Пес широко зевнул, давая понять, что пропустил мимо ушей эту тираду, и заворочался, устраиваясь поудобнее.

   - Ах, так! - Мария Степановна не на шутку рассердилась. Как же согнать отсюда этого мерзкого пса? На глаза попался камень. Нет, пожалуй, зашибешь, визгу будет на весь двор. Рядом лежала щепка, маленькая, со спичечную коробку. Вот это подойдет. И она запустила этой щепкой в пуделя. И надо же было попасть ему прямо по носу!

   "Гибрид", будто его кольнули шилом в зад, вскочил и заскулил. Тотчас от группы детей отделилась девочка и с воплем ужаса бросилась, бессовестно ломая цветы, спасать свое курчавое сокровище. Она схватила пса, прижала к груди и принялась гладить, приговаривая:

   - Бедненький мой Стасик, тебя обидели? Тебя больно ушибли, да? Маленький... У-у!..

   Сопровождаемые этим междометием, зрачки ее метнули молнию, готовую испепелить.

   Видел ли кто-нибудь, каким взглядом смотрят друг на друга две женщины, оспаривающие каждая свое право на мужчину? Не дай бог увидеть. Такими вот глазами смотрела сейчас девочка на своего врага со стеблями сорняков в руке.

   - Как вам не стыдно, - неожиданно произнесла она, продолжая "испепелять" "врага", - ведь Стасик не сделал вам ничего плохого!

   - Зачем же он топчет цветы? - возразила Мария Степановна. - Пусть себе гуляет в другом месте.

   - В каком другом? - вспыхнула маленькая скандалистка. - Разве вы не видите, что у нас тут ничего не растет.

   - Потому и не растет, детка, что вы с дружками и подружками вытоптали все кругом. Целыми днями топчете газоны, будто больше негде побегать и поиграть.

   - У, противная старуха, - огрызнулась "детка" и повернулась, чтобы уйти.

   Но, подумав, на прощанье прибавила громко, чтобы слышали все:

   - Растопчем все ваши цветы, будете тогда знать, как обижать животных!

   Мария Степановна почувствовала, как закипело все внутри.

   - Бессовестная... - Она еле сдерживала себя. - Да его слегка только по носу задело щепкой...

   Пудель, словно в подтверждение этих слов, попытался вырваться, но не тут-то было. Девчонка начинала впадать в истерику. Видимо, мамина школа.

   - Да, я видела, видела! Вы нарочно швырнули в него камнем, хотели попасть по голове!..

   Мария Степановна открыла рот, но сказать уже ничего не могла. Не было слов, да и бессильны были они.

   Выйдя из палисадника, девочка еще крепче прижала своего питомца к груди, бормоча:

   - Маленький мой Стасик, бедненький, ну идем домой, я дам тебе свежего мясца. Ты ведь любишь свежее мясцо...

   И она исчезла в подъезде, а дети стояли и смотрели, соображая, кто прав, кто виноват; но ничего не решили и возобновили прерванную игру. Они, конечно же, видели все, но никому в голову не пришло отогнать собаку. Они не любили природу, их этому не учили.

   Прошло несколько минут. Работа была в основном закончена: кирпичи помыты, крупные сорняки вырваны, а на мелкие у нее уже не было сил, болела спина. Вся еще под впечатлением от инцидента с собакой, Мария Степановна тяжело вздохнула и печальным взором окинула поломанные стебли. Как жаль, столько трудов...

   Вдруг подъездная дверь распахнулась настежь, выпустив на свет божий растрепанное звероподобное существо в рыжей распашной кофте и серой, в масляных пятнах, видавшей виды юбке. Это была женщина. На ногах - шлепанцы, в руках - передник. Если взять выше, то тут как в сказке: из глаз искры сыплются, из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. Словом, не женщина - дракон!

   - Нахалка бесстыжая! - накинулась она на Марию Степановну. - Кто дал тебе право обижать детей? Я мать Алисы. Ребенок пришел домой весь в слезах! Ты чего руки распускаешь, морда? Ишь ты, копается в своих цветочках! А если я тебе врежу? Я ведь тоже могу, я в подсобке работаю, в магазине, силенки у меня на тебя хватит...

   Мария Степановна покачнулась. Как гром грянул среди ясного неба! Ей показалось, что земля уходит из-под ног. С такой разве поговоришь... Ах, если бы рядом был Иван, он бы ей показал, а что может она против такой вот... Но он, как назло, возится в гараже с машиной.

   Она беспомощно огляделась по сторонам. Кое-кто из прохожих остановился: любопытно все же, что за сцена и чем кончится; гляди, как вон та, крашеная, орет. Тут же, неподалеку соседи по подъезду; один копается в моторе "Жигулей" и тоже смотрит сюда, а вон та женщина с коляской живет, кажется, этажом или двумя выше.

   Кровь бросилась в лицо Марии Степановне. Господи, какой позор! Так недалеко и до инфаркта, до второго...

   Задыхаясь, она проговорила как можно спокойнее:

   - Вы не имеете права. Что вы кричите на всю улицу?

   Гражданка из магазина лихо подбоченилась, сузила глазки:

   - Ах, я не имею права? Смотрите на нее, я не имею! А ты имеешь право обижать ребенка? Чужого ребенка!

   - Вы мне не "тыкайте", я много старше вас, к тому же перекричать вас не могу.

   - Ладно, ладно, я сейчас милицию вызову, посмотрим, как ты заговоришь! Они тебя быстро привлекут за хулиганские действия. Ишь ты, интеллигенция несчастная... Хулиганка! Нет, вы только подумайте, а?

   И победоносно оглядела людей. Те тупо молчали. Кто видел, кто нет сцену с собакой - неизвестно, но все молчали.

   И тут вперед вышел мальчик лет семи.

   - Тетя, вы же неправду говорите. Бабушка совсем не обижала девочку, просто отогнала собаку от грядки, а та чего-то завизжала, вот ваша Алиса, наверно, и испугалась.