Экзамены Тоб сдал блестяще, Эмбер и Огастус поддерживали выбор юноши. В военной академии имени генерала Гумарда учебный год для перваков начинался с танисы — целое лето и хас (2) проходят экзамены. Последнюю шестицу поступившие уже Тобиан и Фредер отмечали в Загородном дворце в семейной кругу и в присутствии Уилла, охранявшего Фреда. Королева с братом решила покататься по парку, что окружал дворец, Эмбер любила, когда в повозке с открытым верхом на неё падали листья, юноши пировали в зале, где обычно Афовийские принимали высоких гостей.

— Уилл, выпьем за то, — поднял бокал с вином Фредер, — что Тоба будут поднимать в пять утра, заставлять чистить картошку и пороть!

— Не ёрничай, братец, это элитная академия, а не какая-то казарма. — сумничал Тобиан. — Царили бы там такие порядки, мамуля своего короля туда бы не впихнула.

Фредер засмеялся.

— Мой дорогой любимый брат, я вижу, как ты мучаешься, что родился не первым. Но я тебя люблю, я откажусь от престола, а ты, как брат-близнец, займёшь моё место.

Наследник с важным видом встал из-за стола, Тоб вскочил как пуля. За шестнадцать лет к шуткам привык бы любой, но не он.

— Нет! Уилл, скажи ему…

Фредер захохотал и присел обратно.

— Не, ну ты видал, Уилл! Ведётся как ребёнок! Эх, печально, Уилл, что тебя с нами не будет в академии, без тебя над братом не интересно издеваться. Но ты крепись, я обещал, что дам тебе скоро свободу… Уилл, ты что помрачнел?

Раб смотрел в стол, в пустую тарелку. Шутки, смех — это принадлежит принцам, не ему. Дам свободу… уловил край уха. Уилл поднял глаза на красного от смеха Фреда, бледного Тоба. Свобода…

— Да сколько можно её обещать? — закричал раб.

— Уилл, что с тобой? — серьёзно и удивлённо спросил Тобиан.

Вопрос, полный наивности, привёл раба в бешенство.

— Мне надоели ваши «скоро»! Скоро увижу маму и папу, скоро отменит Фред рабство, скоро Фред подкупит комитет, сделает мне документы! Скоро, скоро, завтра, завтра! Я сыт вашими завтраками по горло! Хозяин меня голодом в детстве морил, так сейчас решили кормить?

— Уилл, — посмотрел обеспокоенно на дверь Фред, — не забывай, где ты находишься.

Но разбушевавшегося Уилла было не унять. Он не пытался контролировать свой гнев, злость, ненависть. Натерпелся.

— Вы не знаете, что такое быть рабом! Я вас защищаю, а на мне пробуждают ошейник!

Уилл вскочил со стула, случайно задел скатерть, и тарелки рухнули на пол, превратившись в осколки.

— Собери сейчас же! — начал пугаться Тобиан. — Дядя сейчас зайдёт!

— И пусть заходит! Пусть убьёт меня!

Уилл схватил уцелевший бокал и кинул его в окно. Кровь хлынула в голову, винамиатис задребежал в ошейнике. Подобрав вилку, Уилл вонзил её в метровый портрет Огастуса. Яростно раб колотил вазы, обеденный стол, бросал на пол скульптуры. Близнецы заломили ему руки, но с Уиллом было бесполезно бороться. Красный разгорячённый раб отрывался как никогда в жизни, он хватанул стул, оттолкнул друзей и со всего размаху бросил в дверь.

Послышался скрип, стул ударился обо что-то мягкое…

Эмбер завопила от боли.

— Тоби… — издал рёв Огастус.

И тут он чуть не потерял сознание, с кубком в руках стоял Уилл, племянники загородили друга своим телом.

— Тварь… — зашипел Огастус.

— Дядя, его вывел из себя я! — закричал Тобиан.

Бросив быстрый невдумчивый взгляд на сестру, Огастус оттолкнул племянников, одним ударом ноги раб отлетел на метр.

— Дядя, не надо! — заорал Тобиан.

Крик ужаса и страдания заглушил его мольбу. Ошейник барахтался на шее как живой, истошно кричал Уилл, распластавшись на полу. Душераздирающий вопль пронзил весь дворец, волны боли накатывались и накатывались на его тело. Такого Уилл не испытывал никогда. Отчаянно надрывал глотку Тобиан, умоляя помиловать друга.

— Мою сестру захотел убить? — спокойно выговаривал Огастус, поглаживала ушибленную щеку Эмбер.

— Дядя, пожалуйста, пожалуйста, перестаньте!

— Дядя, остановитесь! — твёрдым голосом проговорил Фредер. — Вы его убьёте, вы сделаете хуже только себе, где вы найдёте другого такого телохранителя?

— Найду, найду.

Братья стояли в углу зала, они хотели подбежать к другу, прервать его страдания, но путь сыновьям преградила королева. Огастус посмеивался, ошейник пробуждался всё с большей и большей силой, Уилл уже не извивался на полу.

— Дядя, Уилл единственный, кто верен мне и Тобиану, все остальные охраняют нас ради денег. Вас волнует месть или ваши племянники?

— Я остановлюсь, когда он попросит прощения перед вами. Тварь, извинись!

Уилл протянул ногу, чтобы встань, но рывок новой боли бросил вниз его обмякшее тело. Он шлёпнулся на пол, раб не понимал разницу между полом и потолком, дрожащими глазами он смотрел на друзей и медленно закрывал их… На голову сыпались удары трости.

— Дядя! — вопил Тобиан. — Он наш друг, прошу, дядя! Дядя… Отец, остановись!

На миг Огастус замер, но вновь продолжил бойню.

Руки у Тобиана дрожали, сердце готово было вырваться из груди. Он звал на помощь, кричал стражу, слуг, умолял Эмбер.

Тишина, которую разрывали крики Уилла.

Тобиан бегал глазами по комнате, лихорадочно ища, чем остановить пытку. Броситься на дядю с кулаками — он моментально разбудит ошейник, он убьёт Уилла в считаное мгновение! Уилл, друг… Тобиан метнулся в сторону, звук стали слабо приглушил вопль раба.

Тобиан схватил со стены меч и прижал его к шее Фредера.

— Иначе я его убью! Я убью его! Своего брата! Короля!

Огастус остолбенел, Эмбер раскрыла рот. Тобиан сильнее зажал в тисках брата, не давая ему возможность освободиться.

— Усыпи ошейник! Я не шучу!

Ноги у Тобиана ходили ходуном, но руки крепко держали оружие, с шеи наследника капала кровь.

— Ты идиот, — невозмутимо прошептал Фред.

Слёзы сыпались из глаз Тобиана, их было не остановить, однако меч сильнее впивался в брата.

— Огастус, отпусти Уилла! — жалобно закричала Эмбер.

Винамиатис выпал из рук герцога, не поднимаясь с пола, к Тобиану пополз Уилл, захлёбываясь в своей же слюне. Не опуская меч, свободной рукой Тоб помог другу подняться и стал отступать на балкон. Под окнами стояла повозка Эмбер, быстро взглянув вниз, Тобиан швырнул к родителям Фреда, через балконные колонны сбросил Уилла и прыгнул за ним. Принц и раб шмякнулись в повозку, Тобиан, несмотря на ушибы, перелез на сиденье кучера и ударил вожжами по лошадям.

— Бегите! Ну!

— Ты идиот, — простонал Уилл.

Тобиан мчался, сам не зная куда. Бежать, дальше от дворца, из страны! Спасти друга от гибели! И себя… Тенкуни, Иширут, Камерут? Страны вертелись в голове, разрабатывались дороги. И тут принца пробрала дрожь. Ошейник… Дядя видит, где они. По нему их найдут!

— Ты придурок, — еле прошептал раб.

— Заткнись, набирайся сил, нам придётся сражаться!

В Тенкуни не попасть, уже весь порт, наверное, оцеплен, остановлена отправка всех кораблей, проверяются все пассажиры и ящики с грузом. Проклятый ошейник! Тобиан направил повозку в город, наткнувшись на какого-то мальчишку на летающем самокате, он выбежал из повозки, выволок Уилла, одним ударом вырубил мальчика и положил друга на самокат. Принц мчался не жалея скорости и сил, он не остановился перед дворцом комитета по рабам и ворвался вовнутрь.

— Я требую ключ! Я — кронпринц Фредер Афовийский! — кричал Тобиан.

Он залетел в кабинет, где освобождали рабов, сбив самокатом охрану. В кабинете сидели чиновница, хозяин, какой-то раб, готовивший познать свободу.

— Мне нужен ключ! Я, Фредер, приказываю вам дать ключ! — влетел на самокате Тобиан, ничего не слушая, он вырвал из рук оторопевшей чиновницы ключ и открыл замок на Уилле. — Королевство вас не забудет, стану королём — награжу медалью, — поклонился принц.

Друг был освобождён, но не спасён. Поменяв самокат на лошадь, Тобиан помчался с Уиллом из города. В Санпаву, в Иширут, а там в другие страны…

Через полчаса опытный взгляд королевского сына заметил первых военных, полицейских в гражданской одежде, которые прочёсывали город. Опасность создавали мыслечтецы, которых предостаточно служило дворцу, одно лишнее слово, сказанное самому себе — и тебя раскусят в тысячной толпе. Тобиан проклинал Неонилиаса и всех его двенадцать детей, тенкунского Агасфера, Чёрный океан, древние божества Зенрута, единый бог Иширута и Камерута и то не остался в стороне. Он не знал куда бежать — порт оцеплен, все дороги из столицы тщательно проверяются, к людям за помощью не обратиться, не набрехать чудной истории — лицо-то Фредера, даже зелья превращения нет! Маг воды бесполезен как труп. Кое-как, катакомбами, трущобами Тобиан выбрался в лес, у Уилла уже не оставалось сил, пришлось ночевать там. Древняя свалка, обиталище столичного смрада, бродящих собак стала убежищем для беглецов.