— Вот хоть раз в жизни скажи мне честно, Хиде — ты ко мне что-то чувствуешь, или я тебя интересую чисто как игрушка для траха?

Собственный голос, но непривычный, какой-то истерично-визгливый, вдруг гулким эхом разлетелся в ушах, и Койю подскочил, чуть не опрокинув на себя стакан. А это ещё откуда взялось?

— Естественно, ты мне нужен только для того, чтобы тебя трахать. А ты что, думал, что я в тебя влюбился? Ты хорошенький крошка, Уру, потусоваться с тобой классно. Но вот для постоянных отношений ты не годишься. Характер у тебя уж больно противный.

Хиде гнусно усмехался, прямо как во сне, и у Койю перед глазами опять вдруг возникло его порочно красивое лицо с огромными глазами. И внезапно очень сильно зачесался кулак, захотелось врезать в это самое лицо с размаха, разбить нос. И Койю в недоумении посмотрел на трясущуюся руку. Такое было когда-то, что-то вспомнилось? В этом всё дело? Скрипнув зубами, он с силой сжал голову в ладонях.

— Характер противный, да? На себя бы посмотрел. Оба мы хороши, блять…

***

Вертолёт из-за густой облачности летел очень низко, крыши белых блочных домов Арт-квартала с такой высоты казались одинаковыми серыми бетонными квадратами без всяких опознавательных знаков, лишь с торчащими кое-где антеннами. Койю довольно быстро надоело на них пялиться, и он со вздохом откинулся на спинку кожаного кресла.

— Ты чего, солнце? Вид у тебя усталый, опять плохо спал?

Таканори и сам выглядел невыспавшимся и откровенно помятым. Чёрная кожаная куртка подчёркивала нездоровую синюшную бледность лица, встрёпанные волосы падали на лоб, под глазами проступили красные точки полопавшихся сосудов. И он постоянно морщился, явно от подступающей головной боли, хотя с утра Койю, как они и договорились, привычно делал ему массаж.

— Плохо, — Койю вздохнул и решил не отпираться. — Кошмары мучают вторую неделю…

— Надеюсь, ты не пьёшь снотворные? — с тревогой спросил Таканори, пальцами подкручивая светлую прядку волос. — В твоём положении нельзя.

— Не пью, успокойся. У нас их и нет, — Койю устало мотнул головой, зарываясь носом в воротник своего пальто. — Ничего страшного. Если будет совсем паршиво, лягу подремать, когда мы вернёмся…

Таканори взял его руку в свою и легонько сжал пальцы; он явно таким жестом попытался успокоить их обоих. И повернул голову к иллюминатору.

— Вот чёрт… — тихо протянул он спустя пару секунд. — Терпеть не могу это место. Так надеялся, что никогда больше не вернусь сюда…

Койю тихо вздохнул.

— Слушай, может, следовало всё-таки Юу с собой взять? Как-то я беспокоюсь…

— Нет, — отрезал Таканори. — Не стоит ему это видеть. Даже если в этом секторе ничего нет, посторонних туда допускать не следует. И потом, чего там бояться?

— Ты всё ещё так уверен, что это здание — пустая коробка? — бездумно поинтересовался Койю.

Таканори дёрнул плечом.

— Вроде того. Хотя тон Ютаки мне вчера решительно не понравился. В любом случае, мы с тобой в затопленные коридоры не полезем. Думаю, там смотреть нечего, в палаты всё равно не попадём, двери небось давно уже заржавели, если ты говоришь, что там воды по пояс. Посмотрим, что на верхних уровнях сектора, и вернёмся.

Койю только головой покачал. Хотелось бы верить, что всё и впрямь будет так просто.

— Таканори-сан, мы почти на месте, — крикнул пилот из кабины. — Где прикажете посадить?

— А прямо у бокового входа, — бросил Таканори, — там есть площадка, она не должна была разрушиться.

— Хорошо, как скажете.

Вертолёт, громко стуча лопастями, приземлился на квадрат асфальта, приткнутый почти вплотную к пирамидообразному зданию. Выглядел он потрёпанным, по бокам покрытие раскрошилось, краска на нём почти полностью стёрлась. Велев пилоту ждать их, Таканори выпрыгнул наружу и протянул руку, чтобы помочь супругу выбраться. Холодный ветер дунул особо сильно, бросив в лицо ледяные капли, Койю клацнул зубами и укутался в пальто. Чувство тревоги стало почти непреодолимым.

Таканори весьма бодро приблизился к автоматической двери, вытащил из кармана куртки карточку и приложил её к датчику сбоку. Створка с отвратительным громким скрипом отъехала в сторону, взгляду открылся довольно широкий коридор, уходящий в темноту. Таканори включил фонарик, который держал в руках, и Койю невольно вцепился в его рукав.

— Хм. Электричество есть, раз дверь работает, — констатировал Таканори и слегка вскинул брови. — Хотя, может, аварийное питание включилось, двери могут быть подключены к запасному генератору… Ну ладно, пойдём. Если я правильно помню, проход на нижние этажи должен быть поблизости.

Стуча каблуками по плитке, Таканори уверенно пошагал вперёд, и Койю оставалось только последовать за ним, удивляясь про себя бесстрашию супруга.

Внутри стояла темнота — хоть глаз выколи, такая плотная, что её будто рукой можно было потрогать и ощутить твёрдый монолит. Впрочем, вскоре глаза слегка привыкли к ней, и Койю с недоумением оглядывался по сторонам. Стены у этого коридора были прозрачные; за грязными, пыльными, кое-где потрескавшимися и побитыми стёклами проглядывались мрачные кабинеты. Сдвинутые в беспорядке письменные столы, мониторы компьютеров, явно очень старые, покрытые слоем пыли толщиной в три пальца, сломанные шкафчики, куча вываленных на пол разноцветных папок с размокшими бумагами. Потолок покрывали следы протечек, из которых капала вода, а на стыке его со стенами виднелись трещины, из которых торчало что-то тёмное и отвратительное — грибок, похоже. Но, тем не менее, выглядело всё вполне обычно: заброшенное тёмное здание, не более того.

— Подумать только… — вдруг растерянно пробормотал Таканори, крутя головой по сторонам.

— Что? — Койю дёрнулся.

— Ничего, просто ощущение очень странное… — Таканори поморщился. — Ведь когда мы здесь работали, в этих кабинетах просто не протолкнуться было, сидели друг у друга на головах… А сейчас посмотри только, всё такое мёртвое…

Койю с силой сжал его руку.

— Така… По-моему, сейчас немного не время воспоминаниям предаваться, — густо сглотнув, прошептал он. — Пойдём, пожалуйста… Мне не по себе.

— Конечно, солнце. Я просто не ожидал, что всё окажется настолько в разрухе, — Таканори мотнул головой. — Хотя о чём это я. Шесть лет прошло. А учитывая, что за этим зданием не следят, могло быть и хуже.

Они побрели дальше. Шаги и стук каблуков отдавались гулким эхом, Таканори постоянно крутил по сторонам фонарём, освещая путь. Вскоре стёкла по бокам сменились обычными стенами, покрытыми всё теми же пятнами грибка, а ещё через некоторое время сбоку показались железные двери лифта.

— Ну-ка, — Таканори приложил и сюда карточку. Лампочка на датчике вспыхнула зелёным светом, сверху послышался негромкий шорох и скрип, лифт поехал на зов. — Работает… Что ж, солнце, в чём-то ты был прав, электричество тут точно есть, здание не обесточено, хотя я велел Ютаке всё здесь отрубить… Странно, что при этом свет здесь не включён…

— Не только это странно, — пробормотал Койю. — Смотри, двери такие чистые, как новые… Ни ржавчины, ни трещин, и лифт не скрипит при езде. Похоже, кто-то им частенько пользовался и приводил в порядок, не дал заржаветь и обвалиться. Это единственный путь вниз?

— Единственный, — кивнул Таканори. — Лестница есть, но она в другом месте и только на аварийный случай. Нижние этажи очень глубоко, туда по ступенькам особо не спустишься.

Койю опять нервно прикусил губу. Лифт коротко пикнул, двери без всякого скрипа разошлись в сторону, демонстрируя такую же чистую, вылизанную кабину с горящими кнопками. Таканори смело шагнул внутрь, втягивая за собой супруга. И Койю оглядел длинную железную панель с кнопками, прибитую к стене.

— Ни хрена себе, — вырвалось у него. — Сколько же здесь этажей?

— Тридцать. И шесть уровней вниз, — отозвался Таканори, нажимая на кнопку с выбитой цифрой «-1».

— Серьёзно, — пробормотал Койю. — Боюсь представить, сколько народу у тебя тут работало…