— Друг мой, — заговорил Сальвара. — Почто раньше человеком меня не обратил? Дни мимо походят, многоболезненный Сиджед в напасти томится. Эх, Геровальд.
Геровальд смотрел ему в глаза и чувствовал накатывающий страх. Больше не спрячешься от осуждения своих ошибок и слабостей.
— Ты сможешь учуять Сиджеда как собака? — спросил Джейгард.
— Сам ты собака! — сурово нахмурился на него Сальвара. — Маги воздуха не чуят. Маги воздуха видят. Я ведаю Сиджеда, я узрю его. Геровальд, прости, я потерял твоего сына. Мозги у меня были звериные, душа у пустоглаза беспечна. Обернувшись человеком, я застыдил себя.
— Не вини себя, — Геровальд положил Сальваре руку на плечо. — Ты поступал правильно для пустоглаза: радовал мальчика, которого я скинул на тебя. Пожалуйста, найди Сиджеда.
Сальвара взлетел на Звездную башню и расправил руки. Через бинокль Геровальд видел, как абадона набирает полную грудь воздуха, медленно выдыхает и опять вдыхает. Дрожали зрачки в закрытых глазах, дёргалось статное лицо, сжимались тонкие пальцы. Спустя три минуты Сальвара спустился.
— Я не обретаю Сиджеда в оных двадцати милях. Он дальше от тебя. Мне нужен проходящий.
«Только найди моего мальчика! — взмолился Геровальд.
Время шло медленно, от проходящего мага не поступало вестей. Спустя два часа проходящий прилетел во дворец и попросил его заменить. Он устал перемещаться сквозь пространства, силы закончились. Сальвара был в разных концах Камерута, в ближайших городах Иширута и Зенрута, но Сиджеда не ощущал. Новый проходящий вместе с Сальварой и водным магом перемещался в Линское море, чтобы найти короля в трюме какого-нибудь корабля. Или же труп мальчика на морском дне.
— Сиджеда нет в Камеруте, — Сальвара явился к Геровальду в Торжественном дворце. — Он за его пределами. Ваш мир долгий и большой. Мне не хватает двадцати миль, дабы объять его.
На лице Геровальда мелькнула тёмная тень. Сальвара вздохнул:
— Я найду Сиджеда. Готов поклясться своей жизнью.
— Ваше Регентство! — в кабинет Геровальда без стука ворвался Вабеский.
— Вы нашли его?! — Геровальд не смог произнести слово «труп», взирая на опустошённое лицо своего канцлера.
— Сиджед в Конории. В заложниках у королевы Эмбер.
— Вот дьявол! — заругался Геровальд.
— Эмбер требует от вас немедленного освобождения из плена генерал-лейтенанта Гарского, генерал-лейтенанта Гунского, полковника Милфорда, полковника Грисмана, мага-лейтенанта Шаля, мага-лейтенанта Веделя и других пленных офицеров, а также прекратить войну и уйти с территории Санпавы.
— Я не пойду на её условия, — не сменяя грубого тона, ответил Геровальд. — Я не сдам войну. Оставьте меня, фанин Вабеский, я приду с зала совета, когда соберусь.
Когда канцлер ушёл, Геровальд что ей силы ударил ногой по стене. И приложил ещё кулаки. Сальвара тяжело вздохнул:
— Я разрушу дворец зенрутской королевы. Позволь забрать твоего младенца.
Для человека, наделённого божественной силой, всё решалось довольно легко.
— Нет, — подавленно сказал Геровальд. — Проходящий перешлёт Сиджеда в другое место, хоть на край света. А за твою попытку уничтожить дворец, твои собратья абадоны, подчиняющиеся Зенруту, сметут мой дворец и Эрб. Я не должен рисковать страной даже ради короля.
— Не уничтожат. У абадон иная война.
Сальвара подошёл к Геровальду на несколько шагов и прижал лоб регента к своему лбу.
— Я помогу тебе. Проси меня о помощи во всякое время. Я обыденность острова Абадона, баче для твоего младенца я останусь в Камерута, доднеже он пленён.
Они стояли рядом, скованные одним горем. Геровальд так боялся этого часа, предчувствуя острые и больные слова, летящие от Сальвары. Вместо них он видел поддержку, сострадание, такую же вину за исчезновение мальчика. Будто всё своё осуждение Сальвара высказал Геровальду раньше, когда был немой и глупой обезьяной. Да, настолько глупой, что видел и понимал все его ошибки, злость на мир, презрение своего народа.
— Я меняю положение горных людей, — хрипло произнёс Геровальд. — Я дал им права, уничтожил оскорбляющие их законы.
— Почто ты их ненавидел? — спросил Сальвара, взяв в руки курительную трубку регента. — Ты же один из них, твой отец был сыном…
— Вот за своё происхождение и ненавидел их. Я был обделён наследованием престола из-за того, что мой дядька имел больше прав, чем моя мать. Я жил с мыслью, что судьба насмехалась надо мной. И все: дед, дядя, Нирида, Джейгард, родители, горцы повинны в моей неудаче.
— Абадон почто не возненавидел? Мы из иного народа и верим в других богов. Наши предки смеялись над твоим Единым богом, я вижу се в воспоминаниях Агасфера.
— Вы не знали, как ужасен регент Геровальд. Я не увидел в вас злости или вражды, а только надежду, что когда-нибудь война закончится и вы вернётесь домой. Я боялся, что абадоны станут врагами, убьют меня как Ваксму Видонома, но из вас вышли соратники, которых не так быстро найдёшь даже в собственном королевстве.
Сальвара смотрел на Геровальда с сочувствием, рот прочно застыл в грустном движении. Он чего-то хотел сказать, но не говорил.
— Когда битва абадон?
— Мы ещё не завоевали нужные позиции. Я хочу поскорее закончить эту войну, но если сейчас отправлю абадон на фронт потеряю и земли Санпавы, и её запасы. Абадоны же и песка не оставят. Сальвара, не бойся, я не отправлю тебя воевать. Я не дам тебе погибнуть от руки твоих прошлых друзей.
— Не трепетай за меня. Абадоны не убьют меня.
— Ты самоуверенный.
— Я же абадона, — улыбнулся Сальвара и сменил тему. — Вскую веру нашу ненавидишь?
За что? Геровальд бы много сказал, за что ненавидит ложных зенрутских и тенкунских богов. За их гордыню, за их самонадеянность, за тысячелетние проклятия, за распри внутри самой религии. Геровальд ненавидел веру в Пятнадцать богов за инцесты, в которых по преданиях родилось человечество. Андорина и его возлюбленный демон — сестра и брат по крови, а были разделены и названы чужими лишь с лёгкой подачи Создателей.
— У Пятнадцати богов странные обряды, — сказал он. — Свадьба. Мужчина и женщина обмениваются кровью и становятся мужем и женой. У Единого бога обмен кровью совершают люди, когда хотят стать родственниками по крови. Во времена, когда даже не все придворные знали письменность, а про крестьян молчу, через кровь люди усыновляли детей. Человек и дитя проливали друг на друга кровь, и этого было достаточно, чтобы считать ребёнка членом семьи, наследником имущества. Девочка и мальчик, совершившие обмен, становились сестрой и братом. И никто не мог их выдать друг за друга, ибо грех женить брата и сестру! А если названных брата и сестру ловили на горячем, то наказывали также сильно как прочих развратников. Из-за вашего свадебного обряда для меня каждый зенрутчанин или тенкунец — грешник. А зенрутские и тенкунские дети — рождены в грехе.
Сальвара сжал губы.
— Не тебе судить потомков Пятнадцати богов за кровосмешение. Чадородие наших жён праведнее чадородия твоей покойной Нириды.
В зал совета Геровальд спускался вместе с Сальварой. Он ещё раз заявил министрам и военным, а также Джейгарду, который ждал его возле зала, что не намерен плясать под указку королевы Эмбер. Война в их руках, Камеруту и Ишируту отходят земли, за которые Зенрут уже физически не может сражаться. Камерутские войска знают санпавские земли получше самих зенрутских офицеров, которые базировались на другом конце страны.
— Если она убьёт Сиджеда? — испугался Джейгард.
— Передайте королеве, что этот грязный и ужасный ход обернётся смертью для её династии и столицы. На войне, как правило, воюют солдаты и маги, короли только выжидают окончания битвы и подписывают итог войны на бумаге. Я не войду в её тыл, пока мой мальчик будет почтённым заложником. Граф Нидальский, — Геровальд остро впился глазами в министра полиции. — Найдите мне Тимера Каньете. Он не мог уехать далеко в другие страны, ведь он ещё не расквитался с Зенрутом. Он где-то поблизости. У Каньете есть карта подземелий, которые соединяют все стратегические дворцы в Конории. Мы освободим Сиджеда тайно.
