Была в Уш ещё одна традиция: весь урожай, собранный крестьянами, поставлялся на деревенский склад, принадлежавший князю. А затем князь сам распоряжался, кому сколько раздать продовольствия для семьи и домашних животных и какую часть отправить город в лавки для горожан, также принадлежавшие князю. Делалось это с целью воспрепятствовать крестьянам завышать цены на продукты в городе. В лавки города также поставляли мясо, молоко и яйца, собранные в качестве оброка с крестьян. Правда, цены на продукты в лавках могли быть завышены по произволу самого князя.
Шпионы Бела постоянно шныряли по лавкам Майи, высматривая, не слишком ли она завысила цены для горожан. Но Майя была не глупа и понимала, что голод — это единственное, что могло вызвать беспокойство у её подданных и они могли совершить не то, чтобы какой-нибудь переворот или даже незначительный бунт, но начали бы собираться в толпы, ныть у ворот её усадьбы, реветь в голос, нарушать тишину. И пошла бы слава, что молодая княгиня не справляется с управлением своих земель. Поэтому цены в лавках Майи завышались не сильно, а кое-что было даже очень недорого.
В неурожайные годы было сложнее. Были в краях Уш сильные дожди и оползни, погубившие много из урожая культур, являвшихся основным источником питания. Урожай был совсем скудный, он не мог бы прокормить в течении зимы всех жителей княжества Майи. Майя тогда была ещё юной, да и помощников набрала себе новых, решив, что старые, что ещё служили при её матери, уж очень стары и больше не годятся для службы. И она, и помощники как-то прозевали очень обязательное дело: заполнить городские склады запасами на случай неурожайного года. Майя слишком поздно поняла это. Надо было как-то выходить из положения. Можно было попросить помощи в долг у князей из дальних княжеств, где дожди не так затронули урожаи. Но ей не хотелось делать долгов, ведь придётся отдавать, да ещё и с процентами.
— Мы справимся сами, если избавимся от паразитов, — говорила они своим советникам. — А паразитов в нашем княжестве предостаточно: почти половина населения — старики, которые и работать-то толком не могут. Зачем они нам? Надо отдать приказ, чтобы всех стариков отвели в горные леса, пусть там подыхают и замерзают. Тогда мы вполне сможем прокормить зимой тех, кто ещё способен работать. Кто со мной согласен?
Разумеется, несогласных не нашлось.
Вскоре было объявлено решение княгини. Население её княжества было обязано выпроводить тех, чей возраст превосходил семьдесят лет, в горные леса. В ту пору наступила поздняя осень и княжество покрыли первые слои снега. Ослушники не получили бы паёк продовольствия на содержание своих стариков.
Столь жестокое решение княгини никого не возмутило в княжестве. Не было бунтов, хотя население могло легко поднять свою правительницу на вилы. У неё не было своих внутренних войск, которые могли бы защитить её, подавить восстание. Её дом охраняло всего несколько мужчин, вооружённых самодельными дубинками. Но ей большей охраны и не требовалось в её княжестве, среди смирнейшего народа, спокойно принимавшего её решение, каким бы суровым оно ни было. Люди в городе и деревнях только разводили руками: «Ну, что мы можем, коли она так велела!» И вели своих родителей, бабушек, дедушек в горный лес — уговорами или силой.
Бел тут же узнал об этом и поспешил донести в совет Горных Князей, что княгиня Майя уничтожает собственное население и не заботится о нём, потому что не сделала запасов на случай неурожайного года. В город Майи нагрянула комиссия по расследованию, но население не жаловалось на княгиню, многие даже по-своему оправдывали её: «Что ж делать, если харчей на всех не хватает. По правде говоря, старики — это всегда обуза. А осуждать нашу княгиню нечего. Нам нужна настоящая хозяйка, а у хорошей хозяйки всегда должна быть жёсткая рука, чтобы был порядок».
И дело было закрыто. Бел просто не находил себе место от бешенства, вопя, что княгиня Майя и её муж Усит не имеют право брать на себя ответственность за жизнь других, если не способны это сделать правильно. Но его никто не слушал. Если в княжестве Майи народ не настроен на бунт, чтобы подать в этом дурной пример другим княжествам, значит, всё в порядке.
Однако, через год в княжестве Майи вновь произошла неувязка по части продовольствия. Следующий год был урожайный и склады были заполнены овощами, фруктами, злаковыми, солониной. Но новоявленные помощники княгини не проследили за состоянием городских складов, самых объёмных и вместительных в княжестве и оказалось, что в некоторых складских зданиях протекает крыша. Заметили это поздно, в середине зимы, после того, как осенние дожди затопили ящики и мешки с продуктами и сгноили их до полной несъедобности. Майя была в ярости, её опять поставили в затруднительное положение и она должна была сама искать способ выбраться из него. К ней приходили приказчики из лавок, в которых было пусто и спрашивали, будет ли товар. Майя кричала, что продуктов нет, что жители города должны сами заботиться о себе, например, ловить в реке рыбу, ставить силки на птиц, собирать почки с берёз, но эти аргументы были мало убедительны. Надо было закупить в соседнем княжестве хотя бы полбы и чеснока, чтобы хоть как-то прокормить свой народ. Но в казне оказалось не так много денег, да и выгребать оттуда подчистую не хотелось.
Помощь пришла неожиданно, когда Майя даже не ожидала. К ней в гости пожаловал купчик, какой раньше у неё не останавливался и родом он был из краёв Нут, что находились на юго-востоке Гобо.
Если на всём материке доминировал полуфеодальный строй, то все княжества Нут отличались тем, что там царил самое настоящее расовое рабство. Главенствующей расой считались люди с бледно-голубой кожей, очень рослые, светловолосые, с раскосыми глазами серого или голубого цвета. Они никогда не спаривались с представителями других рас, строго храня чистоту своей и жили за счёт жирной плодовитой земли, которую обрабатывали плантационные рабы. Эта раса называлась вото, по имени божества Вото, покровительствующего им.
Кроме демонов, в мир могли выпускать своё потомство и боги. Как правило, от них, в отличие от демонов, которые должны были пройти испытания уродством, рождались очень красивые люди, с задатками героев и предпосылками не простой тяжёлой судьбы. Но обычно они становились основателями новых рас и народов. По легенде бог неба Вото сошёлся с человеческой женщиной, которая родила множество детей с голубой кожей, переженившихся между собой и ставших родоначальниками народа, названных именем их отца. Поначалу потомство Вото обладало неземной красотой, но с веками эта раса утратила внешнюю привлекательность, но не высокомерие и чувство превосходства над другими народами. Они никогда не брали в рабы представителя своего народа, но их купцы колесили по всему Гобо, скупая на свои плантации представителей других рас и наций.
Правда, вото ничем не отличились, что могло бы их возвысить над другими расами. В краях их доминировал ручной труд, как и во всём Гобо, они зависели от земли и урожаев, они не придавали значения достижениям науки, техники, культуры, считая главою всему земледелие.
Так вот, голуболицый узкоглазый купчик, явившись в дом Майи, завёл с ней деловой разговор, прежде всего сообщив, что он слышал о её проблеме, что она не может прокормить свой народ до следующего урожая и предложил ей сделку. Она должна была продать ему из своего народа человек десять крепких мужчин и столько же женщин. Майя была растеряна: прежде в краях Уш такого не бывало, чтобы кто-то из князей продавал своих людей в рабство. Но купчик начал убеждать её, что он даст ей хорошую цену за её товар, что в этом ничего страшного нет, что в их землях рабы живут очень хорошо и сытно на всём готовеньком. Она хозяйка своему народу или нет?
Майя, подумав, согласилась и приказала одному из своих помощников проехаться по деревням, отобрать кого-нибудь покрепче, у кого не было родни и привести к княжеской усадьбе.
Всё было очень просто. Люди из деревень, предназначенные на продажу в земли Вото были собраны в усадьбе Майи, деньги за них уплачены. Затем подъехал глухой фургон голуболицего купчика. Княгиня приказала им в этот фургон сесть, без особых подробностей объяснив, что они нужны на работах в других землях и когда они повиновались, их заперли в фургоне за засов и увезли.