Зрелище того, как она мастурбирует под ним, сотрясаясь всем телом от толчков его члена, не стесняясь и не смущаясь, прорвали в нем последний барьер, выбросив далеко за пределы реальности, и с полурыком-полустоном, не успев ни осознать, ни взять под контроль происходящее, ни подумать о своей партнерше, он бурно кончил, как, казалось, еще никогда в своей жизни.

Под закрытыми веками плясали темные круги и разноцветные пятна, в ушах звенело, голова кружилась, а тело окутало нереальное ощущение невесомости и полета, пока он чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг его члена в судорогах оргазма, выжимая его до капли, и он бессловесно молил о том, чтобы это никогда не заканчивалось.

А потом рухнул, как подкошенный, погребая её хрупкую фигурку под своим телом, обвивая её руками и обхватывая ногами и изо всех сил прижимая к себе, и, кажется, отключился.

Он очнулся от ощущения нежных, ласковых касаний на своей шее и волосах. С трудом сфокусировав взгляд, Малфой сообразил, что, должно быть, прошло совсем немного времени – он все еще лежал на ней, и это, казалось, не доставляло девушке никаких неудобств. Одна её рука покоилась на его талии, а вторая перебирала волосы, и он нерешительно посмотрел ей в лицо. Залом между его бровей моментально разгладился, когда он увидел её задумчивую улыбку и сияющие глаза.

- Прости меня, - шепотом неловко извинился он. - Честно говоря, у меня давно никого не было, и я совершенно потерял контроль…

- Все хорошо, - мягко улыбнулась Гермиона, и в доказательство своих слов мягко поцеловала в губы, хихикнув про себя.

Сколько Астории нет в мэноре? Месяца три с половиной?.. Этот павлин и понятия не имеет, что такое “давно никого не было” на самом деле. И все же где-то внутри неприятно кольнуло оттого, что он извинялся. За то, что потерял контроль. За то, что позволил себе забыться и заняться с ней сексом.

Драко с трудом оторвался от её губ, чувствуя себя, с одной стороны, совершенно обессиленным, а с другой понимая, что еще чуть-чуть – и его тело настоятельно потребует второго раунда. После этого он уже точно не сможет дойти до своей спальни, а оставаться здесь на ночь было бы совершенным безумием. Салазар, они даже не заглушили комнату!.. Нужно немедленно проверить Скорпи, ведь он даже не помнил, насколько громкими были они оба.

Мысль о Скорпиусе логично потянула за собой еще одно соображение о том, о чем они напрочь позабыли, и Драко похолодел. Нет, ему совершенно точно нужно уйти сейчас и кое о чем позаботиться.

- Мне… мне нужно идти, - стараясь, чтобы в его голосе звучало сожаление, а не подступающая паника, проговорил он. - Скорпи мог проснуться…

- Конечно, - вновь улыбнулась она, и в неверных отблесках огня эта улыбка показалась немного искусственной и натянутой. - Я понимаю.

Драко сел на кровати, повернувшись спиной к ней и поспешно натянул белье и брюки. Когда он встал и вновь посмотрел на девушку, она уже сидела, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Она как будто защищалась от него, прикрывая нечто большее, чем обнаженное тело, и в горле встал неприятный ком.

- Доброй ночи, - поспешила сказать она, не дожидаясь, пока Малфой подберет нужные слова.

- Доброй ночи, - с явным облегчением выдохнул он и, подхватив валявшиеся на полу рубашку и галстук, выскользнул за дверь.

Его уход ознаменовался едва слышным стуком осторожно прикрытой двери, который в тишине мэнора показался ей оглушительным, словно выстрел.

Нет, все и правда было хорошо. И она на самом деле понимала.

Только это не помогало.

Да, он и вправду был несколько… поспешен и эгоистичен под конец, но при этом чертовски хорош. Тем более, что она сама остановила его джентльменский порыв вначале позаботиться о ней, о чем ни капли не сожалела.

Нет, дело определенно было не в этом. Секс был прекрасен.

Проблема была в том, что было после.

Не то, чтобы Гермиона ждала от него признаний и обещаний. Все произошедшее было случайностью – явно желанной для обоих, но случайностью, и едва ли в их случае стоило говорить о чем-то большем. Но то, как он извинялся, как поспешно ушел, едва придя в себя, очень напоминало бегство – и ранило её навязчивыми мыслями о том, что он пожалел. Пожалел о своем порыве, о том, что не смог вовремя остановиться.

И осознание этого горечью оседало на искусанных и зацелованных им губах.

Гермиона стянула резинку с волос и тряхнула головой, распуская их по плечам и отгоняя непрошеные мысли. В конце концов, она сама хотела его, разве нет?.. Хотела узнать, каково это – быть с Драко Малфоем, почувствовать его, ощутить всем телом. Что ж, она получила, что хотела, и не была ни капли разочарована. На этом, наверное, стоило поставить жирную точку и сделать вид, что этой случайности просто не было – так будет лучше и для неё, и, очевидно, для Малфоя.

Это решение показалось ей – нет, не лучшим, но правильным, и с этой мыслью она уснула, с усилием натянув на себя одеяло и так и не добравшись до душа.

========== Глава 40. ==========

Наутро Гермиона собиралась к завтраку, с тревогой замечая, как все сильнее дрожат её руки.

Неизбежная встреча с Малфоем её пугала. Несмотря на принятое ей решение вести себя, как будто ничего не было, она не могла не задаваться вопросом, как поведет себя он. Что он теперь думает о ней?.. Чем больше Гермиона размышляла об этом, тем сильнее страшилась увидеть безразличие, или, еще хуже, презрение в его глазах.

В тщетных попытках успокоиться она чуть было не опоздала к завтраку. Когда она почти вбежала в столовую, сердце пропустило удар: его место было пустым. Он не пришел. Очевидно, после вчерашнего видеть её Малфой не хотел. О таком варианте развития событий она и подумать не могла, и, откровенно говоря, была совсем к нему не готова.

Её плечи поникли, и Гермиона едва смогла выдавить слабую улыбку для Скорпиуса, который мгновенно согрел душу искренней детской радостью по поводу её выздоровления. Она кивала, охала и ахала, всеми силами изображая заинтересованность его болтовней, тем временем вяло ковыряя в тарелке и запрещая самой себе слишком много думать о его отце. И почти справилась с этой задачей, когда двери в столовую распахнулись и в них вошел – нет, практически влетел – Малфой.

Сверкнув белозубой улыбкой, он очаровательно рассыпался в извинениях за опоздание и сел на свое обычное место – рядом с ней. И, хоть лично ей он едва ли сказал больше пары слов, помимо приветствия, во всех его движениях, улыбках, живом участии в разговоре сквозила радостная оживленность, которая заставила её сердце биться чаще.

По крайней мере, он не презирал её и не собирался игнорировать. В последнем Гермиона убедилась, ощутив, как его пальцы скользнули по её колену, и теплая ладонь нежно огладила её бедро. Девушка вздрогнула и, не сдержавшись, уставилась на него удивленным взглядом – но этот нахал, ничуть не смущаясь, увлеченно что-то рассказывал Скорпиусу, не глядя на неё и продолжая вычерчивать узоры на коже её ноги, поднимаясь все выше и выше, бесстыдно забираясь к ней под юбку прямо за общим столом.

Гермиона, стараясь сделать это незаметно, опустила вниз свою руку и легонько шлепнула его по пальцам, но это, казалось, лишь распалило его еще больше. Касания перестали быть легкими и дразнящими, перерастая в настойчивые и требовательные, пробираясь на внутреннюю сторону её бедра, наплевав на всякие приличия.

Удивление и смущение растаяли, как дым, превращаясь в медленно нарастающую волну гнева. Что он себе позволяет?! Вчера Малфой сбежал от неё, всем своим видом демонстрируя сожаления об их спонтанной близости, а теперь лапает её практически на глазах собственного ребенка, очевидно, считая, что теперь он может творить с её телом, что хочет?!