Вместо ответа Гарри выудил бутылку огневиски из старинного шкафчика и налил янтарной жидкости себе в стакан.

— Ты знаешь, как снять чары Фиделиуса?

Малфой, приняв у него из рук бокал для вина, наполнил его, в то же время обдумывая ответ.

— Это трудно сделать, — признал он наконец, вращая в пальцах бокал. — Я знаю теорию, но самым безопасным вариантом будет нанять профессионального разрушителя проклятий.

Гарри уже разговаривал на эту тему с Биллом

— Ладно. В любом случае, пока мы здесь, — начал он, присаживаясь на диван; Малфой глянул на свободное место рядом с ним и устроился в кресле напротив. — Я подумал, мы сможем обсудить твою проблему с Патронусом.

Гарри ощутил на себе пристальный взгляд.

— Дэвис и не собиралась приходить, да?

— Хочешь уйти?

— Может быть, — уклончиво ответил Малфой. — Зависит от того, насколько хорошим окажется это вино.

Он сделал осторожный глоток, губы его складывались в причудливые формы, пока он — как предполагал Гарри — перекатывал вино по языку. Пару секунд спустя Малфой сглотнул, и Гарри вопрошающе поднял брови.

— Чары сохранности, — констатировал Малфой со вздохом. — Умная была женщина, моя двоюродная тётка.

— Ну, так в чем проблема?

— У тебя что, какая-то болезнь — неспособность заниматься своими делами и не лезть в чужие?

— Это всего лишь вопрос, Малфой.

— Не все из нас родились с врожденной способностью использовать могущественные чары по первому желанию, — огрызнулся Малфой. — Уж прости мне мою посредственность.

— Едва бы я мог назвать тебя посредственным, — сказал Гарри и тот удивленно вскинул брови. — Ты способен отследить магический след трёхнедельной давности, оставленный волшебником с помощью украденной палочки. Я бы сказал, что это намного выше среднего.

— Проклятия и чары — это не одно и то же.

— Некоторые сказали бы, что проклятия по своей природе гораздо сложнее.

— Некоторые сказали бы, что тем, кто имеет склонность к темной магии, недостаёт способностей к светлой.

— Я бы сказал, что эти люди просто ищут оправданий.

— Ты вообще планируешь когда-нибудь перейти к сути дела?

— Суть дела в том, — сказал Гарри, — что я могу тебе помочь. Если ты захочешь.

— Предлагаешь научить меня, да? — Малфой слегка откинул голову назад, обнажая длинную шею, и Гарри наблюдал, как одним большим глотком он допил остатки вина в бокале. — Да поможет мне Мерлин.

— Знаешь, для меня это тоже было непросто. Ты думаешь, Люпин научил меня заклинанию и сразу же все получилось? Все было не так.

— Как долго?

Гарри пожал плечами.

— Какое это имеет значение?

— Просто хочу знать.

— Вообще-то, это случилось из-за тебя, — Малфой удивлённо моргнул и Гарри пояснил: — В тот день на поле, когда ваша шайка вырядилась в дементоров во время игры. Тогда я впервые смог правильно воспользоваться заклинанием.

— История всей моей жизни, — Малфой покачал головой, снова наполняя бокал.

— Я хочу, чтобы ты работал в поле вместе со мной. Я устал от этой беготни туда и назад. Это все тормозит, и когда начнётся суд, мне бы не хотелось тратить время и прерываться на то, чтобы найти защищённую каминную сеть для того, чтобы связаться с тобой.

— И чем, по-твоему, ты можешь тут помочь? Я проходил обучение, Поттер. Телесный Патронус — одно из требований для получения сертификата, и гребаные инструкторы сказали мне, что сделали все, что было в их силах.

— Какое воспоминание ты используешь?

Малфой молча смотрел на него пару секунд, прежде чем отвести взгляд в сторону.

— Нет. Нет, Поттер. Это… Это не сработает.

— Первый полёт на метле. Я пытался использовать это воспоминание в первый раз.

— Кто бы сомневался.

— Это было за несколько месяцев до того, как я нашёл другое, по-настоящему сильное.

Малфой отпил вина из бокала.

— Мой ответ все ещё «нет».

— Скажи уже, — продолжал настаивать Гарри. — Что бы там ни было, я не стану осуждать.

— Ой, а вот это забавно. И это говорит человек, для которого осуждать меня было едва ли не главной целью в жизни.

— Я был ребёнком, Малфой. Забудь уже об этом.

— Да пошёл ты, — огрызнулся Малфой так, что Гарри даже моргнул от неожиданности. — Я тоже был ребёнком.

— Я пытаюсь сказать, что самое главное здесь не воспоминания. Инструкторы идиоты. Важно не само воспоминание, а то, что ты чувствуешь, вспоминая об этом.

Малфой опустил взгляд на свои руки.

— Знаешь, Снейп был единственным из нас, кто умел пользоваться заклинанием.

Теперь Гарри внимательнее проследил за направлением его взгляда и понял, что тот разглядывает своё левое предплечье.

— Я всегда думал, что это было довольно иронично, — продолжил он свою мысль. — Что этот жалкий тип умел вызывать Патронуса. Я понятия не имел, как ему это удавалось.

Гарри хотел ему рассказать, но этот разговор занял бы у них всю ночь. Да и это была не его история и не ему ее было рассказывать.

— Снейп… он очень хорошо умел хранить секреты, — сказал он вместо этого. — Его воспоминание тоже основывалось на его чувствах.

— Тогда, на шестом курсе, он предложил меня научить, но я отказался. Какого черта мне вообще надо было знать, как вызывать Патронуса? — Малфой невесело рассмеялся.

— Я предлагаю тебя научить, — напомнил ему Гарри. — Я делал это и раньше.

— И когда ты предлагаешь проводить наши дополнительные мини-занятия? На работе? У меня и так предостаточно дерьма, с которым…

— Я подумал, — прервал Гарри его тираду, — что мы могли бы через раз пропускать наши игры в квиддич, пока ты не научишься.

— Ты хочешь пожертвовать половиной своих выходных ради этого?

— Все, чего я сейчас хочу — это чтобы ты мог работать в поле.

— Больше, чем квиддич?

— Больше, чем иметь дело с твоими проклятыми интернами.

Малфой закатил глаза.

— Не настолько они и плохи.

— Они — не ты. В любом случае, я планировал навести порядок в этом доме, так что мне будет чем заняться, пока ты практикуешься.

— Планируешь переехать? — спросил Малфой, весь как-то переменившись в лице.

— Я хотел оставить его Тедди, — сказал Гарри. — Черт, да ведь ему уже двенадцать. Я слишком долго откладывал.

— И пока ты будешь менять занавески, — Малфой снова расслабился, — я просто буду пытаться понять, что я делаю не так?

— Я помогу тебе, если ты мне позволишь. Я не могу сделать это за тебя, но я могу подсказать, что ты делаешь неправильно.

— Может, черт возьми, я просто на это не способен.

— Единственный человек, который никогда не был на это способен — Волдеморт, — возразил Гарри, обратив внимание на то, как поморщился Малфой от упоминания этого имени. — Он не знал, что такое любовь.

— О, так все дело в этом? Сила любви? — усмехнулся Малфой. Запрокинув голову, он осушил очередной бокал и тяжело сглотнул. — Я не идиот, Поттер. Просто… все не так-то просто. Для меня.

— Значит ты, вероятно, фокусируешься не на том воспоминании.

— И что ты предлагаешь?

— Я не смогу тебе с этим помочь, пока ты мне не скажешь, что уже ты пробовал.

— Я полагаю, ты предложишь мне использовать мою жену, — огрызнулся Малфой, голос его внезапно сделался злобным. — Или, может быть, сына?

Гарри пожал плечами.

— Если для тебя это сработает.

— Да пошёл ты. Я их люблю.

— Я и не говорил, что не любишь.

— Но, по-видимому, не так сильно, как кое-кто.

— Я не использую в своём воспоминании Джинни, — ответил ему Гарри. Это была правда. — Или детей. Или друзей, раз уж на то пошло.

— Тогда что…

— Сириус.

Малфой ничего не ответил, только поднял на него глаза, пристально вглядываясь. Гарри осознал слишком поздно, что он уже все понял сам.

— Надо же, — он опустил взгляд и отвернулся, о чём-то размышляя, а потом вновь посмотрел на Гарри, который в этом момент готовился услышать очередное остроумное замечание.

Но он ошибся.