Понимаю, что это шанс, которым нужно пользоваться.

- Давай встретимся, - предлагаю я.

Она молчит, отвечает не сразу.

- Иди ты в жопу, Ланской… - тихо говорит она. - Я замужем… И Аньке твоей я обещала…

- Только скажи куда, - давлю на нее я, - я из больницы сбегу и к тебе приеду…

- Чтобы что? – Танька повышает голос. – Чтобы разочек мне присунуть… И чтобы опять свести меня с ума, заставить мечтать о несбыточном, что-то там фантазировать… А потом снова бросить и побежать за своей Анечкой?

У меня подкатывает ком к горлу…

- Я просто хочу тебя увидеть, - говорю я чуть слышно. - Просто увидеть. И поговорить. Если хочешь… Если тебе это важно… Я обещаю не коснуться тебя и пальцем…

Она молчит. Потом, сквозь шум помех, я слышу, как она вздыхает, шмыгает носом и чем-то шуршит.

- Позвони мне через три дня, - говорит наконец она. – Женька уедет в Питер, я отволоку малого к родителям, буду посвободнее чуть-чуть…

- Спасибо! Я обязательно позвоню…

- И знаешь, что… - она перебивает меня на полуслове. – Если ты и на этот раз меня обманешь и исчезнешь без следа… То не смей мне больше звонить. Никогда, понял?

Она, не дожидаясь моего ответа, бросает трубку.

А у меня перед глазами ее обнаженное тело в неверном отсвете уличных фонарей и пульсирующие в мозгу, в такт ударам сердца, слова из песни…

«Париж-Париж, сон наяву…»

Стою перед баскетбольным кольцом и методично, один за одним, кидаю штрафные броски. Замах. Закрут. Бросок. Попадание. Замах. Закрут. Бросок. Промах. Эффективность моих бросков процентов шестьдесят, то есть из пяти в лучшем случае попадаю три раза. Если сравнивать с нашими прыжковыми элементами, подобное соотношение успешных приземлений к срывам не годится никуда, и такой прыжок, как правило, из программы убирают. Как вычисляется результативность игрока в баскетболе я не знаю. Но думаю, что на штрафные меня тренер вряд ли бы поставил.

Бросок. Попадание…

Кроме меня на площадке никого нет. Мои ситуативные партнеры и соперники, ребята и девчонки из других сборных команд, кто выписался, кто дрыхнет после обеда, а кто просто нашел себе занятие поинтереснее. Поэтому я играюсь с мячиком в одиночестве. И жду Лизу.

Бросок. Промах…

Хорошо, что завтра приедет Леша Жигудин… Я слабо верю в то, что мне удастся узнать что-то новое, даже если он и привезет то, что я попросил. Но все равно. Нельзя оставлять ни один не закрытый вопрос. Если я уж решил во всем разобраться. И ради этого даже бросил тренировки у Осборна, перспективу сделать карьеру в профессиональном спорте и вернулся обратно…

Бросок. Промах…

На много больше надежд я возлагаю на встречу с Танькой. У нее отличная память и развитое критическое мышление. И даже если она и не обратила сразу внимания на то или иное давнее событие, брошенную кем-то фразу или внезапное появление кого-то там где этого кого-то точно не ожидали увидеть – она вспомнит. И на ее слово можно будет положиться. Главное, не позволить раньше времени эмоциям захлестнуть разум. Это касается не только ее, но и меня…

Бросок… Попадание.

- Браво!

Оборачиваюсь. Лиза стоит перед входом на площадку, облокотившись о решетку, улыбается и нарочито медленно мне аплодирует.

- Талантливый человек талантлив во всем, - весело комментирует она. - Посредственность всегда бездарна в чем-то одном.

- И к какой категории ты меня относишь? – интересуюсь у нее.

- Смешно, - кивает она, и, подойдя ближе, отбирает у меня мяч.

До кольца метров семь. В баскетболе это дистанция для трехочкового броска. Изящным движением, почти не целясь, без напряжения, Лиза замахивается и посылает мяч точно в корзину. Усмехаясь под моим обалдевшим взглядом, она не без кокетства тянет вниз молнию на своей куртке и сбрасывает ее, оставаясь в шортах, майке и кроссовках.

- Ну что, играем?

Мы играем один на один по правилам американского стритбола. Появившаяся в пятидесятых годах прошлого века, в бедных американских кварталах игра замечательно подходит для двух непрофессионалов, решивших что-то там доказать друг другу.

Первой начинает Лизель. Она медленно, с ленцой прохаживается вдоль трехочковой линии, хлопая мячом об покрытие и поглядывая на меня из-под челки. Хожу за ней как привязанный, в любую секунду готовый перехватить ее атаку или помешать броску. Наконец она решается. Обманным движением корпуса влево, она подныривает под меня с правой стороны и, прорвав мою оборону, несется к кольцу. Успеваю пихнуть ее плечом под локоть за мгновение до броска, и мяч, по кривой траектории, летит мимо. Никак не реагируя на неудачу, Лиза занимает оборонительную позицию и смотрит на меня.

Поднимаю мяч, и теперь уже я на линии трехочкового, лицом к кольцу, а Лиза энергично прыгает передо мной, мешая и толкаясь. Выбираю тактику. Повторять за ней ее же прием – глупо. Очевидно, что она к этому готова. Идти напролом – возможно, но я гораздо здоровее, выше и тяжелее, могу просто свалить ее на пол массой. Это не честно, да и покалечить можно. Все-таки это игра для удовольствия, а не гонка за результатом. Поэтому… Дожидаюсь, когда она, в очередной раз подпрыгнув и приземлившись, замирает, наклонив корпус и расставив коленки. Левой рукой кидаю мяч так, что он пролетает у нее между ног, а сам уже несусь мимо, прямо к кольцу. Лиза не успевает среагировать, и я, подхватив катящийся пупырчатый мяч почти под самым кольцом, подпрыгиваю и легко забрасываю его в корзину.

- Один – ноль, - констатирую я, протягивая ей оранжевый мяч.

- Не радуйся раньше времени, - беззлобно огрызается она, становясь на исходную…

Свой первый мяч она забрасывает, проведя как под копирку такую же комбинацию, что и в начале, справедливо рассудив, что именно этого я от нее и не буду ожидать. Поймав меня врасплох, она спокойно закидывает мяч в цель. Я же, на своей попытке, ошибаюсь и не попадаю в кольцо из вполне выигрышного положения, по собственной вине. А потом Лиза, играючи, и уже не надеясь на мое ротозейство, просто кладет трехочковый, не давая мне возможности даже руки поднять, чтобы ей хоть как-то помешать. Моя попытка – и снова ошибка. Слишком долго готовлюсь к броску и Лиза, с разворота, в последний момент кулаком выбивает мяч у меня из рук. И тут же снова заколачивает мне трехочковый, обманув ложным выпадом в сторону кольца. Короче, проигрываю я ей абсолютно и совершенно безнадежно, под конец расстроившись и слив уже в совершенно элементарных позициях. Лиза удовлетворенно улыбается, распускает свои черные волосы, которые собрала перед игрой в хвостик, и протирает влажное от выступившего пота лицо краем своей же футболки, задрав ее вверх. Замечаю, что выше безупречного, идеального пресса у Лизы под футболкой имеется миленький розовый бюстгальтер.

Лиза ловит мой взгляд и, не опуская футболки, поводит бровью.

- Что пялишься? На сиськи мои что ли не насмотрелся еще?

- Смотрю на то, что мне нравится, - отвечаю я, нехотя отворачиваясь.

Наверное, где-то месяц назад, как раз в конце сезона, Лиза снялась в просто потрясающей фотосессии для одного из мужских журналов. Фотосессия очень откровенная, практически не оставляющая поля для фантазии… Но при этом на столько артистичная и одухотворенная, что ни о какой пошлости речи даже быть не может. Естественно, мы все, особенно мужская часть нашего коллектива, изучали этот журнал с особым интересом.

- Если нравится – смотри в открытую, а не пялься исподтишка, - произносит Лиза.

Я снова поворачиваюсь к ней и с замиранием сердца наблюдаю, как она медленно, плавными движениями снимает мокрую футболку через голову. Узкий спортивный бюстгальтер туго стягивает ее грудь, придавая ей безупречную форму и визуально увеличивая. Хотя, если верить фотографиям, грудь у Лизы и без дополнительных улучшений невероятно красивая.

Не спеша, и не смущаясь, Лиза набрасывает на плечи спортивную куртку.

- Меня фотограф, когда мое портфолио делал, спрашивал, - говорит она, присаживаясь со мной рядом на лавочку, - не стыдно ли мне вот так обнажаться, не стесняюсь ли я…