Литмир - Электронная Библиотека

– Я очень хорошо вам заплачу, господин Алябьев. Вам надолго хватит, – вместо ответа сказал старик, и на его лице появилось выражение миллионера-благодетеля.

– Почему бы вам самому не совершить этот вояж? Или слишком опасно?

– Я не справлюсь, – признался Тетерин. – Я слишком стар для подобных путешествий.

– Я не приму вашего предложения, не зная цели поездки, – сказал Алябьев.

– Цель такая: забрать из одного укромного места небольшую шкатулку и привезти её ко мне в Париж при непременном условии: вы дадите мне слово дворянина, что не будете её открывать. – Он дал Алябьеву подумать и спросил: – Итак, вы согласны? Вы дадите мне такое слово?

– А каких размеров будет эта шкатулка? – не отвечая на вопрос, уточнил Алябьев. – Они разными бывают. У моей матери, например, она была размером с сундучок.

– Э-э-э… Вполне уместится в большой дорожный саквояж, плюс-минус… Или как говорят у нас в России: туда-сюда… где-то около…

– Понятно… Как у нашей кухарки Дуни: где-то около левого бедра или около правого, но не спереди и не сзади, особенно сзади – руками не охватишь. Как я догадываюсь, господин Тетерин, в вашей шкатулке будут не стеклянные бусы, и тогда как же я провезу её в Польшу через советскую границу? Как я слышал, большевики проводят тотальный досмотр всей ручной клади. Да и остальными границами как быть? С немецкой? С французской? Каким будет маршрут из России во Францию?

– Маршрут будет нелегальный. Вам обеспечат надёжные «коридоры».

– А нельзя ли вывезти эту шкатулку дипломатической почтой? Вы купите какого-нибудь дипломата, он съездит в Ярославль, заберёт вашу шкатулку и привезёт её вам в Париж. Просто и надёжно.

– Исключено, господин Алябьев.

– Нет такого дипломата или у вас не хватит на него денег, господин Тетерин?

– У меня хватит денег на всё наше французское посольство, – глазки старичка вновь стали двузубой вилкой, – но в услугах дипломатов я не нуждаюсь. Итак, вы согласны? Вы даёте мне слово дворянина, что не будете открывать шкатулку? – опять спросил Тетерин.

И тогда Сергей Сергеевич сказал:

– Прежде чем согласиться на ваше предложение и дать вам слово дворянина, я задам вам самый главный корыстный вопрос: сколько вы мне заплатите за эту поездку?

Ответ у Тетерина был заранее готов, поэтому он ответил без промедления:

– Сто тысяч франков.

Ого! При материальном положении Алябьева эта сумма была просто огромной. Однако лицо офицера не выразило радости от услышанного, наоборот, оно даже поскучнело, как будто печать разочарования на нём поставили, ибо Сергею Сергеевичу стало яснее ясного: если Дмитрий Иванович не скупится на такие приличные деньги, то ярославская шкатулка стоит много-много дороже, а, следовательно, богом положено и поторговаться.

Заметив реакцию Алябьева, Тетерин склонил набок голову и настороженно спросил:

– Нет? Сколько же вы хотите, Сергей Сергеевич?

– Сто тысяч франков – аванс, и сто пятьдесят тысяч после выполнения вашего поручения.

– Это же четверть миллиона! – не удержался от возгласа гриф-падальщик.

– Да, – твёрдо ответил Алябьев. – На меньшее я не согласен, и вот почему: я офицер Белой армии. В стране и городе, куда я поеду, я могу столкнуться нос к носу с теми знакомыми, кто будет рад поставить меня к стенке, – и, помня о своих чувствах к Лилиан Мартен, Сергей Сергеевич добавил: – А умирать мне совсем не хочется. В последний год я стал очень ценить свою жизнь.

Тетерин вновь прошёлся по кабинету, остановился, покачался на ногах, взял правой рукой себя за ухо, пронзительно взглянул на Алябьева и ответил:

– Хорошо! Я согласен с вашими условиями!

Теперь предлагаемая Тетериным авантюра стоила свеч. К слову говоря: денежная реформа премьер-министра Пуанкаре, приводя в устойчивое состояние сильно подешевевший франк, в июне 1928 года узаконила его стабилизацию и девальвацию, и заменила временный золотодевизный стандарт на золотослитковый. Теперь минимальная сумма банкнот, подлежащих размену на золотые слитки, составляла двести пятнадцать тысяч франков, что приравнивалось к двенадцати с половиной килограммам драгоценного металла. И такой размен банкнот на золото мог позволить себе только весьма состоятельный человек. Для несостоятельных граждан их мелкие банкноты были практически неразменными. То есть, в настоящий момент, выторговывая у Дмитрия Ивановича Тетерина двести пятьдесят тысяч франков, Сергей Сергеевич Алябьев одним прыжком перескакивал из разряда нищих в разряд богачей. При нынешних ценах, с учётом того, что он не будет шиковать налево-направо и останется жить в доходном доме господина Мартена, этих денег ему хватило бы на три года. А если ещё найти более-менее приличную работу, так совсем благодать!

Выслушав ответ Тетерина, Алябьев кивнул и вновь спросил:

– Кем именно я поеду, и с какой легендой?

– Разумеется, поедете не под своим именем. Положим, у вас будут три паспорта: русский, французский и немецкий. Насколько мне известно, со вторым и с третьим языком у вас никаких проблем нет, особенно с французским. Паспорта будут на разные имена, но если вы пожелаете, то французский и немецкий можно и на одно. Цель вашей поездки – коммерция. Это в общих чертах. Если вы согласитесь с моим предложением, как я сейчас согласился с предложенной вами ценой, то я доведу до вас и остальные детали дела.

– Мне нужно хорошенько подумать, – сказал Алябьев. – Сколько дней у меня на это есть, господин Тетерин?

– Три дня довольно?

– Предположим, что пока да.

Старичок понятливо усмехнулся:

– Вряд ли вам хватит трёх дней, чтобы собрать обо мне информацию, и поэтому я помогу удовлетворить ваше вполне законное любопытство. Я – коммерсант. Покупаю и продаю всё, что может принести прибыль. Я – вдовец. Живу во Франции с 1912-го года. Мой старший сын живёт в Америке, младший – в Швейцарии. Они занимаются тем же, чем и я. Другой родни у меня нет. Думаю, что господин де Маршаль, с которым я знаком вот уже пять лет, может добавить обо мне ещё нечто, что будет принято вами к сведению. Что ещё вас интересует, господин Алябьев?

– Откуда вы родом, господин Тетерин?

– Я родился в Москве, но мне довелось пожить и в других русских городах. Что-то ещё?

– Вы забыли упомянуть о своём политическом кредо и о связях с криминальным миром, ибо всё, что приносит прибыль, без них, к сожалению, никак не обходится.

Тетерин остановился, взял правой рукой себя за ухо, покачался на ногах и ответил:

– Мне плевать на политику. Как коммерсант, я смогу договориться с любой властью, лишь бы она не мешала моему бизнесу. То есть, в этом плане я человек беспринципный. Что же касается моих связей с теми, кто не чист на руку, то да – у меня есть знакомые среди них.

– Насколько у вас горит эта поездка, Дмитрий Иванович?

– Чем быстрее, тем лучше, Сергей Сергеевич.

– Тогда на обдумывание вашего предложения, господин Тетерин, мне нужны не три дня, а неделя – ровно неделя. Через неделю я дам вам свой ответ. Если я не соглашусь, то обещаю: между нами не было этого разговора. В этом случае я забуду о вас – опять же даю вам слово.

– Опять согласен! – коммерсант протянул Алябьеву руку. – Со своей стороны я вам тоже обещаю: если вы согласитесь, то сразу же получите свой аванс. Если же нет, я тоже забуду о вашем существовании.

Сергей Сергеевич в ответ пожал сухую и ещё довольно крепкую ладонь старичка-грифа, вновь отметив: от костюма Тетерина явно пахло крупными денежными купюрами.

Мсье де Маршаль пригласил своих гостей на домашний ужин, но Дмитрий Иванович отказался, сославшись на то, что ему некогда и у него есть ещё некоторые неотложные дела.

Воспользовавшись телефоном хозяев, Тетерин позвонил кому-то и приказал:

– Машину мне!

Когда он попрощался и вышел на улицу, Алябьев полюбопытствовал в щёлочку штор: за Тетериным приехал автомобиль, но отнюдь не шикарный, а из тех, какой можно было смело назвать «Марнским такси», то есть, старик-гриф и торговец чёрной икрой вовсе не хотел показаться богачом, откуда можно было сделать соответствующий вывод.

10
{"b":"789771","o":1}