— В самом деле, в самом деле, — задумчиво произнёс Мохан, — она производит впечатление тихой тёплой скромной женщины-матери, обиженной многими, но сама она как будто не причинила зла никому.

— Поистине, коварство её безгранично.

— Буду иметь это в виду, любимая. Хорошо, я не буду просить её поселить тебя в её дворце, теперь я и сам ей не доверяю. Я найду тебе место у других богинь. Например, у Савитри и Гаятри.

— Савитри и Гаятри? Кто эти богини, чему покровительствуют?

— Это весьма значительные богини. Обе они были жёнами Брахмы, он также, как и я, один из Тримурти.

— У него было две жены? Как это ужасно! У людей бывают гаремы, но у бога должна быть только одна жена.

— Да, пожалуй, я тоже всегда думал, что это наверняка нелегко, иметь более одной жены. Но Брахме показалось это выходом. Видишь ли, его первая жена Савитри, которую также называют Сарасвати, всегда была очень упрямой и строптивой. Однажды она так взбесила Брахму, что он решил ей назло привести вторую жену и так получилось, что и я и ещё кое-кто из богов впутался в это дело. Брахма решил, что его второй женой должна стать обычная смертная, да ещё и из простого народа. Но… Надо сказать, что судьба не избирает обычных в великие. Эту девушку звали Гаятри, она была из семьи пастухов. И кто бы мог подумать, что когда она стала богиней, в ней откроются потрясающие способности!

— У смертной — способности? У нас тоже были боги, у которых один из родителей был из смертных, и они сумели стать великими, но чтобы полностью происшедшая от смертных…

— Я же говорю, что судьба не избирает обычных в великие. Что-то было заложено в эту Гаятри самой судьбой в самом начале, когда она была обычной пастушкой. И реализовалось уже в богине.

— Да что же это реализовалось в ней?

— Когда Савитри узнала о вторичной женитьбе Брахмы, она пришла в такую ярость, что начала сыпать проклятья, в том числе досталось и нам всем, за то, что мы помогли Брахме во вторичной женитьбе. А Гаятри сумела смягчить эти проклятья. Ты представляешь? Проклятья самой Сарасвати, одной из самых могучих богинь нашего пантеона сумела смягчить!

— В самом деле, это очень, очень удивительно! Но как же ты, Мохан, мог участвовать в этом: найти Брахме вторую жену! — нахмурилась Нана. — Богу полагается только одна жена, вторая жена — это плохо, это означает заставить ревновать обоих женщин, сделать их несчастными! Это был жестокий поступок.

Мохан грустно улыбнулся:

— Не буду с тобой спорить. И в пору сейчас свалить всё на сценарий судьбы. Но тогда мы пошли на поводу у Брахмы, потому что показалось, что нет другого выхода. Сарасвати была так своевольна и упряма, что это действовало на нервы всему пантеону. А когда все увидели кротость и смирение Гаятри, всё-таки появилась надежда, что Сарасвати одумается, увидев пример перед глазами, какой должна быть хорошая жена. И будет стыдиться выглядеть строптивой на фоне женщины, происшедшей из смертных, но поведением гораздо лучшим, чем у великой богини.

— И что, одумалась?

— Вроде бы, поначалу — да. Даже не стала прогонять Гаятри, хотя Брахма сам предоставил ей право решать, останется Гаятри или нет. Сарасвати даже раскаялась и это было так красиво. Но потом снова стала поступать по-своему, а все обязанности жены, кроме постели, свалила на беднягу Гаятри. Получилось, что взяв вторую жены, Брахма сыграл на руку первой своенравной жене, а не поставил её на место раз и навсегда.

— Выходит, двоежёнство — не выход, — со злорадством в голосе прокомментировала Нана.

— Да и к тому же, виноватым остался Брахма. После сумерек обе жены от него отреклись и сочли себя обиженными. В том числе и кроткая Гаятри.

— А в нашем пантеоне Гера ушла от Зевса. Добровольно, без силы сценария судьбы женщины не стали бы терпеть таких мужчин, как Брахма или Зевс. Женщине хочется иметь единственного мужчину, любить только одного и быть ему верной, но она вправе рассчитывать и на ответную верность.

— Но ведь у нас-то именно так и будет, — обнимая её обоими руками, проговорил Мохан. — И мы прекрасно выстроим и тот жизненный путь, что предстоит нам даже в цепи смертей и рождений. Мы будем снова и снова встречаться в новых воплощениях и не расстанемся надолго. Пусть мы не будем богами, но у нас будут прекрасные кармы: богатство, здоровье, успех в делах, удача, благополучие.

— Чтобы выстроить такой путь, нужна взаимопомощь других богов. Я на свой пантеон не надеюсь. Если бы ты знал, как они гнусно себя вели перед сумерками! Не все, конечно, но многие поддавались на уговоры Геры и Афины. Знаешь, они возненавидели меня после одного случая с призом для прекраснейшей…

— Яблоко раздора?

— О, ты знаешь эту историю?

— Знаю. Уж о тебе-то я всё узнал из книги Судеб. Мне было всё интересно о тебе.

— Мне не терпится также и о тебе всё узнать! Скорей бы отправиться на этот ваш Кайлас и почитать книгу Судьбы. Но сейчас я хочу кое-что сказать об олимпийцах. Гера мне устроила настоящую травлю! Я чувствовала себя дичью, которую травят гончие! Знаешь, это изнуряет, когда тебе постоянно говорят колкости, в поведении чувствуется пренебрежение и по мелочи тебе доставляют дискомфорт. Кто-то скажет, что это пустяки, но когда пустяков слишком много, это уже превращается в проблему. У меня даже были мысли навсегда покинуть этот гнусный пантеон и уйти в месопотамскую вселенную. Пусть без меня устраивают браки и деторождение, поглядела бы я, как это у них получилось бы хорошо. Эта Гера пыталась заниматься моими делами, тоже заделавшись богиней брака и деторождения. И в результате у всех адептов, что молились ей о браке, супружеская жизнь получалась такая же «счастливая», как у неё с Зевсом, — Нана хихикнула. Мохан улыбнулся в ответ. — А кто просил её о детях, ну, у тех дети получались такие же, как Гефест у Геры, — Нана снова хохотнула. — А вот те, кто просил благословения на брак или рождение детей в моих храмах, у них всё складывалось гораздо лучше. Любит эта Гера пытаться пролезть туда, куда голова не пролазит. Подумать только, настроила против меня Гебу, богиню юности, а ведь раньше мы были в дружбе с этой богиней! Правда, я и сама умею работать с энергией юности, так что сделать меня старше она бы не смогла, но само обращение… Всё было уже тогда нехорошо, а уже теперь, когда их царицей стала Фемида, можно себе представить, во что превратилась атмосфера олимпийского пантеона. Наверняка они каждый день кого-то судят и рыскают в поисках врагов и предателей. Вот какую пользу я могу получить теперь от олимпийцев в том, чтобы получить блага для цепи смертей и рождений?

Мохан взял её руку, погладил.

— Не бойся ничего. Нам обоим поможет мой пантеон. Уж я там ещё имею и уважение и влияние. Да я и сам на многое способен, как один из величайших богов. В моей воле власть, сила, здоровье, богатство, везение и много ещё чего. А в твоей — любовь и красота, одни из величайших сил вселенных. Можешь считать своё положение крепким и надёжным и даже не заботиться о том, что твой пантеон не станет тебе помогать.

— Да чем они могли бы мне помочь? — развела руками Нана. — Они всего лишь покровители сил природы и занятий, которые в современном мире не актуальны и нам не пригодятся: ни нашим фибрам, когда мы будем закладывать судьбу, ни в чреде рождений и смертей. Афина — воительница и помогала воинам обрести воинскую славу. А сейчас и войн-то нет. Мирное время. Ещё она покровительница ткачих, но и это моим фибрам ни к чему. Артемида покровительница охоты. Но сейчас и охота — редкость. Это раньше охота кормила, а сейчас фермерство стало источником продовольствия. Аполлон — бог стрелков и искусства. Стрелы или другое огнестрельное оружие тоже отходит в прошлое. Иметь отношение к искусству? Это не всех прельщает, да и талантом не всегда сыт. Богема — не элита. Так что могут заложить в мою карму эти боги? Что можно получить от Зевса с его молниями? Или от Посейдона? Хорошую рыбалку? Обойдусь. А от Аида? Вот Гермес заправляет сделками и денежными делами, это популярно сейчас, да. А какой толк от остальных? Это я им нужна, если они хотят заложить в свои кармы успех в любви и браке. Но раз они меня не ценили, пусть пеняют на себя!