не могла Валька… - не хочу верить я.
- Могла, Сережа, могла. Я сам слышал…
- Значит ей кто-то подсказал… Значит ее накрутили…
- Валет, ты даже на эшафоте будешь отстаивать честь предавшей тебя дамы, - смеется Жигудин.
Качаю головой. Неприятно все это. Не понятно… А главное, за что? С Валькой у нас никогда не было ни конкуренции, ни столкновений… Симпатии, правда, тоже не было.
- Мама знает? – как бы между прочим интересуется Леша.
Он из тех, кто посвящен. Он, и еще Тихонова. Но тут никак не скроешься, потому что роман с моим отцом у Нинель происходил буквально у них на глазах.
- Догадывается…
- И..?
- Ненавязчиво дала понять, что одну из них я должен оставить в покое. Так и сказала, кстати…
- И которую, - любопытствует он.
- Леша, отстань, а? И так теперь тошно…
Жигудин смеется, дружески хлопая меня по плечу.
Сидим. Смотрим как катаются на льду пары. Девчонки все же смогли уговорить Стаса, и Оля Арбузова с дежурными улыбками позирует с ними для селфи.
- Леш, я хочу с Тихоновой повидаться, - говорю я. – Можно?
Не говоря ни слова, он достает телефон и тыкает пальцем в экран.
- Алло, Татьяна Вячеславовна? Здравствуйте еще раз… - Леша улыбается, слушая, что говорит ему Тихонова. – Ну да… Ага… Тут одно юное дарование вас жаждет лицезреть… Ага… Молодое, да ранее… Он самый… Э-э-э… Даю…
Он протягивает мне телефон.
- Алло…
- Здравствуй, мой дорогой! - знакомый голос, высокий, задорный, не смотря на возраст.
- Здравствуйте, Татьяна Вячеславовна!..
- Что ж ты так редко про меня вспоминаешь, а? Совсем забыл, старая я для тебя стала, не интересная…
- Ну что вы, Татьяна Вячеславовна, - рассыпаюсь мелким бесом, - вот, как только из нашей крепости вырвался – сразу к вам, пока назад не упекли…
Тихонова смеется.
- Ладно, приходи в гримерку через пол часика, - милостиво позволяет она, - Леша покажет…
Она отключает телефон раньше, чем я успеваю ее поблагодарить.
Возвращаю трубку Леше.
- Через пол часа… - говорю.
Жигудин кивает. Вопросительно смотрит.
- Деньги есть?
- Не понял… - напрягаюсь я.
- Валет, спустись с зеркальных облаков…. У тебя полчаса чтобы найти в центре Москвы, в ноябре свежий, красивый и изысканный букет…
- Блин, точно… - хлопаю себя ладонью по лбу.
- А ты что думал, - хохочет Леша. – Ладно… Чтоб ты Серега, без меня делал…
Он снова тыкает пальцем в свой спасительный телефон…
Сидим с Анечкой вдвоем на трибунах. Смотрим шоу. Танька, вильнув рыжим хвостом, умчалась от нас в толпу своих поклонников и купается во всеобщем обожании. Ну и пускай. Нам хорошо вдвоем. Обнимаю мою феечку за талию, держу в руке ее теплую ладошку, нашептываю в розовое ушко всякие непристойные вещи, от которых она то изумленно на меня смотрит, то сдавленно хохочет в кулачок…
- Танька твоя – блядь. Но талантливая.
Тихонова величественно позволяет мне присесть на диван в своей гримерке. Материализовавшийся заклинаниями Леши Жигудина роскошный букет лилий пришелся ей по душе, и в настроении Шуба была благосклонном.
- Не нужен ты ей, - продолжает она безапелляционным тоном. – И она тебе нахер не упала… Что бы у вас там не происходило в вашем «Зеркальном» борделе.
Кроме пары общих вопросов «Как дела?» и «Как там мамочка твоя замечательная?», Тихонова сочла нужным заговорить со мной именно об этом.
- А вот Аню Озерову – люби. Крепко и сильно. Девочка без тебя зачахнет…
- Да ладно вам, Татьяна Вячеславовна, - пытаюсь возразить, - не такой уж я и замечательный…
- Да не о тебе речь, мальчик, - перебивает она, взмахом руки давая понять, что моего мнения вообще никто не спрашивает. – Девочка уж больно хорошая…
Она вперивает в меня взгляд своих немигающих глаз и улыбается улыбкой змеи.
- Обидишь – убью лично. Понял?..
На шоу угловатые буратины, поставленные в пару со спортсменами, порой, смотрятся даже почти неплохо. Умело скрытые недостатки и выставленные напоказ мизерные достоинства – заслуга хореографов и постановщиков. Тихонько веселимся с Анькой, отпуская нелестные комментарии по поводу катающихся. Между номерами Леша, с микрофоном и на коньках, хохмит в роли конферансье и подкалывает судей каверзными вопросами. В соведущих у него какая-то белобрысая девица, которую не знаю – наверное очередная звезда.
Судьи, пятеро, сидят рядком на небольшом возвышении. Шуба в центре. Нинель – по правую руку. Вообще не интересуюсь, о чем они там говорят и что делают.
Очередной номер программы, поставленный на приятную музыку и довольно миленько исполненный, настроил меня на романтический лад.
- Давай сбежим, - шепчу Ане, - все равно скука смертная…
- Ты что, неудобно… - пытается сопротивляться она.
- Да чушь собачья, - возмущаюсь, - здесь что, контрольный прокат? Кто на нас смотрит?
Аня вздыхает и нерешительно оглядывается по сторонам.
- Ну… Давай…
Ускользаем с трибун и весело бежим в гардероб. Нинель разозлится… Наверное. Но мне плевать…
Гуляем по набережной. Морозно. Кружится легкий снежок.
Обнимаю Аню и целую в замерзшие щеки.
- Сережка…
- Что?
Прижимаю ее к себе.
- Задушишь…
- Чтобы никому не досталась…
- Дурак…
Анька заливисто хохочет, выскальзывает из моих рук и отбегает на несколько шагов.
- Идем что-то съедим теплого, я замерзла, - кричит она.
- Что же мы можем съесть кроме чая? - смеясь, спрашиваю я.
- Чай, - она мечтательно закатывает глаза. – С заваркой!
Наш традиционный изысканный ужин…
Поздно вечером, напившись чаем и согрешив одним бубликом на двоих, бредем в по улицам куда глаза глядят. Останавливаемся. Обнимаю ее. Аня сразу же подставляет губки для поцелуя…
- Сладкая, - констатирую я.
- Как конфета? – уточняет она.
- Шоколадная…
- Ужас, - изображает отчаяние она. – Значит растолстела. Завтра не прыгну…
Машу рукой проезжающему мимо такси.
- Куда вам, молодые люди?
На удивление, таксист самый обычный русский.
- Москва-сити, - говорю я и вопросительно смотрю на Аню.
Она тихо смеется, прячет лицо в ладонях, кивает, отводя взгляд…
Едва переступив порог, решительно сбрасываю с нее шубку, выдергиваю из сапожек, путаясь в вязанных пуговицах, стягиваю шерстяное платье… Подхватываю на руки. Целую в губы, в шею, в плечи…
- Господи, Сережка…
