Но для Джейка это, должно быть, нормально. Он наверняка уже делал это, и до Нейтири. Кто был тот или та, что научили его так целовать, объяснили, где и как дотронуться, чтобы от одного прикосновения пылала кожа и сердце начинало скакать, как безумное? Ревность страшной силы мгновенно завладела Цу`теем. Он резким движением сбросил Джейка с себя, а сам оказался сверху.
— Я не знаю, кто научил тебя этому, но ты о них забудешь, — наклонившись, он впился в его губы, то ли целуя, то ли кусая, схватил косу и поднес ее к своей. — Ты мой.
Вождь зачарованно наблюдал, как медленно сближаются тоненькие белые щупальца, переплетаются между собой и становятся одним целым. Джейк под ним пораженно выдохнул, запрокидывая голову. Через секунду и Цу`тей почувствовал, как наслаждение огненным потоком разливается по всему телу до кончиков волос.
Желание, откровенное и неприкрытое, жажда обладания, любовь, забота и дружеская привязанность. Цу`тея закружило в вихре мыслей и ощущений Джейксулли. Он воспринимал их как свои, и в ответ открыл другу свою душу. Они стали единым существом, с одним сердцем и разумом на двоих. И долгая дрожь, сотрясшая Джейка, в ту же секунду передалась Цу`тею. Он инстинктивно впился зубами в плечо друга, чтобы не закричать.
Захлебываясь воздухом, они упали рядом, не разрывая объятий.
— Черт, крышу снесло… а мы ведь ничего, только целовались… что же будет, если… ооох…
Воин с трудом открыл глаза — сейчас он был слабее младенца — и приподнялся на локте. Джейк лежал рядом, с совершенно идиотской и счастливой улыбкой, и смотрел в небо. А его голубая с полосками кожа… Цу`тей ахнул, резко садясь и поднося к лицу ладони: пятнышки на коже сияли ярким серебряным светом.
— Ты видишь… видишь… — он потянул было Джейка за руку, но невиданное зрелище отвлекло его.
Со всех сторон к ним плавно подлетали атокирина. Сотни, тысячи древесных духов собрались в огромное облако, окутавшее новоиспеченную пару. Джейксулли смешно чихнул, когда один из духов попытался приземлиться к нему на нос:
— Это же значит, что она, ну, Эйва не против? — и его глаза расширились, когда он заметил, как светится его кожа.
— Я не верю своим глазам, но это так, — ответил Цу`тей.
Охваченный страстью, он и забыл о своих сомнениях: можно ли мужчине любить мужчину или нет, и был теперь поражен не меньше друга. Но раз Богиня ясно сказала им «да», значит, все правильно. Так и должно было случиться. И, как бы ни отнеслись к необычному союзу соплеменники, с этим им придется считаться.
Их разговор прервало нечто, просвистевшее в воздухе и при ближайшем рассмотрении оказавшееся мячом. Не успели воины сообразить, что происходит, как детские руки раздвинули стебли кустарника, и маленький мальчик, забыв об игре, удивленно уставился на них, приоткрыв рот.
Их кожа все еще светилась, цахейлу не было разорвано: Цу`тей почувствовал чужое замешательство и растерянность и решил, как выражался Джейк «взять командование на себя».
— Нам лучше пойти к Древу Дома, — он поднялся и протянул Джейку руку. Тот встал, покачиваясь, и пнул ребенку мячик:
— Держи, малыш.
Мальчик порывисто прижал игрушку к груди и бросился наутек.
— Мы его напугали, да? Бедняга, у него теперь такая каша в голове, — Джейк шел рядом, опираясь на руку Цу`тея. Тот только пожал плечами: какая каша, почему? Вождь поспешил успокоить друга:
— Помешать соединению — невежливо, нехорошо. Он убежал, потому что ему стало стыдно.
Мальчик был слишком мал, и слишком испуган своим поведением, чтобы понять всю странность ситуации, так что за его голову вождь совершенно не беспокоился. К тому же — одобренное Эйвой соединение просто не могло вызвать той самой «каши».
— Что теперь будет? — Джейк остановился, требовательно смотря на него.
— Теперь мы вместе. Но такого никогда не было у моего народа. Нужно рассказать обо всем Моат и старейшинам.
Джейк нахмурился и закусил губу:
— Они могут сделать что-то с тобой, если им не понравится твой выбор?
Это звучало уж совсем глупо, но взгляд Джейка был настолько наполнен тревогой, что смеяться расхотелось.
— Им не за что нас наказывать, а нам нечего стыдиться. Но я — тот, кто должен стать вождем после Эйтукана. Раз мы теперь соединены, народ должен решить, кем будешь ты. Всегда было так, что парой вождя была цахик. Но ни ты, ни я цахик быть не можем…
Его рассуждения прервал нервный смех.
— Тебя только это волнует, разная организационная фигня? Как насчет того, что два парня в одном гамаке — это малость необычно? Другие могут сказать — неестественно!
— Это, — Цу`тей резко остановился и развел руками, показывая на атокирина, все еще сопровождавшие их, — и это, — он дотронулся до светящихся пятнышек на руке Джейка, — неестественно быть не может. Но ты прав — среди на`ви еще не было пары, как мы. Нужно быть готовыми к тому, что многим трудно будет понять это.
За разговором они и не заметили, как вернулись к Древу Дома. По пути воинам попались играющие дети и несколько женщин. Они все бросали свои дела и некоторое время смотрели им вслед. Цу`тею было не слишком приятно такое внимание, но он не собирался красться в свой дом, как вор. Все равно сородичи очень скоро обо всем узнают, и незачем было таиться.
Цахик нигде не было видно. Они уже отчаялись найти ее, когда, проходя мимо костровой ямы, Цу`тей увидел Нинат. Девушка сидела у костра, поджав под себя ноги и откинув голову назад; большая глиняная миска и ложка валялись рядом, забытые. Уши Нинат стояли торчком, глаза были закрыты. Она словно прислушивалась к чему-то, доступном только ей одной. Внезапно с ее губ сорвался долгий протяжный звук, затем следующий, чуть выше, еще выше — Нинат пропела замысловатую руладу и начала хлопать в ладоши, задавая себе ритм.
Многие девушки умели петь, но только она могла складывать новые песни и помнила наизусть сотни старых. Когда ей восхищались, Нинат очень сердилась: «Слова и мелодия сами рождаются у меня в голове! Эйва шепчет их, я тут не при чем!»
Моат нравилась эта девушка. Цахик часто говорила, что складывать новые песни — это почти то же самое, что истолковывать знаки Эйвы. Ведь все идет из одного источника, от Богини. «Может, она знает, где найти Моат», — Цу`тей сделал Джейку знак остановиться и подошел к ней:
— Я вижу тебя, Нинат. Не знаешь ли ты…
— Тише! — она приоткрыла глаза, но словно не видела своего собеседника. Мелодия, что она напевала, стала связной.
— Прости, — он перешел на шепот. — Что ты поешь?
— Это новая песня, — отозвалась девушка, не открывая глаз. — Я слышу ее с тех пор, как Джейксулли пришел в нашу деревню, но никак не могу закончить.
Раскачиваясь и прищелкивая пальцами, она запела, словно пробуя, как лягут слова:
— Два икрана кружатся в небе. Два воина, что были врагами, зарыли топор войны. Два вождя у оматикайя…
— Это будет хорошая песня, об отваге, любви и дружбе, — она наконец прервалась и обратила на вождя отсутствующий взгляд. Ни сияния, ни атокирина певица не замечала. — Только конец ее пока скрыт. Что хотел спросить у меня вождь?
— Не видела ли ты Моат? Очень важно найти ее.
— Нет. Прости, я ничего не вижу и не слышу, когда ко мне спускается песня, — девушка снова закрыла глаза и замурлыкала себе под нос.
Цу`тей извинился и отошел в сторону, стараясь не шуметь. Нинат нельзя было тревожить, когда она слушала, что нашептывает ей Эйва. Пока он разговаривал с девушкой, вокруг собралась небольшая толпа: женщины пришли к костру готовить. Они удивленно посматривали на новую пару, переглядывались и перешептывались: их кожа все еще светилась, доказывая одобрение Великой матери. Цу`тея не очень волновало, что о них с Джейком подумают. Но Джейксулли явно чувствовал себя неуютно. Не успел воин подумать о том, что лучшим выходом будет дождаться Моат у нее дома, на самом нижнем уровне Древа, как цахик с дочерью под руку появилась из леса. Увидев их, она замерла. Нейтири всплеснула руками и прижала их к лицу, ее большие золотистые глаза выражали страх и непонимание.
