А затем оставила чашку на столешнице и тихо вышла за дверь. Она не знала, куда шла – ей просто нужно было уйти куда-то. Убежать. Скрыться. Спрятаться.

Дверь за ней захлопнул сквозняк от раскрытого окна, и громкое эхо от хлопка разлетелось по этажам.

В камине вспыхнуло зеленое пламя.

========== Глава 52. ==========

Комментарий к Глава 52.

Ну что, очередной юбилей: впервые глава набрала сто ждущих продолжения!

Всем, кто ждал :)

Гермиона не знала, куда шла. Ей просто нужно было куда-то идти, двигаться, не останавливаясь ни на мгновение. Несмотря на то, что был белый день, пасмурная осень делала свое дело – на улице было сумрачно, сыро и промозгло, что полностью соответствовало её настроению. Светящиеся окна кафе и витрины магазинов не манили, не вызывали ни малейшего желания войти внутрь – там было слишком людно. Слишком светло. Слишком тепло.

Девушка плотнее куталась в пальто, забывая о голой шее без шарфа и озябших ногах в изящных, совсем не по погоде, туфельках. Привычные с детства места мелькали застывшими картинками, как фотографии в альбоме: магазин близнецов Уизли, хотя одного из близнецов давным-давно не было в живых, лавка Олливандера без Олливандера, “Флориш и Блоттс”, владельцем которого не был ни Флориш, ни Блоттс… Остались лишь фасады, пустые фасады, за которыми прятались смерть, потери и война – все еще война, несмотря на то, сколько лет прошло. “Дырявый котел”, теперь принадлежавший Ханне Аббот – место, где её неизменно узнавали и встречали, как дорогого гостя. Не сейчас. Раньше. Когда-то давно.

Маггловский Лондон. Улицы, по которым бежала сама жизнь – шумные, бестолковые, пестрые, раздражающие. Бесконечный поток машин, плотная река людей. Чужих, незнакомых, которым не было никакого дела ни до кого вокруг. Тротуары, живые изгороди, пешеходные переходы. Светофоры, гудки машин, зазевавшиеся растяпы. Она – не одна из них, она – не отсюда. Парк. Голые, черные ветки деревьев и бархатный, будто зачарованный, зеленый газон. А ведь совсем недавно вокруг было столько золота, столько красок, роскошного великолепия… ничего не осталось. Все осыпалось жухлой листвой под ноги, которую мерно сгребали дворники, точно жалкий, отживший свое, никому не нужный мусор.

Ноги сами привели её на площадь Гриммо, и Гермиона замерла в нерешительности перед высоким внушительным строением. В густых сумерках свет в окнах казался каким-то особенно теплым и уютным, и ей даже казалось, что она чувствует ароматы готовящейся еды и детские голоса – а может, так и было на самом деле. За несколько лет этот дом превратился из пугающего своим запустением места в настоящий дом, Дом с большой буквы, то самое место, где всегда ждут и любят. Дом Гарри. Семья Гарри. Не её. У неё не было ни дома, ни семьи. И идти ей было некуда.

Девушка постояла некоторое время в нерешительности. Наверное, правильным было бы сейчас постучаться и войти. Обнять мальчишек, заглянуть в ошарашенное лицо Джинни при виде её светлых прямых волос и зеленых глаз, поесть и отогреться, в прямом и переносном смысле. А потом рассказать все Гарри. Что она больше не может, что уезжает. Что безопасностью Скорпиуса отныне должен заниматься кто-нибудь другой. Не она. Больше не она. Её это теперь не касается.

Но горло свело судорогой от одних только мыслей. Она не сможет сказать всего этого Гарри. Во всяком случае, не сегодня. Да и как объяснить ему свой побег – иначе это и не назвать, не признаваясь в том, что натворила за эти месяцы?.. А если признаться – поймет ли её Гарри на этот раз?.. Примет ли?.. Но даже если примет её и малыша, то вот Малфоя он точно возненавидит, если узнает, что из-за него ей придется отказаться от всего, что было её жизнью до этого странного лета. А ведь им еще вместе защищать Скорпи… Очевидно, ей нужна какая-то другая причина. Причина, о которой она подумает потом. Не сегодня.

Постояв еще немного, вглядываясь в окна, в которых время от времени мелькали неясные силуэты на фоне закрытых штор, Гермиона поежилась и наконец огляделась по сторонам в попытке понять, куда же ей идти теперь. Ноги давно окоченели, голова кружилась, напоминая, что завтрак был давно, если вообще можно счесть таковым два подсохших печенья, случайно забытых в кухонном шкафу. Наверное, стоило бы купить продукты или хотя бы какую-то готовую еду, но сил не было совершенно – и она приняла самое простое и одновременно сложное решение из возможных. Гермиона трансгрессировала обратно в Косой переулок, к дому, где находилась квартирка Мии Спэрроу.

Дверь была не заперта – но она и не помнила, чтобы её закрывала. Внутри было темно, и только камин почему-то горел – что, впрочем, больше обрадовало её, чем напугало. Выключатель мягко щелкнул под её замерзшими пальцами – и она застыла, во все глаза глядя на Драко Малфоя. Спящего в её единственном, черт побери, кресле, Драко Малфоя.

Глупое сердце сжалось, умоляя её замереть и не двигаться, чтобы ненароком не разбудить его, чтобы хотя бы ненадолго отложить неизбежный момент, когда он снова уйдет. Что он вообще делает здесь?.. Почему не в мэноре?.. Неужели что-то пошло не так с зельем и Скорпиусом? Она одернула руку, которой едва не коснулась его, чтобы разбудить, и, прокашлявшись, громко позвала:

- Мистер Малфой!

Драко вздрогнул от неожиданности и забавно заозирался по сторонам, пытаясь понять, где находится. Это выглядело так по-детски мило, что Гермиона не смогла сдержать улыбки.

- Мистер Малфой, что вы здесь делаете? - вновь окликнула она его, пряча неуместную улыбку. - Что-то со Скорпиусом?

- Нет, с ним все в порядке. Я попросил Блейза с ним побыть… - растерянно объяснил Малфой, жмурясь от яркого света.

Драко понадобилось пятнадцать минут, чтобы убедиться в том, что он не спит, и чудесное – иначе и не скажешь – пробуждение Скорпи ему не приснилось. Мальчик ничего не помнил, ему было невдомек, что он проспал без малого две недели, и он совершенно не понимал, почему отец плачет, обнимая его и стискивая в руках до хруста костей. Только высказанная осторожным шепотом просьба домовика не пугать ребенка как-то привела Драко в себя, и он наконец выпустил сына из рук, позволив ему наконец убежать в уборную. Только когда за ним закрылась дверь, он смог как-то осознать случившееся и немедленно послал Патронус Блейзу с радостной новостью. Итальянец явился, не прошло и нескольких минут, и первое, что он спросил: “Салазар, как тебе удалось?! “.

И в этот момент реальность обрушилась ему на голову.

Миа.

Он ничего не сделал. Просто здесь откуда-то взялась Миа и спасла его ребенка.

Опять.

Снова.

И ушла.

Просто ушла – ведь он, идиот, даже не попытался её остановить, задержать, сказать хоть слово – благодарности или извинений, хотя бы что-нибудь!..

Как ни странно, Забини догадался обо всем без слов, по одному его побледневшему лицу. Понимающе усмехнувшись, он только и сказал: “Иди, хоть спасибо скажи. Я побуду со Скорпиусом”.

Драко кивнул, как китайский болванчик, и молча развернулся в сторону лестницы, когда друг бросил ему вслед еще одну фразу, которая намертво застряла в голове и с тех пор неотрывно зудела там, не желая уходить.

“Умоляю, Малфой, не облажайся снова. Ты должен её вернуть.”

Конечно же, он облажался. Сразу же, даже не начав. Выйдя из камина в её квартире, все, что он застал – оглушительный хлопок двери и чашку еще горячего кофе на столе. Он опоздал. На жалкую секунду, но опоздал.

Но не могла же она уйти надолго, оставив незапертой дверь?..

Тем более, можно пока собраться с мыслями и придумать, что же ей сказать. В самом деле, что можно сказать женщине, которая спасла твоего ребенка, а когда ты взамен разбил ей сердце, вернулась и спасла его еще раз?..

За этими раздумьями и самобичеванием прошел час, затем второй… День перевалил за середину, начали сгущаться синие осенние сумерки, а Мии все не было. Драко разрывало пополам: одна его часть неудержимо рвалась обратно в мэнор, к Скорпиусу, но вторая не желала уходить ни с чем, и что-то шептало прямо на ухо, что, если он уйдет сейчас, другого шанса больше не будет. Поэтому он ждал. И сам не заметил, как его сморила прямо в кресле многодневная усталость.