– Я найду какую-нибудь лекарку, обучусь у нее!
– И ты готова променять прекрасное образование в лучшей магической академии на знания простой травницы из глубинки? – эти его слова заставили меня задуматься. Мой отец, действительно, не поскупился на обучение своего единственного ребенка. Отказываться от такого – грех. И я действительно была не готова. Но это же так далеко, да и сколько времени это займет? Не год, и не два, больше, – Кроме того, не могу я позволить, чтобы ты прозябала в нищете, будучи не силах это изменить.
– Я закончу учебу как можно быстрее и вернусь, – именно тогда было дано обещание, которое так много значило для меня, которое давало мне силы учиться, как проклятой все эти шесть лет.
– Вот так, – улыбнулся Джин, явно обрадованный моим настроем, – Как только ты вернешься, я выкраду тебя, и мы убежим так далеко, как только сможем.
– Ты обещаешь? – злость ушла, только бесконечная усталость осталась.
– Конечно, клянусь тебе. И буду писать. Часто-часто, – к сожалению, часто не получилось, письма возможно было передавать только через маму и, иногда, через отца. Но каждое письмо от этого становилось еще более ценным и больше походило на повесть. Исписывалась по ночам не одна тетрадная страница, а в специальной шкатулке, укрытой за тремя дорогими для меня фотографиями в рамках, лежали все письма и маленькие засушенные цветы…, – Поэтому сейчас надо остаться, оставить все, как есть, не противиться. И я хочу еще кое-что сделать, чтобы и это оставить, как есть, – Джин улыбнулся, приблизил свое лицо к моему и впервые… поцеловал. Я от неожиданности задохнулась и некоторое время не могла дышать, а придя в себя, несмело и робко ответила. И этот момент отпечатался в моей памяти так ярко, что стоило мне закрыть глаза, и я видела его лицо так близко, и светло-каштановые волосы, щекочущие мои щеки…
Когда он отстранился, я впервые отметила, что он выше меня на две головы. А ведь не так давно мы были практически одного роста.
– Я и не заметила, как ты вырос, – не только о росте я говорила.
– Откуда ты знаешь? – зашипела я, чуть не плача.
– Думаешь, мы такие глупые и слепые, что не замечали всех ваших переглядываний, вздохов и задумчивых лиц, когда вы смотрели друг на друга? Мы просто прошли за тобой к фонтану в тот день, сидели в ближайших кустах. Честно, я оценил его мудрые речи, – Крис заговорил серьезно, – Джин действительно был очень расстроен твоим отъездом, вполне мог выкинуть какую-нибудь глупость, я уж думал, нам его сторожить придется, – после этих слов его лицо снова осветила улыбочка, – Мы с Рэем даже поспорили, кто из вас первый признается, и соберете ли вы себя в кучку до твоего отъезда.
– И кто на что поставил? – тон его речи так быстро менялся, что я не успевала злиться и успокаиваться в том же темпе.
– Эх, сестренка, я слишком хорошо тебя знаю, так что был просто уверен, что уж ты никогда не сделала бы первый шаг, – Крис расхохотался, уворачиваясь от моего прицельного удара в плечо.
Мы прошли в общую гостиную. Окна комнаты выходили прямо на океан, над которым восставало солнце. Я упала на кожаный диван кофейного цвета и с удовольствием потянулась до хруста в костях. Крис принес мне чашку с чаем, которую я благодарно приняла.
Я осмотрелась. Окно во всю стену делало комнату очень светлой и уютной. Широкий угловой диван стоял напротив, обращенный к окну, перед ним – широкоэкранный телевизор. Стены были затянуты персиковым шелком и украшены несколькими безмятежными пейзажами. Книжный шкаф был забит книгами с различным содержанием и фотографиями в рамках. Из комнаты вели 4 двери, на трех из них были таблички с именами: Кристиан, Эйджин и Рэйден. Да, их имена всегда использовались в сокращенных вариантах, кроме официальных документов.
Я подошла к шкафу, рассматривая фотографии. Была пара наших общих детских фотографий, одна – где мне лет 7, может, меньше, вторая – уже 13. На общих фотографиях помимо меня и друзей был еще и младший брат Рэя – худой мальчуган с нездорово-бледной кожей, черными волосами и большими, грустными синими глазами, цвет которых был светлее, чем у старшего брата. За год до моего отъезда родители отправили его на лечение, с тех пор я больше его не видела. Остальные были сделаны, видимо, недавно, парни на них были одеты в камзолы выпускников, да и Крис, что на фото, что в живую выглядел практически одинаково. Джин очень вытянулся за последние годы, светло-каштановые волосы остались прежними, совсем не потемнели и не были выжжены солнцем, сине-зеленые глаза, по которым я так тосковала… Чем-то он напоминал дикую кошку – гибкий, поджарый и весьма изящный. Рэй же больше напоминал медведя – большой, сильный, накачанный, черные волосы были собраны в хвост, высветленные пряди свободно обрамляли лицо, темно-синие глаза смотрели с вызовом и уверенностью в своих силах.
Но на других фото, кроме хозяев этой гостиной, был еще один юноша. Насколько я знала, он был старше меня всего на 2 года, но на изображениях он казался значительно старше. Его улыбка говорила зрителю о тайнах, которые он хранил в своей душе, о знаниях, не доступных другим. Он скорее напомнил мне волка, а волки всегда были опасны. Волосы цвета воронова крыла были в беспорядке, зеленые глаза горели. Поджарый, но не накачанный, сильный и уверенный. Будущий король. Принц Натаниэль.
– Ты меня к эшафоту подводишь, – Крис сел на диван, опустив руки и склонив голову, – Его Величество подобное не одобрит.
– Крис, я хочу жить, – прошептала я, – хочу путешествовать, хочу быть свободной. Я хочу что-то делать, кому-то помогать, а здесь я сгнию, меня никуда не выпустят.
– Аянэ, ты же понимаешь – это не увеселительная прогулка, не развлечение.
– Я не жду увеселений, и постоять за себя смогу, – сказала я раздраженно, подойдя к окну и смотря на разгорающийся день, скрестив руки на груди. Брат снова надолго замолчал, я не торопила его, знала, что он уже почти смирился, осталось совсем чуть-чуть. Хорошо, что все возражения пришли ему в голову сейчас, а не перед самым отправлением…
– Я не могу решать это в одиночку, – наконец выдохнул он, – Джин и Рэй должны дать свое согласие.
– Только Джин и Рэй? – уточнила я. Их обоих я знала достаточно хорошо, не думаю, что они будут сильно против. Рэй был весельчаком, который всегда старался казаться расслабленным, ироничным и равнодушным, ничто не могло вывести его из равновесия. А Джин… всегда оберегал меня, стремился защитить и оградить от всего, что могло нанести мне вред – моральный или физический… Хм, похоже, я погорячилась, теперь не уверена, что все однозначно будут за меня… Но, тем не менее, брат назвал только двоих, и это сбивало меня с толку.
– А как же Натаниэль? Разве он не едет?
– А, так ты же ничего не знаешь…, – протянул Крис, – Величество, кажется, сошел с ума – несколько лет назад он полностью спрятал принца от внешнего мира, будто боится за него.
– Что? Ты серьезно? – охнула я, с трудом веря в слова брата.
– Да, к сожалению. Не уверен, что кто-то из народа знает, как выглядит сейчас принц.
– А как же приемы? Речи? – несмотря на удаленность академии, новостные сводки у меня были, но об исчезновении принца со всех радаров в них не было ни слова, а уж репортеры никогда не упустили бы из виду такую новость.
– Ну, его роль иногда весьма успешно играл Джин, – напрягшись, закончил Крис.
– Что?! – казалось, у меня сейчас голова пойдет кругом, – Они же совсем не похожи.
– После одного неудачного покушения на жизнь принца вскоре после твоего отъезда, его Величество решил не подвергать более жизнь наследника опасности… Вот и получилось, что его место занял Джин. А уж изменить немного внешность париком и линзами не составило труда.
– А подвергать опасности жизнь Джина, значит, можно? – именно поэтому я не любила все, связанное с короной – коронованное тело всегда стоит дороже, чем не имеющее оной. Рык против воли вырвался из легких.
