- Я обещала Анечке… - шепчет она. – Обещала… Что у нее… У вас с ней… Не будет из-за меня проблем. Я поклялась ей здоровьем сына…
Таня опускает руки и сухим изумрудным взглядом смотрит мне прямо в душу.
- Я счастлива с Женькой, Серенький, - произносит она коротко и решительно. – Прости, но кофе мне сегодня больше не хочется…
Вот и все… Свалившийся с души камень больно придавил мою ногу…
Вылезаю из машины, захлопываю дверь и, помахав рукой моей рыжей мечте, делаю несколько шагов в сторону дома.
- Сережка!..
Оборачиваюсь.
Она стоит у водительской двери… Такая желанная, такая близкая. Самая любимая на свете…
Проклиная себя, свою жизнь и весь белый свет, несусь к ней, хватаю в объятья, покрываю поцелуями ее глаза и губы, зарываюсь ладонями и лицом в ее рыжие локоны. И мир замирает. Потому что в эти мгновения мы прощаемся навсегда с нашей любовью…
А на фоне белого капота ее автомобиля, в лобовом стекле, ярким пятном отражается подаренная мною алая роза…
- Ланской, руки твои на выезде почему плетьми висят? Едешь – болтаешься. Что это такое? Да не горбись ты, выпрями спину! Бурлаки на Волге какие-то… Резче, резче заход… Давай, пошел… Так… Опять криво-косо… Я не знаю просто… Сюда ко мне едь…
Нинель раздраженно швыряет перед собой какие-то бумажки и яростно, поджав губы, смотрит, как я качусь в ее сторону.
Прекрасно ее понимаю. Самому тошно…
- Объясни, пожалуйста, что происходит, - ее глаза буравят меня насквозь. – Ты вообще здесь? Или витаешь где-то… Простейшие элементы выполняешь на отвяжись, как будто тебя тут заставляют силой. В чем дело, я могу узнать? Ты в состоянии нормально работать, или тебя, как маленького, упрашивать нужно?
Мелко трясу головой, вытираю лоб салфеткой.
- Извините… - говорю. – Я сейчас соберусь и все сделаю…
Она внимательно смотрит на меня, потом качает головой и отворачивается.
- Соберись и сделай, - произносит она. – Весь комплекс элементов с самого начала. Давай. И без ошибок, пожалуйста.
Разворачиваюсь и еду на исходную. И тут же снова мысленно улетаю…
Меня выписывают с позитивным диагнозом, но выдают кучу рекомендаций, как тренироваться, какие нагрузки предпочтительны, а какие нежелательны. Главное, что, по мнению врачей, в операции на суставе необходимости нет, а значит сезон для меня не потерян. Это здорово…
Пишу Нинель. Ей первой…
«У меня все ок. Операция отменяется. С тебя контрольные, как договаривались.»
Она отвечает тут же.
«Позвони Озеровой. Имей, блядь, совесть. Она извелась вся.»
Как всегда, на фоне бремени страстей человеческих страдают самые любимые и беззащитные…
Набираю Анечку…
- Алло! Господи, как ты там?
- Здравствуй…
- Ланской, скотина, у тебя совесть есть? Только посмей мне сказать, что ты не смертельно болен…
- У меня все нормально. Жить буду…
- Слава богу… Как же я тебя ненавижу…
- Аннушка, фея моя…
- Иди к черту… Гад… - она всхлипывает. - О господи… Любимый мой, родной мой… Серенький… У меня уже слез не осталось…
- Прости… Я и правда скотина… Но тут столько всего… Приезжай сегодня вечером. Мне так нужно с тобой поговорить…
- Ты узнал?..
- Да… Почти… Все объясню дома… Танька все рассказала…
Аня нервно хмыкает.
- Но вы… не…
- Нет… Анечка, нет… Она помнит, что дала тебе слово… И я… На этот раз я… устоял…
- Ну ладно… - она облегченно вздыхает. - Я приеду…
Мне так и не удалось уговорить ее переехать ко мне жить… Она с готовностью остается со мной на ночь… Мы любим друг друга страстно и без остатка… Но утром она всегда уходит. Как будто не только не исключая, но нарочно оставляя возможность передумать. Себе… И мне.
И я понимаю, что ее волосы на полу, ее сохнущие кружевные трусики на вешалке и ее зубная щетка в стакане – это всего лишь иллюзия, имитация счастья, мечта, которой пока еще не суждено сбыться…
Простое задание. Все зубцовые квады. Тулуп, лутц, флип. С короткими перебежками между ними. Потом реберные – сальхов, риттбергер. Без каскадов. И аксель пока не трогаем. Но эти… Их просто нужно сделать… А для этого нужно хоть немного сосредоточиться…
Не получается…
Пытаюсь дозвониться Сашеньке. Ее телефон вне зоны доступа. Уже второй день… И я не нахожу себе места от беспокойства. Лерка тоже, как назло, не берет трубку. Что же делать… Дергать Макса или Авера не хочется… Остается только…
Со звоном и хрустом приземляю четверной тулуп и чисто выезжаю с раскинутыми в стороны руками и дотянутым левым носком. Нинель должна быть довольна. Дальше сложнее… Лутц. С переменой ноги. Зато Анька классно умеет его делать… Научилась…
Левую ногу перед правой… Внешнее ребро… Замах руками и, одновременно, правым зубцом упираюсь в лед. Толчок…
Господи. Что с тобой могло случиться, почему ты не отвечаешь?.. Только дождись меня… Боже, прошу тебя, не дай ей… Только дождись… Я не переживу, если… Только живи… Бог, забери меня, возьми меня, только бы она жила, только бы…
Приземляю чисто. Ребро… Выезд… Руки в стороны…
Теперь флип…
Со стороны похоже на лутц, только на внутреннем ребре…
- Ланской, ко мне подъедь…
Голос Нинель несется над поверхностью льда.
Не могу сдержаться. Слезы градом катятся из глаз. Утираю их ладонями…
- Сережа, в чем дело? – Нинель прячет озабоченность за маской раздражения.
- Извините…
- Да что случилось, черт побери?..
Я шепчу, еле слышно, чтобы услышала только она.
- Мама, мамочка, прости… У тебя есть телефон Ромы Домнина?
Она озадаченно смотрит на меня.
- Допустим…
- Позвони ему, пожалуйста…
Она соглашается сразу же. Понимает, что просто так я бы не просил…
- Ну… Ладно…
Не спуская с меня подозрительного взгляда, она проводит пальцем по экрану своего телефона и подносит аппарат к уху. Стою у бортика, нервно подергиваясь.
- Ромочка… Да… Ну я, кто же еще?.. Здравствуй, дорогой… Нормально, нормально… - Нинель натянуто улыбается. – Тут с тобой кое-кто пообщаться очень хочет… Да-да, он самый… Даю…
Она протягивает мне свой телефон, сопровождая свои движения ледяным взглядом.
- Роман Сергеевич, здравствуйте, - выдавливаю из себя я.
- Привет, Сережа… Чем обязан?..
- Роман Сергеевич, - пренебрегая вежливостью сразу беру быка за рога я, - не знаете случайно, где Саша Миссель?
- Э-э-э…
- Я никак не могу ей дозвониться… Извините, что приходится вас беспокоить…
- Сереж… - он перебивает меня усталым, нервным голосом. – Ты только не психуй…
- Что-что, простите?..
- Она в Склифе… Ей стало плохо на тренировке… Она… Потеряла сознание. Мы вызвали скорую…
У меня падает сердце и перехватывает дыхание.
- Когда?.. – сипло выдавливаю из себя я.
- Позавчера вечером.
Как раз тогда, когда я встречался с Танькой.
Рома осторожно, как сапер через минное поле, проводит меня сквозь неизбежное.
- Сереж, ты в курсе, что у нее лейкоз?
- В курсе… - тихо произношу я. – Я сейчас к ней в Склиф поеду…
- Там Масленникова с ней сидит безвылазно… Ты только спокойно, без истерик, понял?
- Спасибо, Роман Сергеевич…
- Давай, держитесь…
Возвращаю телефон Нинель. Похоже, вид у меня не очень, потому что она без наводящих вопросов просто предлагает.
- Поехать с тобой?
- Да… - бормочу, - если можешь… С моей… одной знакомой… беда…
- По дороге расскажешь, - она делает знак Артуру и Муракову. – Иди переодевайся…
Знакомого Ренджровера больше нет. Теперь Нинель ездит на представительском Майбахе с водителем. Положение самого звездного тренера самого популярного и золотоносного вида спорта страны позволяет и обязывает. Поэтому запихиваемся вдвоем на задний ряд и тонем в атмосфере мягкой, вентилируемой кожи, дорогого парфюма и ненавязчивой фоновой музыки.
Она поворачивает голову и вопросительно смотрит на меня.
- На Сухаревку, - мрачно говорю я.
