— Ну, чуть меньше, чем сейчас. Человек двести или триста, так уж не вспомню.

Лифт, тихо шурша, катил вниз. Койю не пытался засекать время, но ему казалось, что прошло минут десять как минимум, прежде чем кабина затормозила. И от этого ему опять стало не по себе: он был на такой глубине в этих лабораториях… Наконец двери разошлись в стороны, и взгляду предстал уже знакомый ему коридор, заставленный кроватями-каталками и освещённый мерцающими беловатыми лампами.

— Это здесь, — прошептал Койю, выходя из лифта. — Точно, я, похоже, был где-то совсем рядом с лифтом… Чёрт, и не догадался ведь пойти в эту сторону, так убежал бы гораздо быстрее…

— Не думаю, — Таканори покачал головой. — Кензо бы просто лифт отключил из пункта управления, он тут тоже рядом. И ты в ловушку бы попал.

Койю весь похолодел, а Таканори, держа перед собой фонарь, пошагал дальше. Первые несколько комнат, попавшихся на пути, явно представляли собой какие-то административные помещения — всё те же сдвинутые столы, старые сломанные компьютеры и куча разбросанных папок. А потом в нос ударил запах ржавчины, и сбоку появилась дверь с надписью «Р-0». Койю вспомнил, как, когда он шёл по коридору, ему попадались палаты под номером один, два и три, и остановился возле неё.

— Здесь? — уточнил Таканори, заметив его движение.

— Похоже, что да. Давай проверим.

Таканори осторожно отодвинул его в сторону и нажал ладонью на кнопку. Дверь сдвинулась, Таканори шагнул в палату, а Койю уже увидел кровать с разорванными ремнями, множество опутывающих её проводов и большое потемневшее пятно крови на полу. Часть компьютеров всё ещё работали, на мониторах мирно моргали какие-то цифры.

— Ого, — присвистнул Таканори и метнулся к дальней стене, к мониторам. Он быстро постучал пальцами по клавиатуре, экран засветился синим, и он заскрипел зубами.

— Ну что, теперь ты мне веришь? — тихо спросил Койю, садясь на кровать. Колени у него задрожали, а в животе начало тянуть. — Похоже, тебе и вправду придётся задать Ютаке несколько вопросов…

— Не несколько, у меня к нему куча вопросов, — Таканори фыркнул и опять забарабанил пальцами по клавиатуре. — Это не те компьютеры, что были здесь раньше. Они более современные, вот этот, — он похлопал ладонью по монитору, — выпустили года три назад, никак не шесть. Понимаешь? Оборудование не оставили, его обновили, намеренно обустроили тут такую лабораторию. Ну-ка, — он сделал быстрое движение пальцами и скривился. — Так, а это программа по замене памяти, так и есть…

— Похоже, Ютака или кто-то ещё использовал это место для того, чтобы продолжать исследования, — пробормотал Койю. — Может, он в курсе всей этой истории и помогал Кензо?

Таканори молчал, лихорадочно оглядывая монитор.

— Я его убью, — прошипел он наконец. — Прямо сегодня съезжу в офис, припру к стенке за глотку и спрошу, какого хера он творит. Он вообще понимает, чем это может аукнуться? Я запретил ему продолжать эксперименты с этим устройством, оно слишком опасное и нестабильное! А он… У меня за спиной… Блять! — услышав матерное слово, сорвавшееся у обычно подчёркнуто спокойного и вежливого Таканори, Койю подскочил. А Таканори схватил стоящий перед ним монитор и, размахнувшись, запульнул его в стену. Раздался грохот, экран рассыпался буквально в пыль. Туда же полетели все системные блоки, стоявшие под столом, клавиатуры Таканори смёл в стороны со столешницы. Койю, сжавшись в комок, только наблюдал, как он крушит лабораторию. Он видел, насколько супруг разозлён, понимал, что ему надо выпустить пар: и потом, Койю это было только на руку, теперь он мог быть спокоен, зная, что его больше не притащат сюда и не попытаются изменить память.

— Вот так, — рявкнул раскрасневшийся Таканори и с силой пнул мыском ботинка останки одного из системных блоков. — Никто больше от этой дряни не пострадает, — повернувшись, он ухватил супруга за локоть и потянул за собой. — Пошли. Осмотрим остальные комнаты, хочу убедиться, что тут больше ничего нет. А то кто знает, может, тут и не одна такая лаборатория…

— Я заглядывал в остальные, — Койю покачал головой, — там ничего нет. Только в одной… — он вспомнил, как прятался от Кензо, и вздрогнул.

— Что, солнце?

— В пятой, кажется, или в шестой… Там был андроид, — Таканори удивлённо кашлянул, — и мне хотелось бы у тебя спросить, откуда он там.

— Как странно. Андроидов держали на третьем уровне, внизу. Ну-ка, пойдём, посмотрим.

Таканори потянул его за собой по коридору. Они заглядывали во все попадающиеся на пути палаты, но в них ничего, кроме поломанной мебели, не было. Лежащее на кровати истерзанное тело, укрытое брезентом, обнаружилось в комнате под номером семь. Густо сглотнув, Койю подошёл к нему и сдёрнул чёрную ткань; вверх взметнулись фонтаны пыли, и он закашлялся.

— А, это, — Таканори сразу как-то поскучнел. — Это один из первых. Второе или третье поколение… Он был жуткой неудачей. Вот, видимо, его и бросили здесь. Мы на таких тестировали программу по замене памяти, больше они ни на что не годились. Вот, смотри.

Он подошёл поближе, ухватил сломанного дроида за шею и неожиданно легко поднял его, и Койю ахнул — существо, похожее на человека, пока лежало, в вытянутом состоянии оказалось необычайно уродливым: короткие обрубки-ноги и, наоборот, длиннющие, висящие плетьми руки, вывернутая под углом грудная клетка, торчащие вверх плечи. Он и вправду весь был ужасающе неправильным. А вот при взгляде на лицо Койю опять стало нехорошо: всё-таки этот андроид просто омерзительно напоминал Хиде, те же чёрные брови, огромный застывший глаз и остро очерченный подбородок.

— Жуть, — прошептал Койю. — Зачем такие уродцы были нужны?

— Немного не рассчитали с пропорциями, когда проектировали, — равнодушно пояснил Таканори и с грохотом швырнул робота обратно на постель, — вот и получилось в итоге что-то странное.

— А его лицо? — осмелился спросить Койю. — Оно выглядит почти нормальным… Вы его по фотографии делали?

Таканори пожал плечами.

— Зачем? Мы находили добровольцев и снимали у них биометрические данные.

— Добровольцев? — недоверчиво переспросил Койю.

Таканори секунду покусал губу, потом нехотя пояснил:

— Ладно, некоторые были не совсем добровольцы. Но им хорошо платили за это, затирали потом память и отпускали спокойно. Их никто не убивал, не волнуйся, — он мельком глянул на андроида. — Этот вот не доброволец был. Я его помню, наркоша отбитый, такой ор поднял, когда его сюда притащили, драться полез. Ютака его на улице, кажется, подобрал, сказал, что морда симпатичная у него, для андроида сойдёт. Его ломало по-чёрному, медики его лекарствами кололи, обезболивающими, чтобы он успокоился, — он поморщился. — Ну а потом ему, как остальным, память почистили и вернули туда, где взяли.

Койю только ойкнул и зажал ладонями рот. До него вдруг дошло, чего так перепугался Акира.

— Акира тоже был таким «добровольцем»?!

— Акира? — Таканори вскинул брови. — Ты о своём друге? А он-то тут при чём?

— Не притворяйся! Он весь побелел, когда вчера твои глаза увидел! — Койю подскочил. — А где он мог тебя встретить, чего испугался? Что вы с ним сделали?

— Койю, солнышко, я этого твоего приятеля в упор не помню, я впервые его увидел вчера, честное слово, — Таканори развёл руками. — Знаешь, андроидов было довольно много, я, конечно, не могу помнить всех, кто для них прообразом служил… Но даже если этот твой Акира здесь побывал, в этом нет ничего смертельного. Я же тебе сказал, никто этих ребят и пальцем не трогал. У них просто снимали биометрию и отпускали домой. Ну память чистили, да, но чистить — это не заменять, операция отработанная и элементарная, проколов не случалось…

— Замолчи! — Койю сжал ладонями голову. — Не хочу больше эти ужасы слушать!

Он бы поверил супругу, но он помнил тот отчётливый страх в глазах Акиры вчера, и это давало понять, что это «снимание биометрии» было отнюдь не безобидным экспериментом. Видимо, Акире память подчистили, но что-то он помнит интуитивно — вероятно, он видел Таканори во время этого опыта, запомнил, кто главный у его мучителей, и страх был настолько сильный, что не дал ему забыть это. Таканори изменился, со светлыми волосами и ярким макияжем вид у него совсем другой, а вот глаза! Взгляд-то никуда не денешь. Вот Акира его и узнал, увидел глаза — и что-то у него щёлкнуло. И Хиде стал жертвой тех же самых опытов… И тут у Койю по спине опять побежал холодок: а что, если Таканори врёт про ломку, что, если наркоманом Хиде сделали именно здесь, этими самыми уколами? Нет, вряд ли. Если это было шесть-семь лет назад, Хиде было около двадцати, а Йошики говорил, что Хиде сам начал колоться и стал это делать лет в шестнадцать или даже раньше…