Проснулась Гермиона с припухшими, отчетливо покалывавшими губами и весьма недвусмысленными ощущениями в теле. Рука бездумно скользнула по шее вниз, обводя пальцами плечо, ключицы, слегка сжала грудь… и замерла. Нет, она не будет. Ни за что не будет ласкать себя после сна о Драко Малфое, пусть он хоть сто раз эротический!

Ей легко удалось убедить себя в этом, и постаравшись выбросить все лишние мысли из головы, Гермиона собралась и отправилась на работу, намереваясь избегать встречи с нахальным блондином всеми возможными способами.

Очевидно, Малфой пришел для себя к аналогичным выводам, потому что, против обыкновения, он отбыл на работу еще до её появления в мэноре. О том, что хозяин задержится сегодня дольше обычного, им со Скорпиусом сообщил эльф, и тот же эльф объявил ей вечером, что в выходные хозяин будет занят на работе, поэтому она должна быть в мэноре и в субботу, и в воскресенье.

========== Глава 13. ==========

Неделя выдалась препаршивой.

Хотя, если говорить объективно, она была всего-навсего сложной.

Пока Малфой отсиживался в мэноре со Скорпиусом в поисках той, кому мог бы доверить сына, Забини*, его теперешнему заместителю, партнеру и все еще лучшему другу большую часть времени, удалось вплотную подобраться к заключению контракта об инвестициях во французскую компанию-производителя косметических зелий. Крупнейшего производителя на рынке. И, как оказалось, они были заинтересованы в деньгах для расширения производства едва ли не больше, чем “Малфой-Инвестмент” - в доле их прибыли. Была только одна проблема: горячие итальянцы были не во вкусе её владелицы. Она предпочитала блондинов.

Поэтому двухнедельная командировка Забини во Франции пробудила в мадам Ленорманн не настоятельную потребность подписать наконец договор, столь выгодный для обеих сторон, а только лишь горячее желание поближе познакомиться с магической Британией и заодно уж владельцем “Малфой-Инвестмент”. Лично.

И блядский Блейз, конечно, не нашел ничего лучше, чем притащить её с собой в Лондон, словно в роскошный ресторан, где Малфою отводилась почетная роль десерта. Блондин предпочел бы аллегорию музея, там хотя бы есть уверенность, что главный экспонат не будут трогать руками, но Забини, похоже, имел в виду именно то, что пришло в голову в первую очередь: ресторан. Выбери, закажи и съешь.

Вообще, ощущать себя едой довольно неприятно, даже если процесс поглощения носит исключительно визуальный характер. Мадам Ленорманн облизывала его глазами во время знакомства. Бросала короткие и цепкие, как укусы, взгляды на протяжении переговоров. И сейчас, на деловом ужине, который должен был ознаменоваться подписанием, наконец, проклятого контракта, буквально пожирала его глазами, явно рассчитывая на свой десерт в неофициальной обстановке. И да, на семейный статус Малфоя ей было наплевать.

Окрыленного Забини как ветром сдуло, едва успел смолкнуть перезвон бокалов с шампанским над подписанными документами. Ему, видите ли, нужно срочно отдать необходимые распоряжения, чтобы приступить к реализации проекта как можно быстрее. Ну конечно же. В пятницу. В девять вечера. Поразительное рвение!

Череда всех этих обстоятельств и привела к тому, что сейчас Малфой сидел в одном из роскошнейших лондонских ресторанов напротив сексапильной блондинки в белом брючном костюме, под который она очевидно позабыла надеть блузку, неторопливо потягивал шампанское, не забывая одаривать обаятельнейшими улыбками свою визави, и прикидывал, под каким бы предлогом побыстрее смыться, не обидев даму. Она была объективно красива, ухоженна до кончиков ногтей и чертовски сексуальна. Но мужчину напротив это ни в малейшей степени не трогало. Её стильная стрижка не будоражила воображение, призывно блестевшие губы не манили, а откровенное декольте не пробуждало ни малейшего желания расстегнуть пару пуговиц жакета и познакомиться с ним поближе. Малфой был молод, хорош собой и богат. Он не испытывал недостатка в женском внимании, даже со стороны тех женщин, которые для многих казались недосягаемо роскошными. Особенно со стороны таких женщин. Собственно говоря, его жена была именно такой, и это не принесло ему ни счастья, ни хотя бы покоя. Но если перед Асторией у него были обязательства, то уж этой француженке он ничего не должен. Все, чего Малфой хотел сейчас – это поскорее оказаться дома и убедиться, что Скорпи видит уже пятый сон, и с ним все в порядке.

К сожалению, карту с ожидающей его дома женой он уже разыграл примерно сорок минут назад в тщетной надежде, что этот более чем прозрачный намек всколыхнет в прелестной Жаклин хоть какую-то совесть, так что сказать правду – а именно то, что на самом деле его ждет не жена, а маленький ребенок, и, вероятно, один, было, увы, не вариант.

Мысль о том, что мисс Спэрроу никуда не уйдет, пока он не вернется, и не оставит Скорпи в мэноре одного, несколько утешала, но это был первый раз, когда он так задерживался, и шанса проверить её надежность на этот счет до этого момента не представлялось. А если она не дождется? Уложит Скорпи спать и уйдет, а мальчик проснется и пойдет его искать? Не найдет и испугается? Отправится бродить по огромному пустому дому? А если спросоня с лестницы упадет?..

Минуты шли, Драко нервничал все больше и больше, а намеки блондинки напротив становились все прозрачнее и прозрачнее. Не придумав ничего лучше, он притворился, что шампанское подействовало на него куда сильнее, чем на самом деле, в расчете на то, что пьяные мужчины обычно куда менее привлекательны, нежели трезвые и даже слегка подшофе. Но, видимо, мадам Ленорманн имела на сей счет особые предпочтения, поэтому ему все-таки пришлось позорно сбегать, только уже не из ресторана, а из холла её отеля, где она недвусмысленно приперла его к стенке, впившись в губы хищным поцелуем. Что ж, от ощущения чужого мокрого рта, норовящего сожрать его губы и высосать язык, его затошнило вполне по-настоящему, так что, очень натурально позеленев, он наспех пробормотал первые пришедшие в голову извинения и с облегчением трансгрессировал в поместье. В конце концов, они добились, чего хотели – контракт был подписан, так что, если они с Блейзом плодотворно проведут два следующих дня, которые у нормальных людей считались выходными, то утром понедельника эту крашеную гарпию будут ждать готовые бумаги и порт-ключ в родной Париж. И Блейз, перевязанный нарядным бантом в качестве утешительного приза, в наказание за то, что посмел бросить своего лучшего друга на растерзание.

Дом казался совершенно пустым. Верхний свет был погашен, и только крохотные светильники вдоль стен тусклым теплым светом разгоняли темноту. После войны они с матерью переделали в мэноре абсолютно все, стремясь стереть любое напоминание о том, что творилось в стенах их дома в последние три года. И главным стало даже не то, что подземелья были отныне залиты магическим аналогом бетона, превратившимся в несокрушимую скалу, а то, что теперь Малфой-мэнор никогда не был темным – в нем всегда, в любое время дня и ночи, горели огни, не давая особняку более ни шанса погрузиться во тьму, пусть даже и чисто метафорически.

Малфой быстрым шагом пересек холл и почти бегом поднялся по лестнице в детское крыло. Разумнее, наверное, было бы вызвать эльфа и узнать все у него, но после нескольких часов изматывающей тревоги и трех бокалов шампанского эта мысль ему в голову отчего-то не пришла.

На этаже Скорпиуса было тихо. Ни детского плача, ни всхлипываний. Это было хорошим знаком, но почему-то лишь усилило тревогу. Как будто здесь пусто. Как будто его мальчика вовсе нет. А вдруг что-то случилось, пока он там очаровывал эту французскую стерву?!

Дверь в комнату Скорпи открылась бесшумно. Темная детская была освещена лишь мягким светом ночника на столике у кровати, бросавшим отблески на белоснежные пряди, разметавшиеся по подушке.