И вот она стоит перед ним – с покрасневшими щеками и носом, явно замерзшая, нахохлившаяся, как настоящий воробышек, и ждет от него… ответа?.. объяснений?.. Мерлин, у него до сих пор не было ни того, ни другого!

- Миа, я…

- Не стоит благодарности, мистер Малфой, - резко оборвала его девушка, мгновенно поняв, что он собирался сказать. Совершенно не то, чего ей хотелось – было нужно, необходимо – услышать на самом деле. - Скорпиус дорог не только вам, и я сделала это ради него. Если это все, то попрошу вас покинуть мою квартиру.

- Это не все!.. - запальчиво воскликнул Малфой и сразу же прикусил язык. Дальше-то что говорить?.. - Откуда ты… вы вообще узнали?

- Мне сказал мистер Забини, - обронила Гермиона, понимая, что выставить его без хоть каких-то объяснений не удастся.

- Не знал, что вы знакомы, - едко заметил Малфой, мгновенно почувствовав знакомый укол жгучей ревности, как только с её губ сорвалось чужое имя.

- Мы не были, - пожала плечами Гермиона. - Ему просто стало жаль меня… тем вечером. Если вы в достаточной мере удовлетворили ваше любопытство, то прошу вас…

- Вернись, - перебил её Малфой, не смея при этом посмотреть на неё.

- Что?.. - Гермиона подумала, что ослышалась. Да как он… после того, как сам выставил её, как он смеет даже на минуту думать, что она может вернуться обратно?!

- Вернись, я прошу тебя, - повторил Драко, наконец подняв глаза и впившись в неё горящим, почти безумным взглядом. - Не ко мне. К Скорпиусу. Если бы не ты, он погиб бы еще тогда, упав с метлы. Если бы не ты, я потерял бы его на месяцы, если не навсегда. Я сбился с ног, за две недели в мэноре были лучшие колдомедики со всей Европы, но никто не смог помочь, кроме тебя. Ты нужна ему, Миа. И я понятия не имею, как сказать ему, что ты больше не придешь. Вернись, пожалуйста.

- Это невозможно, мистер Малфой, - покачала головой Гермиона. - Вы сами сказали, что разрываете мой контракт.

- Контракт все еще в силе, - упрямо отмахнулся Драко. - И я готов изменить в нем сумму на любую, какую ты захочешь.

- Мне не нужны ваши деньги! - зло бросила Гермиона. - Вы… Да как вам в голову только взбрело, что можно вот так придти и предлагать мне деньги после всего, что было!..

- Миа, я поступил, как последний мудак, - покорно согласился с ней Малфой. - Тому, что я сделал, нет прощения, и я даже не пытаюсь его просить, понимая, что это невозможно. Вы сердитесь на меня, и вы правы. Но речь сейчас не обо мне, а о Скорпиусе. Вы же сами сказали, что он дорог вам – так вернитесь к нему! Хотя бы на оставшееся время до истечения нашего договора, я не прошу о продлении! Просто не исчезайте из его жизни так внезапно. Скорпиус не заслуживает того, чтобы его вот так бросили.

- А я, значит, заслужила?.. - горько спросила Гермиона. - Чем, мистер Малфой?.. Только тем, что имела неосторожность увлечься вами – за это вы так жестоко наказали меня?.. Я ведь не просила об этой связи, не добивалась её – так чем же я так перед вами виновата?.. Это вы то делали шаг навстречу, то отталкивали меня, это за каждым вашим поступком следовала очередная отповедь, это вы никак не желали отступиться и оставить меня в покое, несмотря на все ваши обещания! Я не искала вашего внимания и не ждала его от вас. Я совершила ошибку, да, опрометчивую, роковую ошибку – и я признаю это, но я никогда не возлагала ответственность за неё на вас! Ничего от вас не хотела, не просила, не требовала. И что сделали вы?.. Вы унизили меня, намеренно, прилюдно, словно площадную девку. Выбросили, как вещь, которая стала ненужной – пожалуйста, подбирайте, пользуйтесь!.. Как будто я – игрушка, которая вам наскучила и вы широким жестом просто передарили меня приятелю! А теперь вы смеете являться сюда и просить меня вернуться? В тот дом, из которого выставили меня среди ночи? Тогда вы много думали о Скорпиусе – что скажете ему, как он это воспримет, будет ли ему больно? Ни черта вы не думали, вам было плевать на него так же, как на меня! Так задумайтесь хотя бы сейчас, и найдите нужные слова для вашего сына сами, и не смейте просить других разгребать последствия ваших решений и поступков!

Малфой выслушал её тираду, не поднимая головы. Что он мог сказать в свое оправдание? Что нарочно хотел сделать ей больно, чтобы она сама прекратила их отношения и не позволила ему вернуться? Что слетел с катушек от ревности, увидев её с Забини, а потом и с Ноттом? Что увлекся ею намного больше, чем это было позволительно? Все это было ненужно, неуместно и неправильно. Он был виноват, и самое меньшее, что стоило сделать сейчас из уважения к этой девушке и её чувствам – уйти и наконец оставить её в покое, но Скорпи… Что-то происходило вокруг него, что-то опасное, и пока он не разберется с этим – Миа нужна его сыну.

Малфой набрал в грудь побольше воздуха и наконец заговорил:

- Вы правы, мисс Спэрроу. Вы правы во всем до последнего слова. И если бы речь шла только обо мне или о чувствах Скорпиуса – поверьте, я бы больше никогда не посмел нарушить ваш покой. Но моему сыну угрожает опасность, а вы уже неоднократно доказали, что способны защитить его так, как не могу даже я. Речь идет о его безопасности, его жизни. Умоляю, дайте мне время, чтобы решить эту проблему. Два месяца, только два месяца, до Рождества – потом я отпущу вас. Вы хотите поступать в университет? Хотите оставить работу гувернантки? Я дам вам эту возможность. Все, что вам угодно. Любые ваши условия. И десять тысяч галлеонов за то, что вы останетесь.

- Мистер Малфой, дело не в деньгах… - покачала головой Гермиона, но она ничего не могла поделать с тем, что при упоминании опасности для Скорпи глухая стена внутри треснула, и из нее с сухим треском вывалился и покатился прочь маленький камушек.

- Двадцать тысяч, - прервал её Малфой. - Вы сможете заниматься, чем хотите и не зависеть от чьих-либо денег до конца жизни.

- Это огромная сумма, мистер Малфой, я никогда не смогу принять…

- Пятьдесят тысяч, и поверьте, это ничто по сравнению с тем, насколько важен для меня Скорпиус, - не постеснялся надавить Малфой, заметив её колебания.

Гермиона потеряла дар речи. Конечно, она не располагала состоянием, сравнимым с малфоевским, но по меркам волшебного мира была довольно обеспечена. Но пятьдесят тысяч… это решит все её проблемы с переездом. Позволит выбрать такое жилье, которое ей понравится, не торопиться с поиском работы, хватаясь за первое попавшееся, и не переживать о будущем её ребенка. В конце концов, Малфой был его отцом, и такой вклад, хоть и чисто финансовый, был бы весьма ощутимым. И глупо было бы включать сейчас гордость, отказываясь от этих денег не только для себя, но и для их будущего ребенка - больше она не имела права думать только о себе.

Тем более, что судьба Скорпиуса не стала ей безразлична, несмотря на то, каким оказался его отец. Гермиона всегда знала, что Малфой – не образец морали, и даже не хороший человек, и это не остановило её летом ни на минуту. Мальчик не виноват, никогда не был виноват. Так что же изменилось сейчас?.. Скорпиусу все так же грозит опасность, и, в отличие от ситуации в начале лета, когда у неё были только навязчивые, сюрреалистичные сны, теперь она более чем реальна. Так почему она позволила себе поставить свои чувства, свою гордыню и обиду на Малфоя выше жизни ребенка? Разве это то, как поступает Гермиона Грейнджер?..

- Хорошо, - быстро сказала она, не давая себе шанса передумать. - Я вернусь в мэнор, мистер Малфой, но я делаю это не из-за денег, а потому, что Скорпиусу и в самом деле сейчас нельзя оставаться одному, и, пока вы все не выясните, нанимать нового человека может быть опасным. У меня есть только одно условие.

- Все, что пожелаете, - выдохнул Драко, не смея поверить в то, что ему удалось её уговорить.

- Я не хочу видеть вас, мистер Малфой, - дрогнувшим голосом произнесла Гермиона. - За исключением тех случаев, когда это будет совершенно неизбежно и необходимо.