Таканори поставил перед супругом чашку и опустился обратно на своё место. Потянулся было на автомате к сигарете, но буквально через секунду передумал и просто сцепил перед собой пальцы с длинными чёрными ногтями.

— Спасибо, — со вздохом сказал Койю, обхватывая чашку ладонями. Увидев жест супруга, он слегка нахмурился. — Да кури ты уже, господи. Вижу же, что хочешь.

— Тебе же не нравится дым, — изумился Таканори. — Мне одного твоего взгляда в самом начале хватило, чтобы это понять, потому-то я при тебе и не курю.

— Меня раздражает только дым от обычных сигарет, не от электронных, — Койю покачал головой. — Хотя ты же вроде хотел бросить…

Таканори, поколебавшись, всё же подобрал сигарету и затянулся.

— Малыш, я с пятнадцати лет курю, — со вздохом сообщил он. — Как, по-твоему, легко в таких условиях совсем уж бросить? Я ведь пытался, и не однажды, последний раз это было, когда ты забеременел. Бесполезно. Какое-то время держусь, а потом всё равно опять за сигареты хватаюсь.

Сигареты, сигареты… В голове опять колючим ежом заворочались какие-то смутные непонятные мысли, Койю поморщился и опустил глаза. Таканори же постоянно курит, и разговоры эти они ведут уже далеко не в первый раз, почему же сейчас это вдруг вызвало у него беспокойство?

— Не волнуйся, я не собираюсь читать тебе нотации о вреде курения, — он натянуто улыбнулся и опять сжал чашку ладонями. — Если захочешь — сам это поймёшь и бросишь.

Таканори окинул его взглядом, осторожно взял руку за запястье и, поднеся её к лицу, поцеловал кончики пальцев.

— Ты моё солнышко, — умилённо сказал он. — Абсолютно не представляю тебя читающим нотации на полном серьёзе. Слушай… Может, отложим поездку, а? Ты и вправду неважно выглядишь, а у меня голова уже вроде как и не болит…

— Ну уж нет, — Койю фыркнул и отбросил со лба чёлку. — Сейчас не болит, а потом опять прихватит. Ещё уговаривать тебя на это во второй раз. Раз решили — значит, надо сделать, и всё. И не настолько ужасно я себя чувствую, не беспокойся.

— Хорошо, хорошо, — со смехом отозвался Таканори. — Как скажешь.

Койю улыбнулся краем рта и посмотрел ему в лицо.

— Така, а можно я тебя ещё кое о чём попрошу? — он увидел, как супруг вскинул брови, и нахмурился. — …Не крась глаза, пожалуйста.

— Это ещё почему? — подскочил Таканори.

Койю привстал со стула, потянулся к нему и дотронулся кончиками пальцев до его скулы.

— Раздражение вроде поменьше стало, но, думаю, не стоит пороть горячку. Лучше переждать денёк.

— Ох, — Таканори тяжело вздохнул. — Ну вот как ты себе это представляешь, из квартиры высунуться без макияжа? Сам бы рискнул?

— Рискнул, — Койю хмыкнул. — Вчера вот в магазин утром ездил, краситься не стал. Вообще. И ничего смертельного вроде не произошло, — Таканори насупился и отстранился с видом обиженного маленького ребёнка, которому «строгий» папа запретил есть песок. — Ну пожалуйста. Можешь это ради меня сделать?

Таканори засопел, но в итоге всё же кивнул.

— Ладно, только родинки замажу. И очки покрупнее надену.

…Пока альфа копошился в столе в кабинете и выискивал нужные карточки, Койю сидел на маленьком кожаном диванчике, подкручивая пальцами прядь волос, и старался не клевать носом. Тут, как и обычно, стояла почти полная темнота, нарушаемая лишь беловатым светом настольной лампы. И в такой обстановке невыспавшегося и плохо себя чувствующего омегу в сон клонило просто зверски.

— Блин, да куда я эти документы задевал, — чертыхался Таканори, рассматривая содержимое ящиков и перебирая кучу папок. — Вся эта медицинская хрень так редко оказывается по-настоящему нужной, что я даже не помню, куда её запихнул…

— Наверное, это и хорошо отчасти, — полусонно отозвался Койю, дёргая воротник шёлковой рубашки.

— Да, но всё равно надо же найти… Ну-ка, по-моему, вот здесь.

Таканори встряхнул очередную папку. Из неё выпало что-то маленькое и ударилось о пол, громко звякнув, и Койю подскочил от резкого звука, а Таканори, казалось, ничего даже не заметил.

— Да, вот они, родимые, — обрадованно воскликнул Таканори, вытаскивая из папки несколько тоненьких железных пластинок, и глянул на стол. — В верхнем ящике на самом дне, значит… Надо запомнить.

Койю улыбнулся. Вообще-то Таканори всегда был на редкость педантичным: обычно он чётко знал, где у него что лежит, даже если со стороны этот порядок в кабинете выглядел настоящим бардаком. И он ненавидел, когда кто-то что-то перебирал на столе и клал не на место. Койю хорошо помнил, как Таканори при нём со скандалом уволил двух слуг подряд — один, делая уборку, решил более аккуратно разложить документы в шкафу и в итоге все их перемешал, а второй вздумал навести порядок в ящиках и тоже что-то не туда положил. Рыться в кабинете Таканори позволял только себе самому и Койю, хотя омеге это обычно совершенно не было нужно, к остальным же, кто вздумал навести там свой порядок, он был безжалостен.

— Так, сейчас…

Подойдя к диванчику, Таканори принялся укладывать документы в элегантную кожаную сумку. Койю же тем временем решил всё-таки посмотреть, что выпало из папки. Воспользовавшись тем, что Таканори отвлёкся, он встал, поморщился от опять накатившей волны тошноты, подошёл к столу и присел на корточки, оглядывая пол. Возле дальней ножки виднелась какая-то непонятная чёрная верёвочка, и там же блестело что-то маленькое. Койю потянулся за вещичкой. В руке у него оказался небольшой кругляшок из тонкого белого металла, в котором была искусно вырезана буква «К»…

Вся кровь бросилась Койю в голову. У него на ладони лежал медальон на разорванном чёрном шнурке — тот самый, который едва не задушил его при аварии и оставил на память о себе уродливый тёмный шрам на горле. И который, как считал Койю, давно уже был утерян бесповоротно, слишком уж тяжёлые мысли навевал.

«Но… Почему он здесь? Я думал, Така его уничтожил…»

В висках легонько застучали молоточки, Койю прикусил губу и погладил пальцами серебристый металл. А ему ведь нравился этот медальон, даже очень. Зачем Таканори спрятал его здесь? Не хотел, чтобы он вызывал у супруга ужасные воспоминания? Или же дело в чём-то ещё?

— Койю? — Таканори застегнул сумку и, повернувшись, окликнул его. — Ты чего там под столом возишься?

Койю живо сунул находку в карман брюк, встал и улыбнулся.

— Нет, ничего, Така. Просто я услышал какой-то странный звук, думал, из папки что-то важное выпало. Но, похоже, мне просто послышалось.

— Вот как? — протянул Таканори, подхватывая сумку. — Ну, тогда пойдём.

Койю кивнул и пошёл за ним в прихожую. Он старался казаться спокойным и надеялся, что Таканори не заметит, как сильно он сжимает зубы и как его рука в кармане стискивает шнурок медальона.

«Надо будет получше рассмотреть его, когда останусь один. Если Така его спрятал, ему лучше не знать, что медальон опять попал ко мне…»

========== Глава 9 ==========

Нелюбовь к посещению поликлиник и больниц была одной из тех вещей, в которых Койю был целиком и полностью солидарен с супругом. До аварии у него при одной только мысли о том, что придётся пойти ко врачу — даже на самый обычный плановый осмотр — порой начиналась самая настоящая паника. Особенно пышным цветом это расцвело, когда он ждал ребёнка, ведь в этом случае без посещения доктора никак нельзя было обойтись. Теперь же Койю был вынужден раз в пару месяцев непременно показываться в клинике, он уже привык к этому и только горестно вздыхал, понимая, что время пришло. Чего нельзя было сказать о Таканори, который даже при необходимости упирался, как баран, и отказывался идти на осмотр. Койю даже с усмешкой думал, что это просто чудо, что ему удалось уговорить супруга всё же показать свою голову специалисту.

С того момента, как Таканори исчез за дверью нужного кабинета, прошло уже, наверное, около двадцати минут. Койю бездумно сидел на мягком кожаном диване в маленьком холле, держа в руках банку с холодным кофе. Он терпеть не мог эту жижу из автомата, не имеющую ничего общего с настоящим кофе, но сейчас это было суровой необходимостью, чтобы не заснуть. А чуть поодаль, скрестив на груди руки, мрачной тенью маячил Кензо.