— Почему у меня такое чувство, — подбирает она слова, — словно я знаю тебя много, — задыхается она словами, — много лет?

Северус смотрит на нее. Она такая умная. Проклятье, такая умная.

И такая прекрасная.

Все эти годы, все эти жизни.

— Словно я всегда тебя знала, — нервно улыбается она. — Знаю, это какой-то бред, но это так. Я знаю.

Она смотрит с вызовом, не отрывает взгляд, потому что скажи мне, что я не права, Северус. Скажи, что я ошибаюсь.

Северус молчит.

Я люблю тебя уже столько жизней, что сбился со счета.

— Это так?

И голос девушки уже не такой уверенный. Она запуталась, она в ужасе, она умирает в своих реалистичных снах из раза в раз. Она видит Его глаза всюду и, стоит Ему хоть на мгновение дать Ей понять, что она Ему не нужна, и что Его чувства Ей лишь кажутся…

Это приносит почти реальную, физическую боль, которую она скоро не выдержит.

Грейнджер с болью кусает внутреннюю сторону щеки, ожидая ответа, но Северус смотрит на нее всего мгновение, а затем опускает взгляд.

Ты должна все понять сама. Мне запрещено рассказывать, иначе Оно уничтожит нас быстрее. Оно заберет наше драгоценное время.

— Я не знаю.

Гермиона чувствует, как участки кожи, к которым Северус прикасался на пляже, начинают гореть так сильно, что в глазах закипают слезы.

Комментарий к 11.

Я бросила всю свою жизнь и уехала с подругой в Сочи, поэтому выпала из графика))) Теперь начинается жизнь из разряда «выжить на сотку», но я справлюсь! Тут, конечно, холодно, но есть горы и тонны вдохновения. Спасибо, что вы со мной!

========== 12. ==========

— Несите материалы в ту часть дома, пожалуйста, — указывает она рукой к нише в северной стороне.

Гермиона контролирует процесс сама, чем вызывает праведный испуг у всех рабочих, которые привыкли слушаться исключительно хозяина дома. К тому же, она не только контролирует процесс, она еще и принимает в нем непосредственное участие.

Девушка она необычная, и это видно сразу. В то время, как каждая леди носит платье с пышным подолом и с симпатичной маленькой шляпкой в высокой прическе, Гермиона предпочитает отглаженные брюки с высокой талией, подтяжки и свободную светлую рубашку, рукава которой можно закатать до самого локтя.

Она становится первой девушкой, которая бросает вызов системе и решает стать архитектором в это неспокойное время. Пока другие плюются желчью, Грейнджер умудряется изучить всю необходимую литературу, отточить за двадцать два года жизни необходимые навыки и идти к своей цели.

Потому что не просто так она стоит сейчас в этом доме, не просто так смотрит вверх и не просто так любуется процессом работы, ради которой все это и было задумано.

В этой жизни Она архитектор.

Гермиона чувствует Его рядом с собой.

— Я оставлю напоминание о нас, — все еще глядя вверх, произносит она. — Сейчас каждый новый день я ощущаю так, словно он окажется последним, — Гермиона опускает взгляд. — Это убивает.

Северус заводит ей за ухо прядь волос и мягко прикасается губами к ее лбу. Грейнджер закрывает глаза.

— Как именно Оно обычно сбывается?

Мужчина молчит пару мгновений, слушает Ее запах, касается пальцами ее волос.

— Всегда по-разному, — наконец отвечает он. — Иногда настигает внезапно, иногда дает время.

— Как сейчас? — спрашивает она.

Северус кивает.

— Я думаю, что Оно дает тебе время закончить начатое, — смотрит он вверх.

Свод под высоким потолком находится в процессе работы, десятки будущих серых ангелов скоро займут свои законные места, чтобы остаться в этом доме точкой опоры. Напоминанием о том, что Они были здесь.

Напоминанием о том, что их Любовь была здесь.

Оно дает Гермионе время оставить след, и девушка этим драгоценным временем пользуется очень осторожно. Знает, что Проклятье — капризное, избалованное дитя, которое может настигнуть тебя в любую секунду.

Именно поэтому картина прошлого века с так и не нарисованным лицом, выкупленная Северусом на аукционе, висит у них над камином в гостиной, как напоминание о том, что мгновение — это все, что у них есть.

Гермиона целыми днями не выпускает инструмента из рук, дает себе передышку лишь на трапезу, но трудится с рассвета до заката. Стоит солнцу зайти, она благодарит Предназначение за еще один день, а затем тут же идет к Нему.

Она просит Северуса любить ее, и он любит. Всецело, безбожно, открыто и немного слепо. Целует ее усталые плечи, тонкие пальцы, любимые губы. Держит ее в своих объятиях почти целую ночь, а затем утопает в Ее запахе, забываясь сном.

Утром Гермиона первым делом благодарит Судьбу и Предназначение, принимает душ, наносит под оба уха по капле своих любимых духов в аккуратном пузырьке, переодевается и возвращается к работе.

За бесконечной суетой будней и вечном страхе перед неизбежным Гермиона плохо спит, плохо ест и неважно чувствует себя в первой половине дня. Несколько недель ей удается с этим жить, но вскоре, чтобы лишний раз не волновать Северуса, она вызывает их лекаря на дом, чтобы понять, что с ней происходит.

— Вы уверены? — шепчет она, округлив глаза.

Молодой врач, который знаком ей не первый год, лишь кривовато улыбается, положительно кивая.

— Да, мисс, это правда так, — кивает он.

Гермиона чуть хмурится.

— Я уже миссис, док, — замечает она.

— Для меня вы всегда будете «мисс», — закрывает доктор свой чемодан. — Обрадуйте хозяина дома. Хорошего вам дня.

Гермиона не замечает поведения доктора, только тревожно вздыхает, закрыв на мгновение рот ладонью. Она принимает решение не гневить судьбу и оставить эту новость при себе. Это оказывается трудным решением, но она принимает его.

О своей беременности Северусу она не рассказывает.

Время по-прежнему идет по течению, не вставляя им палки в колеса. Чем дольше она молчит, тем больше становится уверена, что так и надо. Тем усерднее Гермиона трудится, убивает за работой свои руки, сбивая их в мозоли, но не останавливается.

Она знает, что это опасно.

Что Оно только этого и ждет.

Северус чувствует изменения в поведении возлюбленной лишь со временем. Предполагает, но не может быть до конца уверен в своих предположениях. Он решается на разговор первым. Боится до дрожи в коленях, но решается.

— Гермиона, — останавливается он возле ниши, поднимая голову.

Девушка прекращает работу, опуская взгляд.

— Спустись ко мне, пожалуйста.

Гермиона понимает моментально, что за разговор им предстоит. Скрывать это с каждым днем все сложнее. Девушка спускается вниз, поправляя свободную рубашку. Северус замечает этот незначительный жест.

Он смотрит на Нее. Смотрит так, что внутри все сжимается. Нет, не может она с ним так поступить. Северус делает шаг вперед.

— Почему ты не сказала? — ловит он ее дрожащие от усталости руки в свои и забирает из них инструмент, откладывая рядом.

Он ведет ее в гостиную, усаживает на софу и садится возле ее ног, заглядывая в глаза. Грейнджер сжимает губы.

— Боялась, — шепчет она, понимая, что в глазах сами закипают слезы, — боялась, что Оно услышит.

Северус чувствует, как она дрожит, его самого прошибает мурашками от осознания того, что происходит. Мыслей слишком много, одна заглушает другую. Северус опускает ей голову на колени. Гермиона гладит его по волосам, слезы сами бегут по щекам.

— Мы сможем побороть Проклятье, — уверенно, но тихо шепчет она, утирая слезы.

Северус поднимает взгляд. Он столько раз слышал это от нее. Столько раз видел ее эмоции в то мгновение. Ее слепую веру, уверенность в лучшее. Первые несколько раз он и сам в это верил, а вскоре уже перестал, потому что устал.

Северус смертельно устал терять Ее из раза в раз.

— Мы оставим после себя след, — улыбается она. — Что бы со мной ни случилось, останется наше дитя.

Мужчина чуть морщится от боли.

— Ты же понимаешь, что Оно дает время в этот раз именно поэтому, — едва сдерживается он. — Оно хочет забрать тебя у меня таким изощренным образом. И ты думаешь, что я смогу на него смотреть? — шепчет он, бросив быстрый взгляд на ее живот. — Смотреть на убийцу?