— Ясно, — тихо обронила Марта с кивком и опустила пустую чашку на стол, укрытый скатертью. — Вы очень похожи на Фэшиара Драгоция. Сестра, племянница, дочь? — обратилась она к Захарре, скромно помешивающей коричной палочкой чайную гущу.

Василиса сильно покраснела и вдруг представила себя с округлившимся животом, Фэшем, обнимающим за талию, и маленькой темноволосой девочкой с синими глазами, потрясающе похожей одновременно на мать и на отца, между ними стоящей. Демонесса подумала, что была бы не против подобной семейной идиллии, и тут же горько усмехнулась — такого никогда не будет. Слишком сложно для этого.

— Первое, леди…

— Леди Охристая.

— Архангел? — Захарра изящно выгнула бровь. — Интересно.

— Не то слово, — Марта вздохнула. — Правда, уже лет семнадцать я не видела родного мира и понятия не имею, какие изменения он претерпел за это время. А где вы проживаете, ведь, насколько я поняла, вас вместе с моей крестницей отправили подальше от пекла?

— Ну, можно и так выразиться, — Захарра приподняла уголки губ в улыбке. — Братец перенес меня в невменяемом состоянии — оглушить осмелился, представляете? — в номер какой-то гостиницы. На листке, оставленном им на тумбочке, я нашла адрес той школы, где обучается в этом мире Василиса, а в скрипящем шкафу — подобие школьной формы и парочку моих личных вещей.

— И как же ты сориентировалась в совершенно-незнакомом тебе мире? — удивленно воскликнула Василиса, потянувшись к чайнику за второй порцией чая.

— Ну, все-таки, этот мир не сильно отличается от нашего; когда в Преисподнюю заказывали вещи отсюда, я частенько могла вместе с братом наблюдать за человеческими доставщиками, их одеждой и привычками. Однажды даже уговорила какого-то подростка рассказать о том мире. Он, кажется, искал легкого заработка… А узнав о том, что я говорила с обычным человеком, Фэш что-то сказал Повелителю, и того парнишку я больше не видела. Жаль, правда, — Захарра пожала плечами с грустной улыбкой.

Василису наполняло в этот момент что-то, похожее на умиротворение. Вот завтра она вновь вернется к поиску способов вернуться в Преисподнюю, а сегодня у нее есть еще несколько сладких, тягучих, как карамель, часов, наполненных разговорами с Мартой и Захаррой о будущем, которого, к сожалению, никогда не будет.

Потому что она не сможет остаться здесь, на Земле, в безопасности и спокойствии на некоторое время, пока ее не найдут и здесь — а подвергать опасности Марту она не имеет права.

Та расцвела за несколько часов общения с Василисой, услышала рассказ о Нортоне, о самой демонессе, о Преисподней — и наполнилась потрясающей, вдохновляющей силой. Эмоции, вызываемые у нее при словах племянницы, буквально просвечивали сквозь ее белую ангельскую кожу и светились, светились вместе с Мартой, разглаживая морщинки на лбу, вокруг глаз.

Василиса чувствовала, что проститься с этой женщиной ей будет отнюдь не просто. Марта была для нее, пожалуй, одним из самых дорогих людей в этом мире.

*

Ночь опустилась на Землю стремительно, густая, влажная, чернильно-черная. Над головой россыпью бриллиантов мерцали звезды. Василиса вдохнула сладкий, морозный воздух, расправила крылья, не укрытые мантией, и перелетела на крышу очередной многоэтажки, не боясь оказаться замеченной — в этот тихий полуночный час мир под ногами спал.

В то время как мир, спрятанный в голове, где-то под надкостницей, вновь просыпался, оживал, зарождая было уснувшее беспокойство.

Неспокойные мысли двигались хаотично, смешиваясь, сплетаясь одна с другой. Василиса устало облокотилась на перила, огораживающие выход на крышу. Железные прутья больно впились в спину, когда по желанию демонессы крылья пропали.

Василиса достала из кармана мантии небольшой бархатный мешочек, из которого на ладонь выкатилась невзрачная монета, каких миллионы, — проржавелая настолько, что место ее изготовления и денежную ценность определить было невозможно. Цифры и буквы стерлись с течением времени.

Это был портал, который она зачаровывала вместе с Джейком, подолгу просиживая над книгами из библиотеки общежития и библиотеки поместья Розерман.

И сейчас Василиса пыталась разобраться в тех схемах, что они натворили, и построить обратную цепь, зачарованную на то, чтобы вернуть ее в Преисподнюю. Желательно, без Захарры, потому что ей, вообще-то, нужно находиться в безопасности.

Василиса размышляла о том, каково это — держать целый мир под надкостницей? В месте, куда при ушибах стекалась венозная кровь темно-вишневого цвета, образуя синяки и шишки, не заживающие подолгу, потому что некуда им деться — они под колпаком до тех пор, пока гемоглобин в крови не начнет разрушаться, и они не исчезнут. Этот мир, Земля, тоже был словно под надкостницей — на перекрестье двух враждующих миров, уверенный в своей самостоятельности, когда все важные решения принимают за него ангелы и демоны, лишая воли по умолчанию. Только вот… демонесса даже и представить не могла того момента, когда гемоглобин разрушится, и мир заживет самостоятельно.

Василиса боялась, что это случится только тогда, когда Земля вымрет полностью и фениксом возродится из пепла, совершенно новой цивилизацией, более сильной и самостоятельной.

Но для этого всем дорогим ей людям придется исчезнуть.

Позади послышался скрип старой лестницы, ведшей на крышу, и Василиса стремительно обернулась. Черная мантия скрыла ее движения, и демонесса резко вынула из косы небольшой кинжал, тут же прижав его к горлу жертвы, чтобы не смела дернуться.

Знакомые карие глаза грустно улыбались ей, пока Василиса убирала оружие в копну густых алых волос.

— Пр-релесть, — прошептала Захарра, наблюдая за ее быстрыми, но плавными, отнюдь не человеческими движениями. В ночи было едва-едва видно очертания лиц, и Василиса отошла на несколько шагов.

— Файро, — шепнула она, и маленький огонек засветился на ее ладони, не обжигая, но согревая. Он дрожал от порывов ветра, но казался таким надежным, что подруга подошла к нему, очарованная, и пламя осветило ее уставшее лицо.

Василиса улыбнулась и слегка подула на огонек, что в тот же миг расцвел маленьким костром на ее ладонях.

— Прекрасная ночь, леди Драгоций, не правда ли?

*

Василиса шумно поднималась по лестничной клетке, ее шаги эхом отдавались в пустом подъезде. Здесь пахло сыростью и затхлостью, в фонарном свете из окон блестела серая пыль, кружащаяся в воздухе, оседающая где-то в глотке и на самом дне легких.

Захарра сбежала от нее в свой отель, куда поселил ее Фэш.

Демонесса отсчитывала этажи, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку — сна не было ни в одном глазу, и, наверное, дело было в том, что вдали от родного мира демонам проще существовать в ночи — желательно в полночь, когда вся сила, все эмоции и мысли людей, накопленные за день, разлетаются на мелкие частицы, буквально парят в воздухе. Именно это дарует демонам привычную атмосферу дома — бодрости, аромата цитруса и хвои, приятной прохлады.

Перед дверью в квартиру Марты Василиса удивленно замерла. Лешка спал прямо на пороге, облокотившись на старую дверь, и его обеспокоенное лицо освещал свет луны. В руках у друга лежал какой-то смятый листок и Василисин шарф, который она, видно, забыла в школе.

Демонесса немного помялась на месте, прикусила уголок губы в нерешительности и склонилась над лицом Лешки; ее алые волосы заслонили лунный свет, и губы мальчишки — глупого, несносного, иначе и не назовешь, Василиса ощущает себя много старее и мудрее его — расплылись в улыбке.

— Подъем, — громко прошептала она, затормошила чужое плечо, скрытое мягкой толстовкой.

Лешка отмахнулся от ее рук, перевернулся на другой бок и проснулся лишь тогда, когда Василиса, нахмурившись, наградила его проклятием непрерывного чиха. Друг чихнул, чуть ли не подпрыгнул на месте, когда, разлепив глаза, увидел перед собой два ярких синих огонька с вертикальными зрачками.

Василиса моргнула и отодвинулась от вмиг покрасневшего парня.