Обхватываю парня за плечи, стараясь удержаться на ногах, он закидывает одну мою ногу себе на бедро.

Не знаю, сколько проходит времени, в какой-то момент Кир отстраняется, чтобы дать нам возможность отдышаться.

- Какая ты отзывчивая, - усмехается Гром, - а я все голову ломал, что они в тебе находят.

- Кто они? – не сразу понимаю, о чем говорит парень.

Кир чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза.

- Так развезло? – зло усмехается, - одевайся, поехали.

Гром делает шаг назад, мне приходится схватиться за машину, чтобы не упасть. Он подхватывает упавшую футболку, кидает ее в меня и идет на водительское место. Быстро натягиваю на себя удобную и явно дорогую вещь Кира. Она пахнет им. Я пахну им.

Запрыгиваю в салон, машина тут же трогается. Мы выезжаем на трассу в полной тишине. Кир на меня и не смотрит. Ведет автомобиль спокойно и уверенно, не лихачит, но обгоняет все встречающиеся машины. Так не терпится от меня избавиться? Невольно обхватываю себя за плечи. Кир тут же прибавляет печку.

- Спасибо, - говорю, отвернувшись к окну.

Между нами снова выросла стена. Буквально пять минут назад мы были настолько близко, что казалось, ближе некуда. А сейчас вот вроде рядом, но почему-то ощущение, что мы на разных полюсах.

- Куда мы едем?

- Ко мне.

- Понятно. Высади меня у ближайшей остановки, - говорю спокойно и поворачиваюсь к парню.

- И куда ты отправишься?

- К себе.

- Если мне не изменяет память, общежитие в такое время закрыта.

Бросаю быстрый взгляд на часы. Вот черт. Ловлю победный взгляд Кира.

- Все равно высади. Я найду, куда пойти.

- Не сомневаюсь, - цедит Гром, крепче сжимая руль и увеличивая скорость.

Решаю не лезть под руку. Вот приедем, там и уеду. Ясно ведь, что менять маршрут, парень не намерен.

Я была почему-то уверена, что квартира Грома будет похожа на Женину. Сказать, что я ошиблась, ничего не сказать. Мы заехали в спальный район и запарковались у обычной пятиэтажки. Вокруг нас самые обычные машины, около подъезда сидят кошки.

- Ты тут живешь? – спрашиваю с удивлением.

- Да. И я пойму, если ты сбежишь. Не для таких принцесс, как ты, эти места, - саркастично замечает парень.

Оборачиваюсь к Киру. Его глаза смеются. Он знает, что это провокация. Я знаю, что это провокация.

- Сколько у тебя комнат?

- Одна, - усмехается.

- И где тогда ты предлагаешь мне спать?

- На мне.

- Ты слишком твердый, - недовольно морщусь, чем вызываю взрыв смеха у парня.

Все еще посмеиваясь он выходит из машины и открывает мне дверь.

- Пошли.

Смотрю на протянутую ладонь. Наверно только сейчас до меня доходит, где я нахожусь и с кем. Где была моя голова, когда я послушно шла следом за Киром? Где была моя голова, когда я целовалась с ним на парковке? И где, мать вашу, была моя голова, когда я поняла, куда он меня везет?

Все-таки алкоголь не до конца вышел из моего организма, если сама добровольно пришла в точку, в которой нахожусь. Что сейчас мне прикажете делать? Еще и глупое сердце, которое сходит с ума, стоит только взглянуть на этого засранца.

- Собралась ночевать в машине? – Гром насмешливо вздергивает одну бровь.

А что? Идея очень неплохая. Только совсем детская. Чего я боюсь? Если бы Гром хотел причинить мне боль, уже бы это сделал. Нет, для него важнее полное согласие и внутреннее подчинение. И даже если это не так, то если он захочет, легко вынесет меня из машины. Лучше иллюзия контроля, чем полное его отсутствие.

Вкладываю руку и решительно поднимаюсь. Слышу короткий смешок.

Гром уже отпустил мою руку, а у меня до сих пор ощущение, что она горит.

Иду к ближайшему подъезду, на спине чувствую легкое прикосновение Кира. Он не касается, просто поддерживает и направляет. Кидаю быстрый взгляд назад, он даже не отдает себе отчет в том, что делает. Почему он пытается казаться хуже, чем есть на самом деле?

Пока Гром прикладывает ключи к домофону, стою, переступая с ноги на ногу. Как я докатилась до жизни такой? Ночь, я в чужой одежде, где-то на окраине, выпившая, иду в квартиру к малознакомому парню. Парню, от которого обычно хотела только сбежать.

Кир открывает передо мной дверь в приглашающем жесте. Захожу в темный подъезд, слышу, как сзади хлопает дверь и понимаю, что пути назад больше нет.

- Третий этаж, - Гром подталкивает меня в спину, - прости, что без лифта, - иронично усмехается, в голосе ни капли сожаления.

Зачем тогда вообще извиняться? Думает для меня это шокирующая обстановка? Как же сильно он ошибается, у нас в подъезде вообще света нет, как и домофона, отчего стоит постоянная вонь. А тут чисто и по-своему уютно, кто-то явно недавно готовил, по подъезду расползлись запахи жареного лука и картошки.

Бодро шагаю вперед.

- Как вкусно пахнет. У тебя есть картошка? – спрашиваю, достигая первого пролета, - и лук? Я только сейчас поняла, что очень голодная.

- Иди уже, - ворчит Гром, не отвечая ни на один из моих вопросов.

На третьем этаже останавливаюсь и жду, пока мне не торопясь, словно смакуя мое нетерпение, откроют дверь.

Гром пропускает меня внутрь и щелкает выключателем.

Чего-то подобного я и ожидала, обычная квартира с советским ремонтом. На полу цветастый линолеум, дешевые обои, массивный темный шкаф справа от входа и обычная табуретка слева, а еще зеркало с маленькой полочкой. Снимаю обувь.

- Где можно обувь просушить?

- Поставь на балкон.

- Тут и балкон есть? – округляю глаза в притворном удивлении.

Гром не обманул, у него тут одна комната, диван-кровать у стены, ковер на стене и на полу, телевизор-ящик, пара кресел, грубые оранжевые шторы и старые окна. Выхожу на балкон и оставляю там свою обувь.

- Я в душ, - слышу короткое из коридора, после чего хлопает дверь и начинает литься вода.

Что ж, захожу на кухню. Она настолько маленькая, что я не уверена, вмещается ли в нее вообще Кир.

Открываю холодильник, так, яйца, овощи, колбаса, сыр. Всего по минимуму.

Рядом с плитой на две конфорки стоит масло. Отлично, значит он не за здоровый образ жизни. Быстро провожу ревизию и на дне одного из ящиков нахожу-таки картошку и лук.

Напевая себе под нос песню Джека, чищу карточку, жарю, режу овощи, ставлю чайник, в общем, навожу шороху в первом часу ночи.

В какой-то момент я поворачиваюсь к столу и подпрыгиваю на месте, потому что в дверном проеме стоит Кир, привалившись к косяку, руки скрещены, впрочем ноги тоже, он как-то странно на меня смотрит. Злится? Наверное. Я бы разозлилась, если бы на моей кухне кто-то хозяйничал.

- Прости, общажная привычка, я просто, правда, очень голодная и в подъезде так вкусно пахло, ты не сказал ничего против, вот я и решила, что можно. Я и на тебя приготовила, будешь? Я могу вернуть деньги.

На последней фразе обе его брови взлетают до линии роста волос. «Ты серьезно?» - вот единственное, что он хочет мне донести.

- Да, прости, глупость сморозила, - я нервно усмехаюсь, - ты не злишься? – спрашиваю тихо и пытаюсь считать реакцию парня.

- За то, что предложила вернуть деньги? Откуда ты вообще взяла картошку?

- Тут в ящике была…

- Понятно, угостишь? – он снова мне улыбается, немного лишь уголками губ, зато я вижу веселье в его глазах и…признательность?

- Конечно!

Накладываю картошку, завариваю чай.

Оборачиваюсь и замечаю, что тарелка парня на половину уже опустела.

- Гром, - зову парня, но он не реагирует, - Гро-ом, - чуть громче.

- Дома я Кирилл, или Кир, - он чуть хмурится.

- Кир.

- Что?

- Можно порезать колбасу?

Он отрывается от поглощения пищи и бросает на меня удивленно-вопросительный взгляд.

- У тебя там в холодильнике лежит, - тут я понимаю, что ему возможно будет неудобно отказать, - Ну нет, так нет, - сажусь и тоже принимаюсь за еду.

- Почему ты спрашивала? – задает вопрос, доев свою порцию.