Она что-то хотела сказать, но теперь растерянно смотрела на Теодора, потом перевела снова взгляд на домового эльфа и ещё больше растерялась от его враждебного взгляда.
— Грир, перенеси нас в Южное крыло.
— Но, сэр, я не думаю, что это хорошая идея и вы знаете, что будет. Это же Гермиона Грейнджер, — прошептал эльф.
И вот теперь Гермиона увидела все эти признаки, когда домовик испытывает страх. Прижатые уши, вытаращенные глаза, подкошенные колени.
«— Стоп! Так не должно быть, нет. Меня не должны бояться, и этот шёпот, словно кто-то вспомнил Волан-де-Морта. Меня нельзя бояться,»— мысли испугано кричали в голове Гермионы. И в этот момент от обиды ей захотелось плакать.
— Немедленно, Грир.
Повторять ещё раз Теодору не пришлось, домовик взял за руку его и протянул свою ручку Гермионе.
Та уверенно вложила свою руку в ладонь эльфа и почувствовала, как он грубо сжал её, причиняя боль.
Хлопок, и они исчезают.
Подступающая тошнота, учащённое дыхание и стук сердца, неприятное состояние, которое так ненавидела Гермиона. А ведь перемещение было на короткое расстояние.
Гермиона огляделась.
Они находились в светлом, просторном помещении похожим на теплицу. Одна стена от потолка до пола состояла из стекла, сквозь которое была видна территория поместья, которая оказалась огромной.
Вокруг были цветы в катках, напольные вазы, подвесные кашпо и многочисленные горшки разных форм, длины и размера.
Кругом были цветы, растения и деревья.
Запах свежести, зелени и немного фруктовых ноток вскружили Гермионе голову.
— Пойдём, Гермиона. Это зимняя оранжерея, а нам нужно туда, — она повернула голову в сторону, откуда звучал голос и, увидев Теодора, снова почувствовала эту растерянность.
Девушка кивнула и пошла следом, молча повинуясь.
Они подошли к стене, которую оплëл плющ. Теодор направил волшебную палочку и произнёс заклинание, которое Гермиона не расслышала.
— А где… — но он не дал ей договорить, распахнул дверь и жестом пригласил внутрь. — Он там, Гермиона, все они там.
— Все они? — она удивилась останавливаясь.
А Теодор продолжал стоять, с вытянутой рукой приглашая её войти.
Он смотрел на эту девушку и ему хотелось улыбнуться, ведь выглядела она немного нелепо, но было в ней что-то трепетное, то, чего он никогда ни в ком не замечал. Её глаза казались огромными, особенно сейчас, когда она была удивлена и растеряна. Он был уверен, что с ней что-то происходит. Что-то не объяснимое, неизвестное для неё самой.
— Пойдём, ты же ради этого сюда пришла.
— Значит, это правда? — тихо спросила она.
— Правда, Гермиона, ну какая это правда? Ведь у каждого она своя, не так ли?
— Правда — это то, что есть на самом деле, то, что происходит. Она не может быть у каждого своя — это факт, — Гермиона произнесла это громче прежних слов.
Наконец, она вошла и свет резко зажегся. Девушка издала возглас удивления, возможно, от неожиданности.
Та картина действительности, которая предстала перед ней, поразила её.
Помещение казалось не очень большим, а потолков будто бы не было.
Гермиона увидела, что под потолком шли деревянные балки, на которых было подвешено огромное количество маленьких гамаков, а внизу было много разных подушек, маленьких, больших, средних. Эта комната была захламлена, небольшого размера столы, странные круглые комоды с многочисленными ящичками и маленькими круглыми ручками. Сундуки, мешки, тюки и много чего, даже того, чему Гермиона не могла дать название, но самое главное - в этой комнате находились домовые эльфы.
Девушка пыталась их посчитать, но это было безуспешно, потому что, стоило им войти, то они мгновенно попрятались. Но она видела как из одной большой кучи каких-то вещей, то ли мешков, то ли тюков выглядывали несколько пар глаз, а в углу, за ещё одной горой вещей, торчали пару ушей.
— Теодор, объяснись немедленно, — голос Гермионы стал строгим, громким и нотки в нём начинали подрагивать. — Я хочу, чтобы ты немедленно мне объяснил, что здесь происходит. И сколько их?
— Если честно, то я не знаю. Ещё неделю назад их было около двадцати, но, думаю, что с каждым днём их становится больше.
— Что? Что происходит?
— Всё очень просто, Гермиона. С тех пор, как ты пишешь законы, вносишь поправки и делаешь их жизнь лучше, они теряют свою прежнюю жизнь, ту к которой привыкли. А многие хозяева просто уехали из страны и им нельзя их с собой взять. Потому что теперь, на каждого из них нужно оформлять документы. Знаешь, сначала это были домовики Малфоев, мне было их жаль, и когда Грир привёл их, то я не возражал. Я видел, в каком они состоянии, многие болели, и я сказал, что пусть приводит. С тех пор их становится больше и больше, и я не знаю, что с этим делать. Они совершенно мне не мешают, находясь здесь. Они спят в этой комнате, большую часть времени проводят в зимней оранжерее, которая с каждым днём расширяется. Сейчас в их владении всё Южное крыло. Никто из них не принуждён, все они здесь находятся по собственной воле, а если они хотят мне помогать, то помогают. Нет, я ни о чём их не прошу и у меня есть свои домовые эльфы, те которые мне положены по закону, — он улыбнулся, чтобы информация, которую он передал Гермионе, была воспринята доброжелательно.
Гермиона стояла и не знала, что ей теперь говорить. Слов не было, ни одна из её мыслей не была озвучена. Она просто стояла и смотрела, разглядывая все эти гамаки, вещи, которые находились в этой комнате.
И домовиков, которые потихоньку стали выходить из своего укрытия. Все они подходили ближе и ближе, создавая стену, которая шла на неё.
— Гермиона Грейнджер, вот ты какая, — кто-то прошипел.
Она не могла понять кто это говорит.
— Ты сделала нашу жизнь хуже, — ещё чей-то голос.
— Как она посмела прийти сюда?
— Неужели этот господин пострадает от неё. Нет, мы не дадим этого сделать, господин щедр к нам и бесконечно добр.
— Стоп, — закричала Гермиона. — Всё не так, как вы думаете. В наш отдел пришла анонимка, в которой мне рассказали, о том, что здесь происходит. Я не знала всей ситуации и пришла разобраться. Я ничего не буду делать с вашим, — она прервалась и перевела взгляд на Теодора, — господином, — последнее слово она произнесла сморщив нос, превращая своё лицо в гримасу. — Я создавала эти законы, чтобы сделать вас свободными. И не хотела, чтобы вами кто-то управлял. Сколько вас умерло из-за чистокровных магов, которые издевались над вами? Я хотела как лучше, — слезинка предательски упала на щёку, оставив влажную дорожку после себя. — Я никогда не хотела навредить… — она резко изменилась в лице и шумно проглотила тяжёлый ком, который застрял в горле.
— У меня в десять собрание! Который час?
— Без десяти, — спокойно ответил Теодор.
— Мне нужно идти.
— Да, конечно, Грир, проводи нас в каминный зал.
И снова появился эльф, которого она видела в самом начале, тот, что причинил ей боль, взяв её ладонь, в этот раз его прикосновение не было грубым, оно было мягче и Гермиона шумно вздохнула.
Оказавшись у камина, она посмотрела сначала на домовика, а потом перевела взгляд на Теодора.
— С этим надо что-то делать, толпа эльфов в твоём доме, которая с каждый день прибывает — это не самый лучший вариант. Ну, а мой отдел этим заниматься не будет, разберись пожалуйста сам. Про анонимку забудь, что она была, — Гермиона уверена вошла в камин, взяла в горстку пороха и исчезла.
А Теодор стоял и смотрел, а в ушах остались лишь последние слова, которые она произнесла, а именно адрес, по которому исчезла. Он слышал, как она их сказала и голос её дрогнул.
— Хозяин, что теперь будет? — неуверенно спросил домовик.
— Всё будет хорошо. Вам не стоит её бояться, она действительно хотела как лучше, — он посмотрел на своего домовика, и увидел как тот слегка кивнул, после чего мгновенно исчез.
А Теодор так и остался стоять, снова переведя взгляд на камин, в котором несколько минут назад была Гермиона.