Ну вот. Спросила. Мне нужно понимать, к чему готовиться. То, что в этом парне совершенно нет ничего человеческого и что он неспособен на какие-либо нормальные чувства, я поняла еще вчера. Пусть сразу все оговорит, а там может я смогу найти выход.

Кир растеряно моргает, всматривается в мое лицо. Я уверена, что сейчас он озвучит все свои условия, но происходит нечто совсем неожиданное. Он вдруг отшатывается как от удара. В этот же момент я слышу раскат грома за окном. Последнее, что я успеваю увидеть перед тем, как гаснет свет, это искаженное яростью лицо.

Непроизвольно шагаю назад. Не знаю зачем, считайте предчувствие. Слышу тяжелое дыхание. Я сделала что-то совсем не то. Перегнула палку, сильно. Так, что она сломалась с треском.

Молния, освещающая комнату и дикого парня, который сейчас больше похож на зверя, раскат грома, пара тяжелых шагов и железная хватка смыкается на моем горле, меня припирает к стене. Ноги безвольно болтаются.

Пытаюсь отскрести пальцы от своей шеи, но безрезультатно.

Я что-то мычу, скребу ногтями, хочу оттолкнуть мерзавца, но естественно мне ничего не помогает. На глаза наворачиваются слезы. От чего? Я не хочу умирать. И я ненавижу Его. Сильно, неудержимо. Если он отпустит, я выцарапаю ему глаза.

Но он не отпустит…

Последняя вспышка молнии освещает лицо Грома. Жаль я не вижу его из-за скопившихся слез. Паршиво, что это последнее, что я увижу в жизни.

Когда я уже готова отключиться и мои руки повисают вдоль тела, меня швыряют на кровать, как нашкодившего котенка. Судорожно пытаюсь втянуть воздух и расправить легкие, но что-то идет не так и я закашливаюсь. Сильно, как будто пытаюсь выплюнуть эти самые несчастные легкие.

Я так увлечена своим состоянием, что совершенно забываю об опасности. Только когда рядом проминается матрас, я делаю последний судорожный вдох и рвусь вперед. Не самое лучшее решение, если учитывать площадь номера, отсутствие света, да и то, что далеко мне все равно не убежать. В чем собственно я и убеждаюсь спустя долю секунды, когда мои ноги ловят уверенные сильные руки и дергают назад.

Я впечатываюсь пятой точкой… Нет, я не хочу об этом даже думать.

- Что ж, ты хотела знать все условия…

Руки парня уже уверенно прижимают меня за бедра к твердому паху. Пытаюсь уползти вперед, но только лишь сгребаю под себя покрывало.

- Первое, - начинает этот невозможный тип.

- Извращенец, - не удерживаю язык за зубами и пытаюсь лягнуть Грома ногой.

Кир ловко перехватывает мою ногу и устраивается между моих разведенных ног, продолжая крепко удерживать меня за бедра и наваливаясь сзади. Парень несколько раз цокает языком.

- Кэт, как невежливо перебивать своего господина, - мне показалось или в его голосе просквозила насмешка?

Снова попыталась выбраться, на этот раз это оказалось куда менее реально, поскольку теперь я вся придавлена его телом. Думай, Кэт, думай! Что еще ты можешь сделать? Может уболтать? Только как?

- Что, слова закончились? Молодец, хорошая Кошечка, - хриплый шепот около самого уха.

После моей капитуляции руки Грома сразу же пришли в движение и начали жадно исследовать мое тело. Когда-то мне это нравилось, но сейчас из меня вырывается лишь тихий всхлип. Только не так.

Гром замирает, а потом резко переворачивает меня на спину. Отворачиваю голову. Что еще мне сделать? Все равно не выберусь. Где-то я слышала, что нужно расслабиться и получать удовольствие. Только вот сейчас это кажется совсем невозможным. А Кир… Он больше ничего не делает. Просто придавливает меня своим весом к матрасу и тяжело дышит.

- Что не так, Кошка? Сама хотела, чтобы я озвучил все условия. Я даже сначала решил, что убить тебя будет проще. Но потом понял, что слишком долго хотел. Ты сама предложила что угодно.

Что? Нет, нет, нет. Все не так!

- Ты так и не озвучил условий. И я на такое не соглашалась.

Хриплый злой смех, заставляющий все тело снова натянуться, как струна. Может, еще есть шанс? Хрупкая надежда поднимает голову.

- Что ж. Ты права. Отчасти. Я возьму тебя, раз уж ты так смело себя предлагаешь. А потом отпущу. Разумеется с условием, что ты никому больше не расскажешь о Сандере.

Перевариваю. Шансов избежать близости у меня безумно мало. В остальном же… Чтобы я не думала сейчас, я понимаю, что не могу действовать рационально. Не тогда, когда меня придавливает мощным телом, в нос забивается знакомый запах хвои и сигарет, а серые глаза, мерцающие в темноте, внимательно смотрят. Ненавижу. Ненавижу свою реакцию на этого парня. Одно радует. Он сказал, что «слишком долго хотел», я тут не одна сумасшедшая. Может это и правда лучший выход? Решить все здесь и сейчас и больше никогда не пересекаться?

- И ты больше не будешь ко мне подходить. Никогда.

- Идет.

Так просто?

- И никто об этом не узнает.

Опять хриплый смех.

- И ты обеспечишь мне защиту от Майка и остальных.

После последней моей фразы смех прерывается. Молчание затягивается. Хочу уже снова совершить попытку побега.

- Идет. Что-то еще?

Что? Что? Что?

- Ты не станешь трогать мелких дилеров и сервисников.

Пауза.

- Это еще зачем? – в голосе явное удивление.

- Хочется, - говорю наивным голосом и даже умудряюсь пожать плечами.

Короткий смешок.

- Ладно. Мое терпение на исходе. Что еще?

- Будь аккуратным, пожалуйста, - с этими словами я сама подаюсь вперед и целую Кира в губы.

Секундная пауза и Кир яростно отвечает на мой поцелуй.

- Не в этот раз, Кошка, - говорит, приподнимаясь и скидываю футболку.

- Это единственный раз.

- Тем более.

Гром расстегивает на мне джинсы и стягивает их вместе с бельем.

Судорожно пытаюсь вспомнить все хорошее об этом парне. Как он мне нравился по-настоящему и как меня к нему тянуло. Его теплую улыбку и подгоревшую яичницу, его защиту от Марка и даже то, как он прикрыл меня от Майка, хотя совсем не должен был. Пытаюсь представить, что у нас отношения. Как у нормального парня и нормальной девушки. Что мы одного положения, учимся вместе и он хочет стать прожект-менеджером, например. А по выходным он приглашает меня в кино и мы вместе идем на какой-нибудь боевик. Он улыбается, много и искренне смеется, постоянно хочет меня касаться и обнимать. А я каждый раз таю в его объятиях.

Понемногу получается отвлечься, не понимаю в какой момент мы оказываемся полностью без одежды и Гром накрывает мое тело своим.

Он горячий и тяжелый. Его руки тут же находят мою грудь и выкручивают соски. Тело словно получает особый импульс, но я все равно остаюсь лежать бездвижно, пытаясь настроиться.

- Ну же, Кошка, прекращай изображать бревно, - в новой вспышке молнии Гром скалит лицо.

А потом он меня целует. Пытается просунуть язык мне в рот. Не знаю, что на меня находит, но я вдруг резко кусаю его за губу. Отпускаю сразу же, почувствовав, что он замер.

Черт, все мои настройки полетели к чертям. Мне страшно. И я не хочу.

Кир резко опускает руку к моему сокровенному месту.

- Лгунья.

После злого, резкого заявления меня до невозможного нежно целуют. Я стараюсь сообразить, что происходит, но у меня ничего не получается. Меня аккуратно обнимают, прижимают ближе и держат так, словно я самое ценное сокровище.

Как происходит, что я отвечаю на поцелуй, я не знаю. Просто в какой-то момент я чувствую, что так надо. А дальше все сливается в одно сплошное мгновение. Кажется, Кир прикусывает мою ключицу, а я царапаю его плечи, отчего он немного шипит. По-моему я сама закидываю на него ноги и подставляю грудь для ласки и укусов, его рука достаточно ощутимо оттягивает мои волосы назад и я наконец могу различить в темноте его глаза. Черная бездна, в которую я проваливаюсь и именно этот миг я запоминаю очень отчетливо, поскольку понимаю, что именно сейчас все измениться навсегда.