Бросив мимолетный взгляд на часы, Гермиона пришла в ужас. Она совсем не заметила, как пробежало время, и до собеседования – того самого собеседования, ради которого она все это затеяла – оставалось меньше получаса.

Тем не менее, в без пяти минут два часа уверенной походкой, выписывая бедрами ту самую восьмерку и сверкая зелеными глазами, она вошла в двери агентства миссис Моррисон. И, видимо, здесь её уже давно ждали, потому что, едва услышав имя, девушка в приемной вцепилась в её руку и потащила за собой. После того, как её буквально втолкнули в какое-то помещение, дверь за ней захлопнулась, и Гермиона смогла немного осмотреться.

Это было обычное офисное помещение – в похожем на него как две капли воды проходили еженедельные собрания аврората. Длинный стол, вокруг которого расставлены простые, не самые удобные стулья, лампы дневного света – вот, пожалуй, и все, что здесь было. Если не считать фигуры возле окна. Он стоял против света, и силуэт на фоне светлого прямоугольника казался почти черным и плоским, как в театре теней. Сейчас, когда ничто не отвлекало глаз, Гермиона заметила – и поразилась широкому развороту его плеч, резкому контрасту с узкой талией и стройными длинными ногами. В груди гулко ухнуло: сейчас его фигура излучала ту самую силу и властность, которая поразила её во сне.

- Что еще, миссис Моррисон? Очередная кукла? - раздраженно бросил блондин, услышав хлопок двери и развернулся.

- Добрый день, - Гермиона позволила себе усмехнуться. - Должно быть, вы говорили обо мне. Меня зовут Миа Спэрроу, и я ищу работу гувернантки.

Девушка сделала пару шагов к столу и, положив на него папку со своими документами, точно рассчитанным движением легко подтолкнула её в его сторону. Папка заскользила по глянцевой поверхности стола и затормозила на краю, ровно рядом с тем местом, где он стоял.

Ленивым движением, словно делая ей одолжение, мужчина подцепил кончиками пальцев папку и начал быстро просматривать бумаги. Гермиона сглотнула тугой ком, перекрывший ей горло. Она знала эти пальцы, длинные, изящные, которые так бегло перебирали черно-белые клавиши…

- Итак, Пуффендуй? - вырвал её из воспоминаний холодный бесстрастный голос.

- Совершенно верно, сэр, - девушка взмахнула густыми ресницами.

- Вы учились в одно время со мной, но я вас не помню, - сказал он, слегка наклонив голову набок и скользя внимательным взглядом по её лицу.

- Не думаю, что столь блестящий студент Слизерина мог заметить младшекурсницу с Пуффендуя, - улыбнулась она уголком губ.

- Вы ошибаетесь, такие глазки я бы не пропустил, - плотоядно ухмыльнулся блондин и протянул руку, чтобы прикоснуться к её щеке, но Гермиона отпрянула, как от огня.

- Сэр, вы ведете себя неподобающе, - её лицо залило краской, глаза были опущены, а голос чуть дрожал – все говорило о смущении, но на самом деле гриффиндорка была вне себя от ярости и едва сдерживала себя от того, чтобы не отвесить мерзавцу заслуженную пощечину. Уму непостижимо, флиртовать с потенциальной няней своего собственного ребенка, и это женатый человек!..

Слизеринец усмехнулся и отошел от неё на приличное расстояние. Что ж, по крайней мере эта куколка не пытается сходу запрыгнуть в его постель, а это, как показало сегодняшнее утро, уже немало. В его голосе не осталось и следа посторонних эмоций, ничего, кроме холода и деловой собранности, когда он продолжил задавать вопросы.

- Какой у вас был любимый предмет?

- Чары, сэр.

- Любимый преподаватель?

- Профессор Спраут, сэр.

- А нелюбимый?..

- Профессор… профессор Снейп, сэр, - она запнулась и вновь опустила глаза, а щеки едва заметно порозовели.

Малфой хмыкнул. Требуется определенная смелость, чтобы признаться в неприязни к тому, кого считали народным героем.

- Когда он преподавал Зельеварение или Защиту от темных искусств?

- И то, и другое, сэр, - она взглянула прямо на него, избегая, впрочем, внимательных серых глаз. - Я не очень хороша в этих предметах, а профессор Снейп не был терпим к посредственности.

- Вы признаетесь в собственной посредственности? - усмехнулся блондин. - Не самая выигрышная стратегия на собеседовании, вам не кажется?

- Я не претендую на должность зельевара, - мягко улыбнулась девушка, - а умение признавать собственные недостатки я считаю одним из своих достоинств.

- Одним из?.. – изогнул левую бровь блондин так, что у Гермионы перехватило дыхание.

- Я внимательна, аккуратна, исполнительна, неплохо лажу с детьми, и моих знаний достаточно для того, чтобы дать ребенку хорошее начальное образование, как в общих дисциплинах, так и в магических. Моя подопечная успешно подготовилась и поступила в Шармбаттон.

- И вы считаете, что этого достаточно для того, чтобы воспитывать наследника одного из древнейших магических родов? - высокомерно усмехнулся Малфой, и Гермиона на мгновение почувствовала себя той самой второкурсницей на квиддичном поле. Она вспыхнула от унижения и обиды.

- Я считаю, что воспитывать детей – задача их родителей, - гордо вскинула она подбородок, не замечая, как при виде этого жеста широко распахнулись глаза мужчины напротив. - Работа гувернантки состоит в том, чтобы обеспечивать присмотр и безопасность ребенка в их отсутствие, его обучение и обеспечение надлежащих занятий и досуга. На большее я не претендую и никогда не претендовала.

- И вы готовы этим заниматься пять дней в неделю, с утра и до вечера?.. - вкрадчиво спросил Малфой. - Зачастую еще и по выходным и праздникам? Сопровождать моего сына в поездках? Поставить его безопасность и его благо превыше всего, невзирая на собственные интересы? Беспрекословно следовать моим инструкциям и указаниям, даже если они идут вразрез с вашими принципами?

- Разумеется, сэр, - твердо ответила девушка.

- И вы готовы принести клятву в этом?

- Если это необходимо для вашего спокойствия, сэр, я готова подписать контракт. В этом и заключается моя работа, разве нет?

- Работа пока не ваша, - холодно отрезал Малфой, поворачиваясь к ней спиной и давая таким образом понять, что их разговор окончен.

Разумеется, Гермиону это не устраивало. Ни в малейшей степени.

- Вы сказали “пока”, сэр?

- Я сообщу о своем решении миссис Моррисон, - сказал он, а потом внезапно обернулся и хищно, опасно улыбнулся. - И обращайтесь ко мне “мистер Малфой”.

- Да, конечно, мистер Малфой, - она опустила глаза, избегая его пронзительного взгляда. - Хорошего вам дня.

Гермиона повернулась и, так и не встретившись с ним глазами, медленно вышла из комнаты.

Если бы она оглянулась, то очень удивилась бы тому, что он смотрел ей вслед.

Гермиона брела вдоль Косого переулка, бездумно переставляя ноги. Гарри просил связаться с ним сразу после собеседования, но что ему сказать?.. Что она все провалила?.. О чем вообще она думала, когда затевала все это?.. В самом деле, что могла дать сыну Малфоя обычная, ничем не примечательная пуффендуйка?.. Гермиона Грейнджер, лучшая выпускница Хогвартса за последние пятьдесят лет, блестящая ведьма, отважная и принципиальная гриффиндорка могла дать многое. Ей было, чему научить любого волшебника, особенно если ему пять лет. Она могла показать ему все многообразие мира, раскрыть невиданные горизонты, развеять устаревшие стереотипы и предубеждения. Могла рассказать кучу необычайных вещей и научить чему угодно. Могла внести в его жизнь капельку света и доброты. Могла позаботиться о нем едва ли не лучше многих авроров. Но это все могла Гермиона Грейнджер, которая совсем не нужна была Малфою. А Миа Спэрроу не обладала ни глубоким умом, ни блестящими талантами, ни боевым опытом, ни даже смелостью, чтобы спорить со своим нанимателем. Все, что могла Миа Спэрроу – быть послушной марионеткой в его руках. И если ей этого было достаточно, просто ради возможности оказаться рядом с мальчиком из её кошмаров – в конце концов, воспитывать его и вправду не её забота, то его отцу определенно хотелось для сына большего. “Малфои всегда получают самое лучшее”, - невольно всплыло в её памяти. Миа Спэрроу не была лучшим из того, что он мог получить. Он никогда не согласится на меньшее, если может получить большее. Все было напрасно. Они слишком поспешили и были чересчур самоуверенны, сляпывая её легенду на ходу, за один день. Что ж, возможно, ей и вправду стоит отправиться в Австралию, как она и наплела Кингсли, когда требовала отпустить её с работы, и сидеть там, забившись в нору, пока её волосы вновь не начнут виться, а дурацкие ресницы не осыпятся.